Л. Шэн – Неистовый (страница 21)

Дин продолжал смотреть на дорогу. На его запястье в темноте поблескивали золотые часы, когда он постукивал пальцами по рулю. Интересно, сколько они стоили? Скорее всего, больше, чем все мои вещи, вместе взятые. Второй рукой он провел по волосам, растрепав гладкие пряди цвета молочного шоколада.

– Ты носишь нижнее белье? – съязвил он в ответ.

– Конечно, – усмехнулась я.

– Вот и я ношу дурь с собой. Для меня это так же естественно, как для тебя носить трусы.

– Как мило. – Я невольно закатила глаза.

– Судя по всему, так и есть. Ведь ты впервые улыбнулась за этот день. И все благодаря мне.

Я улыбнулась? Черт, видимо, да.

Он припарковался на заросшем травой холме, с которого открывался вид на Тодос-Сантос. Наш маленький город в Южной Калифорнии расположился в долине между двумя горами. И с этого места открывался прекрасный вид на залитый огнями центр города. Большие голубые бассейны близлежащих особняков мерцали в чернильной ночи, а фонарные столбы освещали длинную пристань.

Поблизости никого не было. Если не считать парней на хорошо освещенной площадке, находившейся в нескольких сотнях метров от нас. Они бросали мяч и, казалось, не обращали никакого внимания ни на пикап, ни на нас.

– Откуда взялась эта штука?

Я повернулась лицом к Дину и обвела указательным пальцем кабину. Насколько я помнила, родители Дина владели целым автопарком Volvo. Идеальные автомобили для идеальной семьи.

– От дяди из Алабамы. – Он облизнул нижнюю губу, рассматривая меня мерцающими в ночи изумрудными глазами. – Единственный подарок, который я от него получил. Сам не понимаю, почему сохранил его. Но ты не хотела, чтобы кто-то о нас узнал, поэтому я выбрал машину, которую Вишес бы не узнал.

– Ты сохранил пикап на случай, если тебе понадобится прикрытие? – Я не смогла удержаться от смешка. – Кто ты, Дин Коул, и знает ли о тебе ЦРУ?

Сцепив руки на шее, Дин откинул голову на подголовник и рассмеялся.

– Заткнись.

И то, как он выглядел в этот момент, лишь подтвердило, что я была одной из них. Тех девушек, которые жалели, которые позволили его внешности, мускулам и статусу заморочить им головы и добраться до самых трусиков, по пути сделав ненужную остановку в груди. Потому что мне показалось, что он схватил мое сердце и сжал его в кулаке.

– Хорошо, мистер Таинственность, – поддразнила я.

– Ты несправедлива. Я уже тысячу лет не возил трупы в этом пикапе.

– Так я тебе и поверила. Здесь ужасно воняет. – Я икнула, прекрасно понимая, что уже напилась. – В нем ты развлекался, когда учился в старшей школе?

– Нет. Я сентиментальный козел и никогда не запятнаю эту малышку случайным трахом.

– Ты полон сюрпризов, Дин Коул.

– А ты вот-вот окажешься наполнена мной, Рози ЛеБлан.

Траву покрывали капли воды от разбрызгивателей, но мне все равно захотелось прогуляться босиком. Она приятно холодила ноги, помогая справиться с невыносимой августовской жарой, стоящей в Южной Калифорнии. Я добралась до скамейки на вершине холма, откуда открывался вид на город, и села. Что мне нравилось в Тодос-Сантосе, так это то, что здесь отсутствовали промышленные предприятия, загрязняющие окружающую среду. И это стало одной из причин, почему родители устроились сюда на работу. Ведь из-за более чистого воздуха в моих легких образовывалось меньше слизи.

Над нашими головами растянулось покрывало из блестящих звезд, напоминая, насколько мы маленькие по сравнению с ними.

Дин достал две бутылки пива из кузова пикапа – я не стала спрашивать, какого черта они там делали, – и, открыв одну, протянул мне. А затем откупорил вторую и плюхнулся на скамейку в нескольких сантиметрах от меня.

– Ты знаешь, что каждая звезда, которую мы видим в ночном небе, больше и ярче солнца? – спросил он.

Кончики его растрепанных, сексуальных волос задевали мои. А его самого окутывал аромат мужчины, сладкой дури и одеколона с нотками цитруса.

– Что? – я фыркнула от смеха. – Чушь собачья. Солнце огромное!

Дин выглядел так же серьезно, как сердечный приступ, и именно в этот момент я поняла, что только что пригласила его в свое сердце и охотно открыла дверь. И это оказалось равносильно прыжку с обрыва с широко открытыми глазами, раскинутыми руками и улыбкой на лице. «Как печально», – подумала я, ведь уже успела позабыть, какое влияние на меня оказывало общение с Рукусом. Позабыла, какой хаос он вызывал во мне.

– Солнце – всего лишь желтый карлик, малышка ЛеБлан. – В его голосе слышалось спокойствие, но глаза горели от эмоций. – Оно кажется нам большим лишь потому, что расположено близко к нам. А большинство людей любят то, что находится рядом с ними. К чему они привыкли.

Дин имел в виду не звезды, и мы оба это понимали. Но его познания в астрономии удивили меня. Потому что это никак не вязалось с образом наркомана, который прожигал жизнь и интересовался лишь американским футболом, в который играл, женщинами и скучными цифрами.

Привстав со скамейки, он достал из заднего кармана курево и засунул его между идеально очерченными губами. Огонек зажигалки осветил каждый изгиб его лица, которому позавидовал бы и Адонис. Сделав затяжку, Дин протянул его мне.

Рука Дина повисла между нами. И я ожидала, что он тут же отдернет ее, нахмурится, а потом прочитает нотацию о том, что я сошла с ума, раз решила покурить дурь.

Но ничего этого не произошло.

Дин позволял мне самой принять решение.

Радуясь темноте, которая скрывала мою улыбку, я забрала сигарету. Все остальные относились ко мне так, словно я сделана из стекла. И только Дин позволял себе то, что могло навредить мне. Я поднесла курево к губам. Вдохнула. Выдохнула. И осталась жива. Это ли не победа?

Но, конечно, так раскашлялась, что едва не выплюнула свои легкие.

– В следующий раз, когда тебе захочется словить кайф, я испеку печеньки с дурью, – покосившись на меня, с ухмылкой сказал Дин.

Я не стала ничего отвечать, а вместо этого посмотрела в небо. Не передать словами, насколько приятно хоть на секунду забыть о своей семье. Даже если рядом находился человек, которого я, в какой-то степени, считала своим врагом.

– Я где-то слышала, что солнце с каждым годом приближается к земле. И однажды сожжет все живое на планете.

Передав курево Дину, я обвела рукой небо. Он сделал глоток пива, а движения его тела были такими непринужденными и безрассудными, что на секунду вновь стал похож на подростка.

Подростка, которого я когда-то полюбила.

– Ну, сейчас солнцу примерно четыре с половиной миллиарда лет, и, думаю, оно проживет еще в два раза больше. А затем, скорее всего, раскалится и станет красным гигантом, после чего взорвется и станет именоваться белым карликом. Но могу с уверенностью сказать, что к тому времени, когда это произойдет, ни моя обкуренная задница, ни твоя сексуальная попка не станут свидетелями этого дерьмового шоу. – Он погладил меня по голове рукой, в которой сжимал свое пиво, словно драгоценного ребенка. – Или ты планируешь прожить так долго? Из тебя получится чертовски сексуальная старушка. Даже в возрасте нескольких миллиардов лет.

Я рассмеялась так громко, что мой смех эхом разнесся по округе.

– Нет уж, спасибо, но я столько не протяну.

– Никто из нас не протянет. – Он пожал плечами и передал мне сигарету.

Наши пальцы соприкоснулись, отчего по телу расползлись мурашки, заставляя волоски вставать дыбом. Но я проигнорировала это чувство, подумав, что моя смерть, скорее всего, наступит задолго до его.

Сколько лет мне еще осталось? Двадцать? Десять? Меньше? В этом и заключалась главная проблема муковисцидоза. Он не разрушал тело как рак или боковой амиотрофический склероз. Так что я еще могла пожить. Просто не так долго, как остальные.

Возможно, этому способствовал алкоголь, дурь или жизнь в целом. Но это случилось. Снова.

Психотерапевт, к которому я ходила раньше, однажды сказал, что, учитывая мою болезнь, вполне нормально осознавать свою смерть. Но от мысли, что это может произойти совсем скоро, меня охватила паника, наполняя тело тревогой. Я замерла. А дыхание перехватило, когда образы моего тела, гниющего в гробу, наполнили разум. Такие приступы паники начались уже давно. Примерно лет с десяти, когда понятие смерти обрело для меня смысл. И я вдруг узнала, что не доживу до старости.

Такие приступы происходили довольно часто, но никто ни о чем не догадывался, потому что я научилась с ними быстро справляться. Вот и сейчас спустя несколько секунд мне удалось восстановить дыхание, но лицо все еще опаляли волны неприятного тепла, а пульс продолжал зашкаливать.

Когда я ходила к своему психотерапевту – а родители отвели меня к специалисту, который работает с подростками, страдающими от неизлечимых болезней, – мы попытались отыскать корень моей проблемы. Мало кому нравились мысли о смерти, но я относилась к той малочисленной группе подростков, которые проводят бессонные ночи, представляя как кремируют их мертвые тела. И психотерапевт оказалась просто великолепной. Стоит отдать ей должное. Она спросила, помню ли я время, когда была эмбрионом. Я ответила «нет». Затем поинтересовалась, сохранились ли у меня воспоминания о том времени, когда я еще не существовала. На что так же получила ответ «нет». «Вот на что похожа смерть, Рози. Ты не будешь осознавать, что происходит. Так что в каком-то смысле можно считать, что ты будешь жить вечно».