Л. Шэн – Монстр (страница 41)

Хуже всего то, что это тоже могло сойти ему с рук. Все будет выглядеть, как несчастный случай. За сегодняшний вечер я выпила немало, а Сэм мог с легкостью уйти отсюда незамеченным.

– Отпусти меня! – прохрипела я.

– Ты уверена? – послышался его мрачный смешок. Я не видела ничего, кроме черного бархатного неба над головой, которое было усыпано звездами, словно волшебной пыльцой, и внимательно наблюдало за тем, как проходит мой вечер. – Зачем ты взяла пулю, Никс?

– Сэм, пожалуйста…

– Отвечай.

– Мне страшно.

– Скажи мне правду, и у тебя не будет причин бояться.

– Потому что знала, что это пуля из тела человека, которого ты убил в парке аттракционов! – закричала я, желая облегчить душу. – Моя одержимость тобой началась прямо с того клятого празднества! Я смотрела новости, чтобы выяснить, кто был там убит, верно предположив, что тело было найдено. Я узнала его имя – Мейсон Киплинг, и прочла, что он был торговцем людьми, которого разыскивало ФБР. Я сложила факты воедино. Поняла, что у тебя были разногласия с этим парнем. А когда увидела пулю с инициалами М.К, не смогла сдержаться. Я забрала ее. Доволен?

Сэм молчал несколько мгновений. Я боялась, что ему надоест меня держать и он отпустит. Все мое тело сотрясла дрожь. Слезы хлынули, струйками стекая с моего лба и приземляясь где-то под банкетным залом. Возможно, в пустой бассейн отеля.

– А теперь расскажи, зачем ты приходила ко мне домой. – Его голос скользил по моей коже, словно шелковый кнут, тая обещание боли и удовольствия.

– Нет.

– Скажи, чем ты занимаешься в клинике.

– Нет.

– Эшлинг… – Он еще больше расслабил руки на моей талии, и я сделала резкий вдох, говоря самой себе, что он не дал бы мне умереть. Не потому что ему не позволила бы совесть, а потому что я все-таки что-то значила для него.

Именно по этой причине он не мог притронуться к другой женщине, а вовсе не потому, что не пытался.

Именно по этой причине мы снова и снова возвращались друг к другу, словно нас тянуло магнитом.

Что бы ни происходило между нами, это было ненормально, опасно и разрушительно, но все же это происходило и принадлежало нам. У этого неизведанного были свои пульс, дыхание и душа.

Нам было от этого не уйти, и уже слишком поздно делать вид, будто ничего не произошло, но в то же время мы оба не понимали, как быть дальше.

– Ты упадешь, – прошептал он, обдав мою шею горячим дыханием, отчего по коже побежали мурашки. Я инстинктивно обхватила его ногами за талию, обняла руками, окутывая его так, будто хотела поглотить целиком.

Мои губы коснулись его уха.

– И ты тоже. Я утащу тебя с собой, Монстр.

– Я не боюсь, Никс. – Он провел зубами вдоль моей шеи, покусывая чувствительную впадинку возле ключицы.

– Нет, боишься. Потому и мучаешь меня. Поэтому ты здесь.

Внезапно его губы накрыли мои в горячем, жаждущем, требовательном поцелуе. Он потянул нас обратно, спотыкаясь на ходу, грубо разомкнул мои губы языком и проник им внутрь. Я целовала его в ответ, страстно, необузданно, впитывая его запах. Запах сигарет, мужчины и дорогой одежды. И ни следа Бекки. Мои губы были охвачены его поцелуями, а кости пылали и стали ватными.

– В следующий раз, когда устроишь выходку, как с Беккой, я отрежу тебе яйца, – пробормотала я.

– Хотел бы я на это посмотреть. – Его пальцы грубо впились в мои ягодицы, и я со стоном стала отчаянно тереться о его эрекцию.

– Черт, – прорычал он. – Почему я не могу держаться от тебя подальше?

Я прошлась языком вдоль его горла, и он, резко запрокинув мне голову, осыпал мою грудь пьянящими поцелуями.

– Тебе правда пора завязывать с курением. От тебя ужасно пахнет, – дразнила я.

– Раньше никто не жаловался.

– Потому что все они тебя боялись. – Я посасывала кожу у него на шее, пока он сминал округлости моей груди. Мне отчаянно хотелось оставить ему засос, чтобы он думал обо мне завтра утром. И каждое последующее утро.

Ведь кто знает, когда мы увидимся в следующий раз? Через неделю? Через две? Через месяц? И вообще, может, завтра Сэм погибнет в уличных разборках. Возможно, я вижу его, прикасаюсь к нему, чувствую его в последний раз.

Это касается любого любимого человека, но Сэма в особенности, отчего он становился мне еще дороже. Я могла потерять его в любой момент, и порой мне становилось трудно дышать по ночам, когда я думала обо всех грозивших ему опасностях.

– Никто не хочет говорить тебе правду, ведь знают, что она тебе не понравится. Все боятся твоего гнева, – продолжила я.

– А ты? – Он оторвался от моей груди и пристально на меня посмотрел. Мы спрятались за стеной возле стеклянной двери, но я понимала, что нам нужно прекратить как можно скорее, пока нас никто не увидел. – Ты боишься меня?

– Я никогда не боялась тебя по-настоящему. – Я провела пальцем по его челюсти, чувствуя, как мои щеки заливает румянец. – Ни в семнадцать лет, ни десять лет спустя. В моих глазах ты всегда был прекрасен и непонят. Возможно, я полная идиотка, раз меня это волнует, Сэм. Вероятно, так оно и есть, но я все равно хочу, чтобы ты бросил курить, дожил до старости и был здоров. Даже если никогда не станешь моим.

Он прищурился, и между нами что-то промелькнуло. Я неудержимо содрогнулась в его руках, будто он сумел что-то передать мне одним лишь взглядом.

– Эшлинг, я… – начал Сэм.

В этот миг банкетный зал пронзил леденящий кровь вопль, вынудив его замолчать на полуслове. За криком последовала суматоха, звук бьющегося стекла и истерический плач.

– Кто-нибудь, вызовите службу спасения!

– Нужна «Скорая»!

– О, боже мой! Что происходит?

Я вырвалась из рук Сэма, и мы оба ринулись в банкетный зал.

А едва я поняла, чем вызвана суматоха, то остановилась как вкопанная.

Посреди зала стоял мой отец, Джеральд Фитцпатрик, в одной фланелевой пижаме и домашнем халате. Он был похож на бездомного с торчащими во все стороны волосами и налившимися кровью глазами. Будто пьяный и сам не свой, он схватил мою мать за горло и затряс ее прямо на глазах у уборщиц, официантов и нескольких гостей, которые еще не успели уйти.

– Семейная реликвия! – в бешенстве проорал он. – Где она, Джейн? Говори сейчас же. Я знаю, что это ты ее украла. Ты посылала эти письма с угрозами.

Мама потеряла сознание у него на руках, и как раз в этот миг братья вмешались и оттащили от нее отца.

Киллиан уволок брыкающегося и вопящего Джеральда подальше от Джейн, а Хантер подхватил поникшую мать на руки и понес прочь от посторонних глаз, проталкиваясь мимо людей.

Как из ниоткуда возник британский Кларк Кент, он же Дэвон Уайтхолл, который помчался прямиком к входу, где велел охране запереть двери, а сотрудникам отеля сдать свои телефоны, чтобы они удалили все не подлежащие разглашению материалы, что могут быть слиты прессе. Ночь подошла к концу, и в зале осталась лишь горстка гостей и бригада уборщиков.

Эшлинг стояла рядом со мной и, дрожа как осиновый лист, наблюдала, как рушится ее семья.

Джеральд наконец понял, что запонки, которые я забрал, пропали, и обвинил во всем Джейн.

Его психика рассыпалась в прах, а вместе с ней и рассудок.

Всклокоченные волосы. Пижама с халатом. Резкая потеря веса.

Пьянство.

И все это на публике.

Полагаю, Джеральд велел своему водителю привезти его сюда, всю дорогу что-то невнятно бормоча. Наверное, Джейн уволит этого несчастного ублюдка.

Он стремительно катился в небытие. Все шло по плану.

В какой-то момент Эшлинг ускользнула от меня, нагнала Киллиана и вытолкала Джеральда из банкетного зала, пока оставшиеся в нем люди охали, ахали и оживленно обсуждали случившееся.

Ее лицо было напряжено от эмоций, а глаза полны тревоги.

Внезапно я столкнулся с совершенно чуждым мне чувством. Я не испытывал его никогда прежде, а потому не мог определить, что это было. Какая-то смесь из тошноты и страха, приправленная гневом.

Меня отравили?

Странно, ведь я не смог бы отыскать во всем спектре своих эмоций ни капли беспокойства оттого, как перепугались Киллиан и Хантер, даже если бы отправил за ним гребаную поисковую бригаду. Да и если уж на то пошло, мне было глубоко наплевать на Бекку, которая возвращалась сейчас на такси, вероятно, проклиная меня на чем свет стоит за то, что бросил ее, как только Эшлинг заглянула в гардеробную.

Вина.

Вот что за чувство проникало в меня, словно яд.

Спустя столько времени, после стольких совершенных мной грехов, она наконец-то сумела пробраться сквозь мою оболочку.