Л. Шэн – Плохой слон (страница 3)

Как для камеры пыток, эта была вполне приемлемой. Каменные стены обрамляли комнату. Она была темной, холодной и забитой средневековыми орудиями пыток. Железная дева, дыба, груша мучений. Там также был обычный набор ножей, бензопила и стена с артиллерийским оружием. Это был Диснейленд для психопатов. И мне не разрешалось испытывать ни одно из этих устройств.

Дверь вверху крутой лестницы была оббита шумопоглощающей панелью. Никто не придет меня спасать.

Не то чтобы было что-то, что стоило спасать.

Ни души.

Ни сердца.

Ни совести.

Я был одушевленным трупом. Кости, мышцы, плоть и угроза. Месть была моим топливом, и этого хватало, чтобы держать меня в движении, едва-едва.

Наконец, Лука вырвался из круга людей. Он схватил меня за воротник и поднял в сидячее положение. Он сунул мне в рот сигарету и зажег ее огоньком своего Zippo.

Итак, мы перешли к части ночи под названием «хороший коп/плохой коп». Да, блядь, мне повезло.

— Ты убил главаря Братвы, — предположил он, голос его был прокурен сигаретами. — У нас с ними хорошие дела. Наркотики, оружие, маршруты утилизации. Ты стоишь мне денег, Каллаган. А я люблю деньги. Знаешь, что я не люблю?

— Чистые легкие? — Мой взгляд остановился на сигарете в его руке.

— Людей, которые мешают мне зарабатывать деньги. Я всегда нахожу креативные способы избавиться от них.

— Пришли мне счет, — пробормотал я.

— Дело не только в деньгах. — Лука пнул череп пахана в сторону. — Нью-Йорк принадлежит нам. Когда ты убиваешь людей в нашем районе, это создает впечатление, что мы не контролируем свою территорию.

— Где ложь? — Мой голос был отстраненным и безразличным. — Какого черта босс Братвы делал в глубине территории Каморры?

— Семейные дела, — пробормотал Энцо. — Выпускной его племянника. Игорь попросил разрешения, которое я лично дал. Ты выставил меня идиотом.

Ему не нужно было, чтобы я выставлял его идиотом. Он и сам отлично с этим справлялся.

— Я нашел его, когда он выходил из твоего клуба, — напомнил я ему.

— Это была очень эмоциональная церемония, ладно? — искренне сказал Энцо. — Он взял племянника, чтобы тот выпил там свой первый напиток. Очаровательно, если хочешь знать мое мнение.

— Моя вражда с Распутиными выходит за рамки географии и политики. Я не остановлюсь, пока не убью всю семью. — Я говорил, держа сигарету во рту. Я не курил. Во всяком случае, не очень часто. Иногда, и в основном травку. Я был слишком привязан к своим другим порокам — насилию и жадности — чтобы завести третий. — И если они осмелятся ступить в этот город, я, блядь, обязательно этим воспользуюсь.

— Будем надеяться, что твоя вражда с ними продлится и в загробной жизни. — Ахилл хлопнул меня по спине, от чего я чуть не выплюнул легкое. — Потому что в следующий раз, когда ты позволишь себе вольности на территории Каморры, я зажарю твою задницу, как свиную.

— Учитывая, что они уже много лет присматриваются к Нью-Йорку, ты будешь дураком, если вмешаешься. — Убеждать Ферранте было равносильно попытке воскресить сбитого на дороге животного, но, как и в случае со своенравной белкой, что-то заставляло меня пытаться.

— Нью-Йорк наш, — прорычал Лука.

— Неужели? — удивился я. — Бронкс принадлежит мне, а русские уже много лет скупают землю на Манхэттене. То, что у вас с ними, — это не бизнес, а враждебное поглощение. — Я выплюнул сигарету. — Вы теряете престиж уже целое десятилетие. Как только вы потеряете Верхний Ист-Сайд, ваша империя рухнет. Она и так уже разлагается. Почему, по-вашему, ваш отец еще не выбрал ни одного из вас, жалкие ублюдки, чтобы заменить его? Вы пахнете слабостью. — Мне удалось скрыть раздражение в голосе. Еле-еле. — Дайте мне карт-бланш, чтобы я покончил с русскими.

— Ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты заботишься о наших интересах? — Лука затянулся сигаретой, выпуская дым в сторону. — После всего этого времени?

Я знал этих ублюдков с четырнадцати лет. Они состарились, как хорошие трупы.

— Я убиваю их из-за личной мести. — Я хрустнул шеей. — Наши интересы просто совпадают, вот и все.

— Какое у тебя к ним дело? — Лука положил свой ботинок с крыльями на череп Игоря.

Сжатые челюсти и утомленный взгляд были моим официальным ответом.

— Тебе придется убить кучу солдат, прежде чем ты доберешься до Алексея Распутина. — Энцо постучал по губам.

Сын Игоря. Второй по рангу в Братве. Следующий пахан.

— Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением.

— У тебя тут большая операция. — Ахилл потер костяшками пальцев скулу. — Даже если мы позволим тебе продолжить твою безумную миссию, у тебя нет достаточных сил.

— Мне бы не помешала помощь. — Я многозначительно приподнял бровь.

— Мы ни за что не ввяжемся в полномасштабную мафиозную войну. — Лука покачал головой. — Не наше дело, не наша проблема.

— Хорошо. Тогда не мешайте мне.

Ахилл обдумал мои слова, и в его глазах заиграл угрожающий блеск.

— У меня есть две проблемы с твоим предложением.

Я бесстрастно смотрел на него, зная, что сейчас начнется очередная чертова лекция. Черт возьми, эти итальянцы и их любовь к словам.

Ахилл не разочаровал.

— Во-первых, мы будем теми, кто понесет основную ответственность, когда Алекс будет выловлен из реки Гудзон, — сказал он.

Это было легко исправить. Я мог убить его в любой точке карты.

— А во-вторых?

Ахилл оттолкнулся от стены, подошел ко мне и присел, так что наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Он был ужасным ублюдком с лицом, которое не могла полюбить даже слепая мать. Ходят слухи, что каждый сантиметр его кожи был покрыт шрамами, ожогами или и тем, и другим; каждая часть его тела от подбородка и ниже была покрыта сложными татуировками.

— Я еще не наказал тебя за убийство Филиппо, — прохрипел он.

Только не это дерьмо снова.

Десять месяцев назад я убил одного из солдат Ферранте, когда похитил женщину, за которой он присматривал. Чисто случайный ущерб. Ничего личного.

— Я уже говорил тебе. Я думал, что он был пушечным мясом, а не домашним любимцем.

— Это бы что-то изменило?

Не особо. Но люди — даже социопаты — любят играть в игру «что, если бы». Размышлять о том, каким бы был их путь, если бы они пошли по другому пути.

— Я бы целился в сердце, чтобы его лицо не выглядело как ирландское рагу.

Каморра любила похороны с открытым гробом. По-моему, это было немного амбициозно, учитывая их занятие, но, блядь, никто меня не спрашивал.

— Che palle².— Ахилл ударил меня рукояткой пистолета, и мое лицо отлетело в сторону. Мое скучание превратилось в нетерпение. Мне действительно нужно было проверить свои дела.

— Ты слишком долго был для нас занозой в боку, Каллаган. — Лука достал свой пистолет из кобуры. Взвел курок.

Кого он хотел обмануть? Если бы он хотел моей смерти, я бы не был здесь, слушая их лекции. Смерть была роскошью, которую они мне не предлагали. Вместо этого я должен был смотреть на их постоянные срывы.

— Нет, чувак. Я говорю, если ирландцы и русские хотят убить друг друга, давай им это позволим, — радостно предложил Энцо. — Muoia Sansone con tutti i Filistei.— ³Хватит болтать, — прорычал я. — Просто делайте то, что должны.

— Энцо. Нож, — приказал Ахилл. Энцо скользнул к нам, бросив нож в открытую ладонь Ахилла. Тот схватил меня за волосы и поднял мое лицо вверх. Наши глаза встретились.

— Ты знаешь, — Ахилл прижал лезвие к центру моей шеи. Кончик ножа двинулся вверх, к моему подбородку. — Пуля, которую ты всадил в голову Филиппо, вышла из его глазницы. Мы так и не нашли его глазное яблоко.

Значит, это был глаз.

Не такая уж страшная потеря. Я видел достаточно этого мира и ненавидел его и всех в нем.

— Филиппо был мне тоже близок, — сказал Лука, засунув кулаки в карманы. Лезвие ножа Ахилла прошло по моей щеке к левому глазу. — Но ты будешь бесполезен для меня, если полностью ослепнешь. Я воспользуюсь твоей услугой в другой раз.

— Твоя святость в почте, — протянул я, не отрывая взгляда от Ахилла.

— Правый или левый? — спросил Ахилл.

— Выбирай сам. — Я пожал плечами. — Но сделай это в течение пяти минут. Мне нужно управлять подпольными казино.

— Твоя следующая остановка — скорая помощь, говнюк.