Л. Шэн – Неистовый (страница 41)

Дин: Ты чертовски и до невозможности великолепна. Ты знаешь это?

Дин: Переезжай ко мне.

Дин: Серьезно. К черту всех. Давай сделаем это.

Дин: Дорогая мисс ЛеБлан, это ваш домовладелец. Я пересмотрел вашу арендную плату и повышаю ее на триллион процентов. Соглашайся или съезжай.

Дин: А если серьезно, малышка ЛеБлан, давай, черт побери, сделаем это.

Слишком много слов для человека, который хотел доказать девушке, что остается трезвым. Потому что я писал словно пьяный дурак.

После церемонии всех пригласили на ужин. Но мы с Рози оказались на противоположных концах стола – гребаная рассадка и гребаная моя жизнь – и хотя она, вероятно, уже проверила свой телефон, все еще ничего не ответила. И в этом не было ничего ужасного. Я обладал достаточным терпением. Так что она могла не торопиться.

На самом деле я нагло врал самому себе.

У меня совершенно не осталось терпения. А ей следовало поторопиться с ответом.

Трент поднялся из-за стола, чтобы сменить Луне подгузник, а его место тут же занял папа и приобнял меня за плечо.

– Прекрасная церемония, – отметил он.

Я пожал плечами.

– Конечно.

– Тебе понравилось, сынок?

«Понравилось» слишком сильно сказано. Я просто терпел все происходящее, пока не придет время идти домой и лакомиться десертом. Киской своей девушки.

Засунув руки в карманы, я откинулся на спинку.

– Еда хорошая.

– А еще я заметил, что ты так и не прикоснулся к спиртному. Это хорошо.

– Это потрясающая идея принадлежала Рози. И, кажется, пока все работает. По большей части. – Я вспомнил день, когда случайно ответил на звонок Нины. – Но это к лучшему. Новизна от чрезмерного употребления алкоголя проходит к тридцати годам.

– Это из-за нее ты переехал к Вишесу? – приподняв бровь, ухмыльнулся папа.

Я сказал родителям, что хочу остаться на вилле Спенсеров в первый вечер в Тодос-Сантосе, чтобы побыть рядом с другом. Но это дерьмо звучало так же убедительно, как девственница шлюха. Я никогда и ничего ни для кого не делал, если не хотел этого сам.

Особенно для Вишеса. Поэтому все сразу поняли, что у меня имелись скрытые мотивы.

– Возможно.

Я облизнул губы, пока мой пристальный взгляд выискивал ее дерзкую попку и французский пучок среди моря роскошных дам. Я не считал нас парой. Еще нет. Я не знал, расскажет ли вообще Рози своей сестре о нас, когда она это сделает, и хотя мне хотелось схватить микрофон и объявить об этом всем присутствующим, мне следовало заботиться о ее чувствах. Но ей не стоило надеяться, что я стану потакать ей слишком долго.

– А что? – спросил я у папы.

– Ты встречался с ее сестрой, верно?

– В выпускном классе. Полтора семестра. – Я сделал глоток воды и закинул руку на спинку его стула. – Но мы уже пережили это. Оба.

– Это очевидно.

Папа кивнул в сторону счастливой пары как раз в тот момент, когда Вишес обхватил свою невесту и жадно поцеловал. Его язык атаковал ее рот, и хотя все началось как медленное соблазнение, но быстро подошло к той черте, после которой следует уединиться. Но Джейми оказался рядом и быстро хлопнул Вишеса по плечу, напоминая ему, что на них смотрят двести пар глаз.

– Нина названивает мне в последнее время. Чаще, чем обычно, – поделился я с папой.

Он был единственным, с кем я мог поговорить о Нине. Мама относилась к этому предвзято – она слишком заботилась обо мне, – а мои друзья… ну, ничего не знали.

Папа поджал губы и нахмурил брови.

– Почему бы тебе не дать ей то, что она хочет?

– Ты говоришь про кучу денег и возможность вызвать у меня самую ужасную мигрень в истории головных болей? Она требует шестьсот тысяч.

На мгновение повисла тишина.

– Ты не хочешь его видеть?

Илай Коул работал адвокатом. Семейным адвокатом, если точнее. И дела, подобные моему, попадали ему на стол каждый божий день. Такие люди, как Нина, таскали его в здание суда и обратно, словно вращающуюся дверь, поэтому он прекрасно понимал, насколько все плохо может закончиться.

Я хмыкнул, продолжая скользить взглядом по толпе, выискивая того единственного человека, которого действительно хотел видеть.

– Нет. Да. Не знаю. Знаешь в чем, черт побери, дело? Он часть меня. И принадлежит не только ей. Но… зачем бередить закрытую рану? Думаю, нам не стоит этого делать. – Я нахмурился. – И сейчас мне не хочется иметь с ним ничего общего.

– Тебе плохо? – в папином вопросе прозвучали резкие нотки.

Я немного подумал над ответом.

– Нет. Просто, думаю, не все такие отцы, как ты.

Папа кивнул.

– Что бы ты ни решил, – осторожно начал он, – помни, что мы с мамой всегда поддержим тебя.

– Спасибо, пап, – сказал я.

Через мгновение вернулся Трент с Луной на руках, и я провел остаток вечера, заставляя ее смеяться.

Я пробрался в постель Рози около полуночи. Мы должны были улететь в Нью-Йорк ранним утром, но я не собирался проводить ночь без нее. Она крепко спала. Что не удивительно, ведь она весь день суетилась вокруг Милли, вела себя как идеальная подружка невесты и даже съездила в Target на другой конец города, чтобы купить сестре шлепанцы – по заверению самой Рози, предмет первой необходимости, – потому что боялась, что Эмилия натрет ноги.

Малышка ЛеБлан выглядела умиротворенной под одеялом со слегка приоткрытым ртом. Ее веки слегка трепетали, подтверждая, что она спит. Рядом на тумбочке валялись два ингалятора, оранжевая баночка с таблетками и странный жилет. Видимо, она отключилась еще до того, как успела подготовиться ко сну. Я проскользнул на свободное место рядом с ней и, обняв сзади, крепко прижал к груди. От нее все еще пахло потом и алкоголем, отчего у меня вырвался смешок. Она даже не приняла душ, вернувшись домой. Моя маленькая дикарка.

– Дин, – пробормотала она во сне, когда я прижался к ней.

Это больше походило на стон, так что, возможно, я слышал то, что хотел услышать. Мы за день не обменялись даже парой слов, так что я скучал по ней, как по собственным легким. Легкие. Те, что отказывали ей каждый божий день, а мы тратили дни впустую. Я сомневался сколько еще смогу прожить, не видя ее каждый день, хотя бы по несколько часов. Мы не могли вернуться к тому, что было раньше. К случайным встречам в лифте, фальшивым угрозам изменить арендную плату и легкому, бессмысленному подшучиванию, не имеющему определенной цели.

– Дин, – вновь позвала она, прижимаясь задницей к моему паху.

Я втянул воздух сквозь зубы и вжал свой член между ее ягодиц, прикрытых лишь тонкими пижамными шортами. И от этого сам тихо застонал. В этот раз я не собирался заниматься с ней сексом без презерватива. Но Рози сама напрашивалась, так что я, черт побери, не собирался отказывать ей.

– Ммм, – простонала она во сне от удовольствия, слегка раздвигая бедра, для лучшего доступа.

Ей явно нравилось происходящее, так что я воспринял ее действия как разрешение спустить с ее попки шорты и засунуть головку члена между ее теплыми ягодицами. Проклятье. Эта девушка. Я обхватил одну из ее сисек и покатал сосок между большим и указательным пальцами, слегка пощипывая его.

– Скучала по мне, малышка? – выдохнул я ей в шею, на самом деле даже не ожидая, что она ответит.

– Да, – невнятно пробормотала она, все еще находясь в полусне. – Я рассказала о нас Милли. – Она еще сильнее прижалась задницей к моему стволу, отчего теперь уже половина члена пульсировала между ее ягодицами. – Она счастлива за меня.

Черт. Побери.

Мне хотелось схватить ее, закружить, съесть и заняться с ней сексом, о чем не могло быть и речи, потому что спала не только Рози, но и вся ее семья тоже. Я слышал целые переливы храпа, пока пробирался в ее комнату.

Понимая, что не стоит вести подобные разговоры со спящей девушкой, я засунул руку в ее шорты и принялся тереть круговыми движениями ее клитор, пока мой член пульсировал и извивался между ее ягодицами. Он явно хотел скользнуть в эту дырочку. Что плохо. Ведь анальный секс одна из тех вещей, которые стоит обсудить, прежде чем начать.

– Кончай на мои пальцы, малышка ЛеБлан. – Я просунул один, затем второй, а после и третий палец в ее киску, наслаждаясь приятными звуками, пока трахал Рози ими сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Ее бедра отчаянно подавались навстречу моим пальцам, когда я прижался губами к ее уху и прошептал: – Давай же, Сириус. Я люблю тебя.

Ее оргазм взорвался на моих пальцах, а губы приоткрылись от удовольствия. Мне пришлось закрыть ей рот предплечьем, чтобы заглушить крик. Очевидно, Рози так понравилось, как я оттрахал ее пальцами, что она перевернулась на спину, а затем уселась на меня сверху, прежде чем я успел среагировать.

Я все еще не понимал, спала она или бодрствовала. Казалось, малышка ЛеБлан застряла где-то посредине. Ее взгляд выглядел остекленевшим, губы покраснели и приоткрылись, маня проникнуть между ними, а голая киска терлась о мой голый член.

Мне отчаянно хотелось трахнуть ее, но мы все еще не обсудили одну мелочь. (И нет, дело не в том, что я люблю ее нахальную задницу. Рози, наверное, даже не осознала услышанное. Но это никогда не было для меня новостью. Я всегда знал, что люблю ее. Причем задолго до того, как признался в этом самому себе.)

– Ты принимаешь таблетки? – спросил я.

Если нет, то придется быстро сбегать в другой конец коридора за презервативом. Хотя я сомневался, что он у меня есть. Я всегда держал один про запас в бумажнике, но не проверял его с тех пор, как мы в первый раз переспали в Тодос-Сантосе. Хотя мне не составило бы труда пробраться в комнату Вишеса и Милли – да, в их первую брачную ночь – и украсть его презервативы. Даже если бы они находились там голыми и трахались. Вот как сильно я хотел Рози.