Л. Шэн – Монстр (страница 52)
Оказалось, в холодильнике нет ровным счетом ничего.
Отопительная система согревала дом слишком медленно – возможно, была сломана (Сэм сказал, что здесь много лет никто не жил), так что пока в плане расслабляющего отдыха этот курорт получает одну звезду и разгромный отзыв.
– Придется довольствоваться консервами, – отрезал Сэм. – Поджарка из фасоли.
– Я не знаю, как ее готовить. – Я стояла в противоположном конце комнаты, пристыженная собственным привилегированным происхождением.
Сэм повернулся ко мне.
– Ты не знаешь, как разогреть банку поджарки из фасоли?
– Предполагаю, что это делается без банки. – Я отвела взгляд, готовая умереть от стыда.
– Ты приготовила мне куриный суп, – напомнил он.
Я серьезно кивнула.
– Мисс Би меня научила. Это единственное блюдо, которое я умею готовить, потому что она не ела ничего другого во время болезни. Я даже омлет не могу пожарить.
Сэм с рычанием вскрыл поджарку металлической открывашкой, а потом высыпал слипшуюся в форме банки фасолевую массу в сковородку. Выглядело так же аппетитно, как и свежий навоз, и пахло похоже. И все же, пока он подготавливал еду, я осталась стоять рядом с ним, чтобы погреться у плиты. Я поела прямо со сковороды. На вкус было ужасно, но я понимала, что лучше не возмущаться. Предполагаю, что консервы были для него настоящей роскошью, пока Бреннаны не усыновили его официально. Я не имела права жаловаться.
А что касается меня, подозреваю, что я впервые попробовала еду из консервной банки. Меня всегда кормили едой, приготовленной нашим шеф-поваром, который использовал исключительно свежие сезонные овощи, фрукты и травы.
Конечно, Сэму я об этом говорить не стала. Он и так уже насмешливо называл меня принцессой. Незачем давать ему лишний повод.
– Система обогрева толком не работает. Полагаю, стоило этого ожидать. – Я поставила сковороду в раковину и тщательно ее ополоснула. Вода была ледяной. Сэм сидел за столом напротив меня с таким видом, будто его это все слегка забавляет. Думаю, ему доставляло удовольствие наблюдать, как я занимаюсь повседневными делами. Только он не знал, что я была горничной для собственной матери.
– Приношу свои извинения. Через дорогу есть гостиница «Уолдорф-Астория», – протянул он.
– Очень смешно. Кстати, спасибо, что подвез до дома. Весьма признательна, – язвительно сообщила я, вытерев сковороду, а потом убрала ее обратно в шкаф.
На ней осталось несколько пригоревших фасолин. Считайте это моей маленькой местью. Мне нравилось одерживать победы во всем, где это было возможно.
– Прекрати вести себя, как избалованный ребенок. – В его голосе послышалась резкость.
– Почему? Все равно ничего другого ты от меня не ожидаешь. – Я шмыгнула носом. – Признай. Ты всегда думаешь только худшее обо мне и моих родителях. И хотя я подозреваю, что ты не питаешь ненависти к моим братьям, уважением там даже не пахнет.
Вместо того, чтобы ответить словами, Сэм встал, стянул несколько покрывал с дивана и потопал в одну из комнат.
– Хозяйская спальня на первом этаже справа. Не утруждай себя попытками соблазнить меня посреди ночи. Я уже вытрахал тебя из своей головы, и мне незачем делать это снова.
Я смотрела ему вслед, потрясенная его грубостью. Он захлопнул за собой дверь. Я задумалась, почему он выделил мне хозяйскую спальню, а не гостевую.
Впервые мы с мисс Би не пришли к полному согласию.
Я покачала головой, прихватила с собой сумку в хозяйскую спальню и забралась под одеяла, которые оказались холодными и совершенно не согревали.
Следующий час я ворочалась в постели, глядя в узорчатый потолок и гадая, как же его декорировали.
Сон все не приходил, даже когда я велела ему, молила о нем. Адреналин мчался по венам, словно яд.
Сначала произошла неожиданная стычка с Братвой.
Сэм меня спас.
А потом отверг, когда я даже не успела ему себя предложить, но при этом приготовил мне ужин и уступил хозяйскую спальню.
Кто он: мой защитник или противник?
Я устала перебирать его противоречивые сигналы, словно ворох конфет на Хэллоуин, разделяя их по видам, намерениям и оттенкам.
Какими бы ни были причины такого его отношения ко мне, я намерена держаться от него подальше.
Я устала всюду за ним бегать. И хотя он щедро осыпал меня полным неприязни и безразличия вниманием каждый раз, когда хотел залезть ко мне в трусики, между нами всегда подспудно витало напряжение. Я была преследователем, а он ценным призом, которого все это слегка забавляло. Он охотно делал со мной все, что пожелает, всякий раз, когда у нас выпадало несколько свободных минут, но потом опять начинал меня игнорировать.
Все это тянется уже десять лет, а за последние несколько недель достигло апогея.
И я поняла с ясностью, от которой перехватило дыхание: если ничего не предприму, то так и останусь его игрушкой на все последующие десятилетия.
Но я больше не подросток. У меня есть стремления. Мечты. Цели.
Пора обрубить концы. Не только с Сэмом, но и со всеми прочими людьми в моей жизни, которые считали, что я буду удовлетворять все их потребности и прихоти.
Спустя час с небольшим после того, как я устроилась в кровати, дверь в спальню приоткрылась. Я повернулась к ней лицом.
На пороге стоял Сэм все в том же костюме, а его волосы торчали во все стороны, будто он тысячу раз запускал в них пятерню.
– Ладно. Я трахну тебя в последний раз.
Я со вздохом перевернулась на спину и прошептала в потолок:
– Ромео, как мне жаль, что ты Ромео[40].
Он усмехнулся и вошел в комнату, приняв мой сарказм за приглашение.
Да и почему нет? Я никогда ни в чем ему не отказывала. Даже когда он намеревался переспать с другой в ту ночь, когда я заявилась к нему в квартиру. Как и на благотворительном мероприятии, на которое он привел спутницу, шокирующе похожую на меня.
– Это произойдет в последний раз, Фитцпатрик. На прощание. Твои братья не без причины доплачивают мне за то, чтобы я к тебе не прикасался, и сегодня ты ощутила ее сама. Я превращу твою жизнь в ад, притом скоротечный.
– Экстренное сообщение, Сэм: ты и так уже это делаешь.
Он подошел ближе, но все равно держался на некотором расстоянии, и я поняла: неважно, кем он был, чем занимался, насколько был бесчувственным – он все равно ждал четкого приглашения. Сэм не хотел набрасываться на меня и овладевать мной на своих условиях. Он ждал, когда я приду к нему добровольно, с отчаянием и любовью.
Мы оба не проявляли инициативы.
Я не приглашала его в постель.
Он не выходил из комнаты.
Мысли кружили в голове, совсем как снежная буря за окном. Я уперлась пятками в матрас, отказываясь поддаваться желанию почувствовать его тело на себе, прикосновение его кожи к моей, его горячее сладкое дыхание повсюду. Противостоять его жару было решительно невозможно.
– Ну и? – выпалил он со злостью. – Долго мне еще здесь стоять?
Я откинула одеяло и пронеслась мимо него к двери. Он резко развернулся, нахмурив брови, и пошел за мной в гостиную.
Я плюхнулась на ковер, сунула ноги в кроссовки и принялась завязывать шнурки.
– Что ты делаешь? – прорычал он.
– Я устала, Сэм. Устала от тебя. Устала от нас. Устала играть в кошки-мышки. Я больше не могу выносить, как ты то притягиваешь, то отталкиваешь меня, это уже набило оскомину и стало оскорбительным. Хочешь меня? Придется добиваться. Потом и кровью. Я буду убегать, а ты догонять. А если не станешь, считай, что упустил свой шанс. Как тебе такое?
Сэм уставился на меня, как на сумасшедшую.
Стояла ночь, мы оказались посреди леса в разгар нескончаемой снежной бури без мобильной связи, тепла и еды.
Он был прав.
Прихватив телефон, я сунула руки в мягкие рукава пальто. Сэм неподвижно стоял и наблюдал за мной.
– Ты не будешь бродить по лесу, – сухо заметил он.
– Не тебе указывать мне, что делать, Бреннан. Ты наемный слуга, – выпалила я, чувствуя горечь. Он причинил мне боль, поэтому я хотела отплатить ему тем же.
Во всяком случае, так я себя оправдывала, но оттого стало ничуть не легче.