Л. Шэн – Прекрасный Дьявол (страница 11)
ТЕЙТ
Я дождался, пока Джиа уйдёт, и только тогда направился в свой кабинет. По коже пробежали мурашки. Я снова был в тёмном лесу.
Холодный. Голый. С тошнотворным приливом адреналина.
Наконец-то я остался один. Здесь, за закрытыми дверями, я сбросил с себя маску вежливости. Спокойствия. Сорвал бабочку. Скинул туфли. Выдавил шесть доз антисептика. Прочитал любимую строку из «Алисы в стране чудес»:
Но дыхание всё равно сбивалось. Сколько бы воздуха я ни вдыхал, лёгким было мало.
Прошло восемь часов с тех пор, как я в последний раз выполнял свои ритуалы.
Два, шесть, два.
Два, шесть, два.
Два, шесть, два.
Несколько часов без решения математических задач, без дезинфекции, без перечитывания любимых абзацев — и я задыхался, чувствовал, что теряю контроль.
Я раскрыл толстый том по абстрактной алгебре. Взял ручку и начал решать уравнения. Математика меня успокаивала. Она выключала все остальные мысли в голове. Обычно я завершал каждый час бодрствования хотя бы одной-двумя страницами задач. Но сегодня это было невозможно. Когда я выпадал из рутины, я переставал ясно мыслить. Допускал ошибки.
Так я и оказался помолвлен со своей чёртовой ассистенткой.
Я не хотел жениться на Джиа. Я хотел её уничтожить. Теперь я мог сделать и то, и другое. Всё-таки мне нужен был преемник. Кто-то, кто унаследует эту империю руин.
И я не мог придумать лучшего кандидата, чем моя ассистентка.
Красивая. Умная. Способная.
Невыносимая.
Но причина, по которой я её ненавидел, не имела отношения к тому, какая она как человек. Я был прагматиком. Умел разделять.
Да, она подойдёт. Нужно будет просто избавиться от неё, когда перестанет быть полезной. Как и от других до неё.
Детей я оставлю себе. Добьюсь полной опеки.
Я слишком богат, чтобы допустить другой исход.
Я закончил одну страницу. Потом ещё одну. Почерк был ровным, рука — твёрдой. Напряжение постепенно сходило с плеч. С каждой решённой задачей мысли раскручивались.
Зачем я это сделал? Зачем предложил ей выйти за меня? Мог бы просто переспать.
Но нет. Этого было бы мало. Я хотел не одну ночь с ней. Я хотел все её ночи. И дни тоже. И я хотел перестать делить её время с какими-то случайными хахалями с дейтинг-приложений. Хотел полностью поглотить её так же, как она поглощала меня. Затащить в ту же тёмную кроличью нору, в которой жил я. Заставить заплатить за то, что она сделала много лет назад.
Я мог поклоняться её телу и презирать душу. Наконец-то я собирался относиться к ней так, как она заслуживала — как к ещё одной тёплой, готовой на всё дырке, лишь бы получить мою фамилию и доступ к моему кошельку.
Эта дрянь всегда была красива, но сегодня она была завораживающей. А когда она решила ту задачу… когда положила ручку до того, как истекли десять секунд…
Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. В штанах стало тесно.
Он, конечно, был прав. Выбирать жену по её математическим способностям — уровень безумия, до которого многим подонкам ещё расти и расти.
Оставалось только решить мелкую деталь — устроить её мать в ту экспериментальную клинику.
— Siri, позвони Ахиллесу Ферранте, — бросил я.
Ахиллес был заместителем босса Каморры и человеком, который умел делать дела.
Siri пропела подтверждение, и пошли гудки.
— Пять утра, блядь, — ответил Ахиллес, звуча абсолютно бодро. — Кто-то лучше бы уже был мёртв.
— Не знал, что у мафиози есть рабочие часы.
— Осторожнее, — я услышал, как он прикурил сигарету. — А то однажды проснёшься с этой своей умной пастью, набитой взрывчаткой.
— Мне нужно, чтобы ты протолкнул кое-кого в специальную программу для пациентов с деменцией в госпитале «Норт-Ист Дженерал». Очень закрытую.
— Думал, у тебя нет семьи.
— Это для коллеги.
Он нахмурился:
— Лезть в медицину — рискованно.
Я услышал женский стон. В случае с Ахиллесом я был уверен, что он не ублажает, а убивает её.
— Тут потребуется много взяток, взломов систем и, возможно, несчастных случаев. Какой бюджет?
— Безлимит.
— Хорошо. Для людей с манией величия у нас особые расценки за нарушение кодекса
К счастью, у всех мужчин из семьи Ферранте были дипломы юристов и пара рабочих мозгов. Работать с мафиози, которые сначала учили все законы, а уже потом их ломали, было удобно. Это была не уличная шваль, а сливки коррупции. Люди, которые короновали политиков и держали под контролем каждый угол этого города.
— Начинай, — приказал я.
— Для коллеги, значит? — в его голосе сквозило отвращение. — Только не говори, что у тебя просыпается совесть.
— Не будь смешным. Тут замешаны золотая киска и шантаж.
Он тихо усмехнулся:
— Вот это другое дело. А то я бы не хотел с тобой расставаться.
— Что?
— Я не работаю с романтиками. Они склонны делать глупости.
— Сделай до вторника. — Я сбросил звонок.
Я собирался засунуть мать Джиа в эту клинику, даже если придётся убить кого-то лично.
ГЛАВА 6
ТЕЙТ
— Сегодня вторник, — сказал я, врываясь в подвал семьи Ферранте через два дня.
Ахиллес как раз в этот момент ломал кому-то коленную чашечку клюшкой для гольфа. На голове у бедолаги был мешок из мешковины, а к стулу он был привязан.
Лука, старший брат Ахиллеса и консильери Каморры, стоял, облокотившись на стол в тёмной комнате, закатывая рукава. Он смотрел на меня без малейшего удивления, словно вторжения в их пыточную с требованиями были здесь делом обыденным.
Энцо, младший брат, тоже был здесь. Он вертел в руках швейцарский нож. Я знал, что в семье есть ещё и сестра — младший ребёнок Ферранте. К счастью, я с ней не встречался. Последнее, что мне нужно, — ещё кто-то из этой чёртовой семейки.
Звук кости, треснувшей, как фисташковая скорлупа, впился в уши. Его сменил приглушённый мешком крик. Кровь залила колено привязанного прямо поверх брюк. Ахиллес обернулся ко мне с равнодушием, взглянул на свой Patek Philippe и нахмурился:
— Двадцать секунд после полуночи.
— Как я и сказал — вторник, — оглядел я помещение, решив, что снимать перчатки тут слишком антисанитарно. — Где моё место в клинике для дементных?
— Работаем над этим, — Лука закурил, глядя поверх бухгалтерских книг на столе. Он был старшим и, пожалуй, наименее безумным из троицы. Что, впрочем, не говорило почти ничего. Я внимательно изучил семью Ферранте, прежде чем начать с ними дела. Они с энтузиазмом и в ускоренном темпе сокращали население штата Нью-Йорк.