Л. Шэн – Неистовый (страница 43)

Что я почувствовал, узнав, что у моей бывшей девушки будет ребенок? Как тысяча ножей впилась в мой живот. Но не потому, что она залетела от парня, с которым я вырос.

«Я не могу иметь детей».

Каждый раз, когда я вспоминал, как Рози прошептала мне это на ухо, мне хотелось прикончить целую бутылку виски. Это было несправедливо. Несправедливо, что чертова Нина смогла родить ребенка, а Рози нет. Она казалась воплощением материнства. У нее имелось достаточно сострадания, которого хватило бы на пятерых. Как она могла работать волонтером в детской больнице? Черт побери, я даже не представлял, каково ей. Но зато понимал, почему Милли не хотела рассказывать Рози о беременности до последнего.

– Мистер Коул. – Сью влетела в кабинет и кивнула мне. Уже наступил вторник, но она выглядела как утро понедельника. В черной одежде с головы до ног и с выражением дешевой фарфоровой куклы на лице. – Как вы? Как прошла свадьба мистера Спенсера?

– У меня все хорошо. Свадьба прошла бурно, и я не в настроении для светской беседы, поэтому давайте перейдем сразу к делам.

Я перекатывал теннисный мячик в руке, смотря на нее со своего кресла руководителя. Из всего дерьма, что произошло за это время, меня больше всего радовало то, что Рози наконец осознала – Милли плевать на нас. Я испытал невероятное облегчение, когда малышка ЛеБлан сказала мне, что ее сестра не возражает против наших отношений. Не потому, что меня волновало, что думает о нас Милли. А потому, что это волновало Рози.

Но, наверное, Милли уже успела прочитать ей лекцию о моих похождениях. Нет, я бы не назвал себя бабником. А просто… мужчиной. Что, черт побери, мне следовало делать? Сидеть и ждать, пока Рози поймет, что мы всегда принадлежали друг другу?

– Я хочу, чтобы ты обзвонила всех флористов в этом районе и заказала все доступные у них розы любого цвета в «Черную дыру» на Бродвее. Для Розы ЛеБлан, – сказал я Сью.

Впервые с момента, как вошла в мой кабинет, она оторвалась от своего iPad и уставилась на меня, как на мишень.

У меня возникала мысль сделать это самому, но я тут же ее отбросил. Обзвонить флористов или попросить это сделать нашего временного администратора не такая уж сложная задача. Но потом я понял, что существует очень тонкая грань между внимательностью и слабостью. И черт меня подери, если я как последний неудачник начну угождать своей помощнице. Сью работала на меня. А мне еще предстояло разобраться с тремя сделками и сотней не отвеченных электронных писем, после чего совершить четыре деловых звонка. Я не собирался щадить ее чувства и взваливать на себя еще больше работы. Так что это придется сделать ей.

– Ох? – вздохнула она и, надув губы, сунула iPad под мышку. – Добавить к цветам какое-нибудь сообщение?

Если бы взглядом можно было передавать слова, я бы сейчас услышал кучу ненормативной лексики и угроз физической расправы.

Я сказал Сью, что следует указать на карточках – да, во множественном числе, по одной на каждый букет, – и, хотя не стал указывать подписи, не сомневался, что Рози догадается, от кого они. И лучше бы, черт побери, ей не ошибиться. Я сделал мысленную пометку расспросить малышку ЛеБлан, поддерживает ли она общение с доктором Кретином. И если поддерживает, мне следует нанести ему визит и донести до него, что с этого момента в его услугах не нуждаются.

Сью провела указательным пальцем по экрану iPad, делая необходимые пометки, а затем вновь подняла на меня взгляд.

– Каждую розу в квартале?

– Каждую розу на Манхэттене, – поправил я.

– Это обойдется вам в кругленькую сумму.

– У меня прекрасный банковский счет, Сью, – я одарил ее дерзкой улыбкой. – И вполне могу себе это позволить. Что-нибудь еще?

– Вообще-то, да. Могу я кое-что у вас спросить, мистер Коул?

Опять «мистер Коул». Эта цыпочка не собиралась сдаваться. Я потер ладонью подбородок и откинулся на спинку стула.

– Дерзай.

– Что есть у мисс ЛеБлан, чего нет у остальной части человечества? – спросила она, подразумевая, что я никогда и никому не отсылал цветов, тем более в таком количестве, что хватило бы на целую поляну.

Я ухмыльнулся, потому что ответ был чертовски простым, но в то же время чертовски сложным.

– Мое сердце, Сью, – сказал я. – У нее есть мое сердце.

Глава 20

Рози

Что помогает тебе почувствовать себя живой?

Словесная прелюдия. Погоня.

Охота.

Но больше всего… часть, где я сдаюсь.

Рози: Дай угадаю, ты спал со Сью.

Дин: Думаю, будет проще, если я напишу тебе список женщин, с которыми не спал на Манхэттене, чем наоборот.

Рози: Напомни мне, почему я все еще сплю с тобой?

Дин: Потому что ни один мужчина не знает, что для того, чтобы ты получила невероятный оргазм, нужно оттянуть твой сосок и в тот же момент ущипнуть тебя за клитор. Потому что я тебе нравлюсь и, возможно, ты даже меня любишь, хотя мне не составит труда подождать, пока ты признаешься в этом самой себе. Мне продолжить?

Рози: Боже, Дин.

Дин: Бог и Дин – слова синонимы. Лучше экономить зарядку и в следующий раз писать что-то одно. Что ты хочешь на ужин?

Рози: Мы договорились с Элли.

Дин: Не люблю это блюдо, но это не помешает нашим планам. Элли может присоединиться к нам. Я закажу столик в таверне «Красный холм» на восемь.

Этот разговор состоялся до того, как он прислал мне цветы.

Хотя, если говорить начистоту, назвать его поступок «прислал мне цветы» все равно что обозвать Тихий океан маленькой лужицей. Я получила тысячу – возможно, даже больше – роз всех цветов, которые прибывали по очереди. Фургоны дважды парковались перед кафе и, честно говоря, меня это начало немного бесить из-за того, сколько чаевых пришлось заплатить курьерам.

– Если твой парень восхитит меня еще чуть сильнее, я рожу чертов яичник прямо на этом месте, – пригрозила Элли, доставая карточки из десятков красных, белых и розовых букетов, которые наполняли кафе манящим ароматом свежести и природы.

И во всех значилось лишь одно слово: «Моя. Моя. Моя. Моя. Моя. Моя».

Целая толпа клиентов поинтересовалась, по какому поводу цветы, и когда Элли рассказала им, попросили меня показать фото моего парня. А когда я открыла фотографию в его профиле на Facebook, где он сидит, скрестив ноги, за своим рабочим местом в строгом черно-белом костюме и раскуривает сигару, они стали уверять меня, что я буду безнадежной идиоткой, если не выйду за него замуж в течение следующего года, потому что этот мужчина просто идеален.

И я считала так же.

Прошлым вечером мы проболтали с Милли по телефону целых три часа. Она проводила свой медовый месяц на Мальдивах, потягивая безалкогольные коктейли в одном купальнике, но все же нашла время повеселить меня. Мама с папой не пытались наладить со мной отношения, а я не собиралась разговаривать с ними – по крайней мере до тех пор, пока они не откажутся от глупой идеи заставить меня вернуться в Тодос-Сантос, – но зато с удовольствием послушала о безумных желаниях Милли и о том, что нижняя часть ее живота опухла и затвердела. Или о том, как Вишес едва не всплакнул, когда они отправились на УЗИ, хотя он утверждал, что ему просто что-то попало в глаз.

Большой неженка.

Я же рассказала ей, как сильно мне нравится Дин, и призналась, что это чувство появилось больше десяти лет назад. Милли даже расплакалась, услышав, как больно мне было смотреть на них вместе, но думаю, всему виной гормоны, потому что она всплакнула, когда я случайно раскрыла спойлер о происходящем в «Семействе Кардашьян».

Сестра заверила меня, что, по словам Вишеса, интерес Дина ко мне искренний и неподдельный. Я не стала говорить ей, что и сама это знала, потому что мы с ее бывшим парнем вели не только светские беседы, когда они встречались. Между нами еще происходило и то, что не включало слова. И прикосновения. То, что мучило и терзало нас до такой степени, что мы сводили друг друга с ума.

А затем она упомянула, что Дин спал со Сью, и мне захотелось сунуть свой нос в эту тему.

Когда Дин обновил наши статусы на Facebook, объявив, что мы встречаемся – мне еще предстояло выяснить, как, черт возьми, ему это удалось, – он точно знал, что делал. И пошел на эти хлопоты не для того, чтобы посмеяться у меня за спиной.

Покачав головой, я вернулась обратно на планету Земля, схватила горячую кружку из посудомоечной машины под барной стойкой и принялась вытирать ее насухо.

– Настырный Дин решил пригласить себя на наш сегодняшний ужин, – сказала я Элли.

На ее лице тут же возникла широкая и заразительная улыбка. Ну или я убедила себя в этом, когда почувствовала, как заболели мои щеки от ответной улыбки.

– Думаешь, его сексуальная, тщеславная задница согласится есть с нами пиццу? – спросила она.

Элли отказалась от своей диеты с тех пор, как вновь открылась пекарня по соседству. Я покачала головой.

– Он закажет нам столик в таверне «Красный холм».

– Там же безумно дорого!

– Не думаю, что он заставит нас платить за ужин.

– А я думаю, он надеется, что ты оплатишь ему ужин сексуальными услугами.

Я не стала ничего отвечать, но в глубине души уже желала получить чек.

Хорошая новость: у Элли снесло голову от Неистового Хулигана.

Плохая новость: меня тоже зацепило в процессе.