Л. Эндрюс – Танец королей и воров (страница 86)

У меня челюсть отвисла. Малин в тот же миг посмотрела на меня. Мы оба рассмеялись.

– Она всю дорогу была права, – сказала Малин. – Эрика станет ключом к объединению трех королевств.

Ее непоследовательные, дикие пророчества были не пустой болтовней. Я все еще считал, что она в половине случаев не сознавала, что именно говорит, но она любила Гуннара Штрома. Это я знал. А только это и имело значение, наверное.

Последним приказом Бракен велел вывести вперед женщину, с которой бился Ари.

– Дорогая Сага, – сказал он. – Твое решение выступить против меня было трудно переварить.

– Я ничего не имею против вас, мой Король, – сказала Сага. – Моя верность всегда принадлежала и будет принадлежать Верховному Двору. Теперь она принадлежит вам.

Ари фыркнул, и громко.

Этот звук привлек внимание Бракена к послу, и в глазах нового короля загорелся огонек, когда он вновь повернулся к женщине.

– Я тебе верю. Мы с тобой, Сага, слишком давно знакомы, чтобы я назначил тебе суровое наказание. Но последствия неминуемы. Ты ведь понимаешь это, так?

– Понимаю.

– Хорошо. – Бракен что-то задумал. Он был насмешник, любил озорство. И, признаться, мне не терпелось узнать, что он скажет дальше. Положив одну руку на плечо Саги, он продолжил: – Сага из Дома Корссонов, за свою роль в битве против твоего короля ты приговариваешься к служению… – Бракен помедлил, обдумывая варианты, – в течение сотни лет одному хозяину. Послу Ари Сегундору с Севера.

– Что? – Ари вскочил на ноги. – Бракен, какого…

Он умолк, когда Бракен продолжил, подавив смешок:

– С надеждой на то, что вы наконец прекратите препираться.

Сага жутко побледнела. Она стиснула руками тунику Бракена, потеряв всякую сдержанность.

– Брак, нет. Пожалуйста, я тебя умоляю. Я буду тебе служить век. Послужу Бо. Да я треклятым троллям буду служить, пожалуйста.

Бракен поднял вверх руку.

– Это решено, Сага. Но ты не волнуйся, Ари так часто бывает на Юге, что ты и соскучиться не успеешь. И, – сказал он, особенно выделяя свои слова, – я знаю, ты скоро поймешь, что нам всем так в нем нравится. Не терпится на это посмотреть.

– Нет, – низко прорычал Ари. – Бракен, мне она не нужна.

Бракен вздохнул:

– Ну, тогда единственный другой вариант наказания, что приходит мне в голову, – это смерть.

С лица Саги сошли все краски, но и с лица Ари тоже.

Его загнали в угол. Да, для Бракена это могло быть лишь игрой, но, даже если король фейри этого не сознавал, он манипулировал послом. Я достаточно хорошо знал Ари, поэтому понимал, что он не станет смотреть на убийство женщины, если может этому помешать, пусть даже она ему и не нравится.

Очевидно, Бракен тоже это знал.

Секунду спустя Ари сумел выдавить из себя лишь:

– Ладно. Сделай это.

Прежде чем кто-то успел вымолвить еще хоть слово, старый сморщенный фейри подошел к Саге и произнес свое заклятье, привязывая Сагу Корссон к Ари.

Еще одна игра. Еще одна шутка.

Ари был в ярости. Озорной мужчина, которого я знал, с трудом не давал своему гневу прорваться наружу. Вален подошел к своему послу и что-то ему шепнул.

Ари зыркнул на Сагу. Она зыркнула на него в ответ.

– Как-то нечестно, – сказала Малин. – Судя по виду Ари, для него это тоже наказание.

– Если он того пожелает, мы поработаем с Никласом. Может, найдем какой-то способ разорвать эту связь.

Малин, казалось, это успокоило. Я всматривался в Сагу, прищурив глаза. Как и у Астрид, у нее внутри таились страхи. Но сильнее всего она боялась Ари Сегундора. Почему?

Я про себя пометил и ее тоже. Я буду следить, пошлю за Ари теневых дозорных. Может, на меня теперь и смотрят как на короля, но я своих мишеней никогда не выпускаю из вида.

Наконец оставшись с ней наедине, я прижимал Малин к груди в нашей постели. Мы не планировали жить исключительно в Черном Дворце. Уже разрабатывались планы восстановления Фельстада.

Я хотел, чтобы это убежище оставалось открытым для Кривов, для Фалькинов. Стало своеобразным фортом или центром торговли. Мы могли бы часто туда приезжать, но оно стало бы тем местом, куда Никлас мог перевезти свои книги и товары. Оно могло бы стать местом, куда альверы и воры могли бы приходить без страха.

Хоб и Инге уже согласились стать лордом и леди торговли. Они будут жить в лесу, растить своих малышей и торговаться с купцами, как всегда и делали.

– Поверить не могу, что мы здесь, – прошептала Малин. Она рисовала маленькие кружочки на моей голой груди. – Кажется, будто я всегда об этом мечтала, но слишком боялась, чтобы мечтать по-настоящему.

Я обхватил ладонью ее лицо, притягивая ее губы поближе к своим:

– Мы можем мечтать о чем угодно, Малли. О добрых королях и магии богов.

Она улыбнулась:

– О местах, где нас никто не преследует и нам не страшно.

– Ты всегда была моей мечтой, Малин, – сказал я. – Ты всегда была моим светом во тьме. Теперь никто у нас этого не отнимет.

– До Иного мира и обратно, Кейз. – Она закрыла глаза. – Я буду любить тебя до Иного мира и обратно.

Я привлек ее губы к своим. Волна раскаленных эмоций накрыла меня, когда я прижался к ее телу. Никаких хитрых схем на горизонте. Ни взяток, ни трюков. От девочки на сеновале, укравшей мое мальчишечье сердце, до королевы, завладевшей моей душой.

Она была моей.

И всегда будет, а я уж определенно буду ее.

Глава 53. Посол

Восточное королевство от края до края было забито людьми, которых я ценил, уважал и считал своей семьей. Моими людьми.

И все же мне не терпелось собрать свои сумки и покинуть это треклятое место.

В крови постоянно пульсировал огонь. Потребность двигаться. Говорить. Те несколько ночей, что мы провели, упиваясь до одури, были приятными. Этот праздник я превращу в воспоминание, за которое буду цепляться в скучные деньки. Но, как и всегда, огонь вернулся. Требовалось выполнить новые задачи, достичь новых целей, добиться новой защиты для людей, которых я любил больше всего. Я становился беспокойным, когда бездействовал.

Но сейчас обычное воодушевление, жажда нового приключения отсутствовали.

Чертов Бракен.

Он не был моим королем, но что мне оставалось делать, кроме как принять его условия? Контракт, который он, уж не сомневаюсь, находил совершенно уморительным.

Для меня же он был пыткой.

У меня, как и у Валена, были свои причины презирать слабаков и предателей.

Привязать меня к женщине, у которой духа не хватило даже для того, чтобы спасти своих друзей и юную принцессу, которая ей восхищалась, – это вам не шутки. Это тюремный срок, лишающий жизнь всяких красок.

И все же, несмотря на все мое презрение, я пока не разобрался, почему не позволил мечу пасть ей на шею.

Чутье. Живот скрутило. Что-то развязало мне язык, и я согласился на столетний приговор вместо того, чтобы смотреть, как голова Саги отделится от ее плеч.

Я запихнул последнюю черную тунику в плотный полотняный дорожный мешок и провел ладонями вниз по лицу, сгоняя напряжение с черепа. Я немногих в этой жизни ненавидел, так что было весьма иронично, что меня привязали к женщине, на которую я даже смотреть не мог, не измышляя разные способы ее прикончить.

Вот только теперь она знала, что не прикончу.

Я сохранил ей жизнь. Не сомневаюсь, этот миг слабости она еще против меня использует.

Я завязал концы мешка и стал придумывать способы мучить мою новую крепостную в течение следующего века. На моем лице даже появилась улыбка, которая наверняка очень походила на злобную ухмылку Кейза, какую он всегда нацеплял, составляя смертоносный план в этом своем черном сердце.

В мою дверь постучали.

– Корабли готовы. Я подумал, что мы могли бы дойти до доков вместе.