Л.Г. Шадрина – Глубинка (страница 2)
Решив остаться в Ленинграде, подал заявление в Лесотехнический институт (ныне это академия) и был принят. Самым популярным в институте был химико-технологический факультет, а самой модной на этом факультете была специальность «гидролиз древесины», её он и выбрал.
В 1941 году началась Великая Отечественная война. Постепенно Ленинград окружали в кольцо. Студенты и мой отец вступили в ополчение, продолжая учиться, но с каждым днём становилось всё голоднее, еды не хватало. Зима 1941-го выдалась в Ленинграде очень холодная, морозы достигали -32 градусов и ниже. С первых дней блокады жителей Ленинграда постепенно стали эвакуировать на большую землю, а зимой 1941 года и по льду Ладожского озера. Дорога жизни начала функционировать в октябре 1941 года. Студенты Ленинградского лесотехнического института в декабре 1941 года также были вывезены из блокадного города на Урал, в Свердловский лесотехнический институт. Но и на Урале 1941 год был очень тяжёлым, люди голодали и здесь.
Нам сейчас трудно представить, когда в доме просто нет хлеба. Даже в первые годы после войны люди также часто не доедали. Как все дети, я часто капризничали за едой. Помню, баба Оля, наша няня, которая в детстве присматривала за нами, детьми, как-то очень возмутилась смотря как я завтракаю.
— Ты собираешься есть? — обратилась она как-то ко мне с раздражением, когда я водила ложкой по тарелке, — у тебя в тарелке манная каша с маслом. Если не будешь есть, выходи из-за стола! — очень строго сказала она, — отец бы не потерпел такого безобразного отношения к еде. Когда падала любая крошка хлеба со стола, он всегда вставал и поднимал её с пола. А ты!
Ленинградцев в городе Тавде после войны было немало, у жителей было к ним особое отношение. Помню своё детское удивление, если няня делала мне подобные замечания, но они откладывались в памяти… Часто я вспоминала эти её резкие высказывания уже будучи взрослой, что, конечно, заставляло задуматься об их причинах.
Я отца совсем не знала, он умер в тот же год, когда я родилась.
В 1942-м году Геннадий Черкашин после окончания лесотехнического института был направлен в Тавду Свердловской области в качестве технолога гидролизного производства.
Строительство гидролизного завода в Тавде было начато в ноябре 1940 года силами заключённых Ураллага НКВД СССР. Планировалось производить 500 тысяч декалитров спирта и 1000 тонн в год кормовых дрожжей. По тем временам, это было современное высокотехнологичное производство.
В феврале 1942 года в Тавду прибыли и так называемые трудармейцы, «неблагонадёжные» жители со всех уголков Советского Союза. Как я уже указывала, в город до войны, во время войны и вплоть до 1960-х годов двадцатого столетия прибывали рабочие из разных регионов страны. Около 14 национальностей во время войны подозревались властями в возможном предательстве и были депортированы из своих родных мест в отдалённые районы Сибири и Урала. В Тавде они строили гидролизный завод, лесокомбинат, механический завод, фанерный комбинат, школы, детские сады, жилые дома, городскую больницу.
Строили из дерева. Очень добротно. С первого по восьмой класс я ходила в школу № 16, которую построили в это время. Она и сейчас функционирует — отремонтирована, обшита белым сайдингом с бюстом П. П. Бажова при входе. Школа деревянная, коридоры широкие, учебные классы просторные с большими окнами. Ранее школу отапливали дровами, и было очень тепло и уютно в классах. Построена эта школа прямо на болоте, специальную технику при строительстве почти не использовали, сваи забивались вручную. Сейчас в ней обучаются детишки начальных классов.
Как жили переселенцы? Первоначально — в спецпосёлках, в землянках, бараках, небольших деревянных домиках, которые сами и строили. Жили за колючей проволокой, вокруг посёлка стояли вышки. По состоянию на 01 января 1954 года поселенцев в Тавде было 801 человек. До сих пор этот посёлок существует, он так и называется: «Спецпосёлок». Поселенцы не могли отлучатся за пределы расселения. За небольшую провинность они могли быть переведены в специальный лагерь, где уже квалифицировались как заключённые. Бытовые условия были крайне тяжёлыми. Одежда не соответствовала суровому уральскому климату, еды не хватало.
Мои близкие, с которыми я общалась в детстве и юности, были очевидцами тех событий, но рассказывали о жизни того времени очень сдержанно. Ведь в это время шла войны, а они были живы. Но не все смогли пережить те годы: голод, холод, болезни, труд в суровых условиях уносил тысячи жизней. В окрестностях Тавды известны 248 братских могил трудармейцев. С 1945 по 1948 гг. Там захоронены 7 529 переселенцев, эти данные обнародованы не так давно.
Тем не менее, к началу 1943 года был готов главный корпус гидролизного завода, топливно-сырьевой цех, электроцех, ремонтно-механический цех. 30 июля 1943 года Тавдинский гидролизный завод был введён в эксплуатацию. Строители были горды своим детищем.
Всё детство и юность я прожила в доме по улице Бажова, 10, в квартире, которую получил отец. Таких деревянных домов вокруг было около десятка, их также построили переселенцы, они образовали посёлок «Гидролизный» для работников завода.
А сейчас ненадолго вернёмся в наши дни. Гидролизный завод — это производство технического спирта из опилок после обработки древесины. В 1941–1945 годах шла война и спирт был нужен фронту. Но его производство интересовало не только государство, но и некоторых жителей, что хотели обогатиться за счёт его нелегальной продажи. Спирт воровали и воровали всегда.
С середины 1990-х годов на заводе начались серьёзные проблемы. Криминальная группировка «Уралмаш» из Екатеринбурга взялась за дело. Спирт стали вывозить цистернами с надписью «Молоко». Начались перебои с зарплатой, рабочие протестовали, устраивали забастовки. В 2004 году завод окончательно закрыли. Один из руководителей организованной преступной группировки 90-х годов «Уралмаш» А. В. Куковикин, основной обвиняемый в закрытии завода, скрылся в Объединённых Арабских Эмиратах. Но в 2016 году он был экстрадирован и в конце концов осуждён за мошенничество с активами Тавдинского гидролизного завода. Был приговорён всего к четырём годам лишения свободы. Его обвинили в преднамеренном банкротстве завода. Но в заключении пробыл он недолго, в 2018 году уже вышел на свободу.
Из СИЗО он дал любопытное интервью, в котором сказал следующее: «Я старался сделать многое для Тавды, у меня есть чувство вины перед горожанами, что не сохранил завод». Правда, очень любопытное признание! Но только ли у него вина перед живыми жителями Тавды? Сейчас завода нет, стоит в руинах. И это уже история нашего времени, которая требует своих исследователей.
Итак, родители мои встретились в Тавде в 1943 году и создали семью. У отца был врождённый порок сердца. В Ленинграде во время блокады он пережил голод. С 1945 по 1948 годы постоянно болел.
9 ноября 1948-го он умер от паралича сердца. Ему было всего 29 лет. Я думаю, что если бы он был жив, то и наша с братом судьба сложилась бы иначе. Нам, конечно, очень хотелось больше знать об отце, но всё постепенно теряется во времени. Однажды я задала маме обычный девичий вопрос:
— Где вы с отцом познакомились?
— На заводе был театральный кружок, — ответила она, — мы с Геннадием участвовали в различных постановках, там он и начал ухаживать за мной. И всегда дарил мне разные подарки.
— Вот эту шкатулку тоже он подарил?
— И эту, видишь его рукой написано: «Галине в день рождения. 1946 г».
— Правда, неужели? Я видела эту надпись, — удивилась я.
Фотографии отца и эта шкатулка хранятся у меня как память о нём.
— Интересно, а кто дал нам имена? — также спросила как-то я.
— Виктор родился 12 июня 1945-го, дали имя ему в честь Дня победы над фашизмом, который отметила страна 9-ого мая, а тебе имя дал отец. Ему в театральном кружке всегда нравилась, кроме меня девушка Лида, он тебя и назвал в честь её, — смеясь, ответила она мне.
Всё время пока я жила в Тавде или когда изредка приезжала в город, знавшие его люди старались рассказать мне об отце. Мы жили в квартире № 2 по улице Бажова П. П., а рядом, в третьей квартире жила семья его друга дяди Вани Лахтина. У них тоже было двое детей. Мы дружили — и взрослые, и дети. Как-то дядя Ваня зашёл к нам по-соседски, я была одна и почему-то грустила. Помню, мне было уже 19 лет.
— Что грустишь? — спросил он.
Я не знала, что ответить.
— Давай я расскажу тебе об отце, — сказал он, — твой отец был очень хорошим человеком, активным, жизнерадостным, старался организовать на заводе разные соревнования, кружки. Мы ходили с ним на рыбалку, охоту, просто дружили. Его любили и администрация, и рабочие. Много бы мы ещё сделали вместе, если бы он был жив. Не грусти и помни о нём, — добавил он.
Конечно, такое было очень приятно услышать о своём отце, которого я совсем не знала.
Люди после войны жили дружно, взаимопомощь и сострадание были основой их выживания. Я благодарна всем, кто сохранял память о моём отце и передал свои воспоминания о нём. Спасибо им. Это очень важно. В ходе взросления мы не задумываемся о том, кто мы и почему так или иначе живём. Учёба, работа, семья занимают все мысли и время. Жизнь проходит, и мы видим, что родители, люди, которые окружали нас в детстве и юности, их характеры, мысли, стремления отражаются в нас, в наших детях. Мы, совершая поступки невольно оглядываемся на них.