Л. Эндрюс – Танец королей и воров (страница 64)

Огни Фельстада угасли, но дым от пепелища все еще поднимался над верхушками деревьев, когда я вышел из палатки.

Сол и Тор пошли поговорить с Херьей и Хагеном о брошенном мальчике-фейри. Судя по тому, как Херья сейчас прижимала ребенка к себе, я не сомневался, что Север только что обрел нового принца.

Не идеальное время, чтобы добавлять в наш строй беспомощного младенца, но если фейри должен был стать сыном Солнечного Принца и Торстена, то я буду защищать его так, точно он один из наших.

Наши люди все еще обрабатывали свои раны, но все медицкие и эликсирщики особенное внимание уделяли тем детям, которых мы спасли.

Това перевязывала пальцы Стигу. Он кивнул мне, когда я проходил мимо. Сын Торвальда уснул у Стига на коленях после того, как Никлас наложил шину на сломанную ногу мальчика и смазал мшистым эликсиром ожоги, а также ножевые ранения, которые однажды станут жуткими шрамами на его коже.

Иногда я задавался вопросом, насколько темной может стать моя душа, но вот детей я не пытал. Я понял, что Черный Дворец растерял всю человечность, когда увидел раны на сыне Торвальда, на спине Эша. Даже у Ханны были раны на животе и хребте.

Если бы Ивар и Бритта уже не были мертвы, я бы подвесил их вверх тормашками, как Никлас поступил с Иро, а затем предложил бы всякому желающему пырнуть их клинком.

Меж деревьев пронесся порыв ветра, сдувая с ее шеи рыжие волосы и развевая их подобно плащу.

Малин стояла, тихая и неподвижная, у тропы, что привела бы нас обратно к Фельстаду. Прежде чем она обернулась, я скользнул рукой в ее ладонь и крепко сжал.

Она подняла на меня затуманившийся взгляд. Такое же облегчение читалось в ее чертах, когда мы воссоединились за стенами Фельстада. Живы и вместе.

– Мне страшно, Кейз, – прошептала она.

– Знаю. – Я прижал ее к себе и поцеловал в щеку. – Я всегда рядом с тобой. Тебе никогда не придется справляться с жизнью в одиночку, если ты этого не хочешь.

– Знаю. – Она позволила своей голове упасть на мое плечо. – Мы его отстроим. Когда все это закончится, мы отстроим руины.

– Это не важно.

– Важно. Фельстад был частью тебя, и я уверена, тебе нелегко видеть его таким.

– Наше убежище – это мы, Малин. Ты, я, Кривы. Голые стены ничего не значат. Значение имеют люди, которые их наполняют.

– Повелитель теней, мне жаль тебя расстраивать, – хитро проговорила она, – но ты сейчас звучишь совсем как человек, который в любовь верит сильнее, чем в страх.

Я прищурился:

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой, или нет? Потому что…

Она сипло рассмеялась, точно могла вот-вот одновременно со смехом расплакаться, и потянула меня за руку обратно, когда я попытался уйти.

– Да. Я хочу, чтобы ты был здесь. Останься. Я больше никогда не намекну, что ты человек любящий.

– Хорошо.

Рука об руку мы вернулись к краю лагеря. Северяне, Кривы и Фалькины стояли толпой, впившись глазами в Малин, когда мы подошли. Хаген и Бард протиснулись через ряды людей и встали по обе стороны от нас.

У них был тот же страх, что и у меня, – мы ничего не могли сделать, чтобы защитить ее от этого. И все же это что-то да значило – знать, что два ее брата будут на ее стороне, всегда рядом, даже если мы находились во власти магии, которую не понимали.

Один за другим правители Севера присоединились к нам. Херья держалась за руку Гуннара, Лайла примостилась на ее бедре, пока Хаген не дал своей семье знак подойти к нему. Сол и Тор стояли хмурые, но теперь Сол держал на руках спящего младенца-фейри.

Я сглотнул ком в горле и крепче стиснул руку Малин. Недоставало только поддержки короля и королевы Севера. Элиза не отходила от Валена в той лачуге, в которой он все еще лежал, скованный месмером Линкса. Линкс был там вместе с ней, ждал, вдруг придется погрузить короля в новый транс, если он проснется до наступления зари.

Никлас стоял во главе круга, закинув руку на плечи Джуни. Между большим и указательным пальцами он перекатывал кольцо королевы. Руны на его гранях не переставали сиять с тех пор, как Малин вновь приблизилась к нему.

Ухмыльнувшись, Никлас протянул кольцо на раскрытой ладони:

– Я не нашел ничего, что могло бы навредить тебе, Мал. Ты готова принять корону?

Малин расправила плечи. Она медленно вынула свою руку из моей и пошла вперед.

Я не мог дышать.

Я не мог думать.

Если с ней что-то случится…

– Ну что, посмотрим, из-за чего столько шума? – сказала она. Последовал дрожащий смех. Из толпы донеслось несколько смешков, но, по правде говоря, все мы были совершенно выбиты из колеи.

Малин облизнула губы. Когда она растопырила пальцы, легкое подрагивание их кончиков было единственным намеком на то, что она вообще боялась.

Молчание поглотило лес.

– Ник, – прошептала она. – Я слышу твои мысли, прошлые и будущие. Было бы неплохо, если бы ты держал самые тревожные при себе.

Глаза Никласа округлились. Он взглянул на кольцо, которое держал в руке:

– Повтори-ка?

Малин попыталась говорить ровным голосом.

– Я слышу твои мысли, или, точнее, твои воспоминания. Лишь твои. Я знаю… знаю, что могла бы сейчас забрать силу твоего разума. И это жутко пугает, потому что в твоих мыслях сейчас сплошь серьезные опасения, что это кольцо меня убьет.

Она слышала шепот воспоминаний так, как я ощущал шепот и вкус страха. Она просто стояла рядом с кольцом, а оно уже усилило ее треклятый месмер.

– Я всегда опасаюсь, что новая магия нас убьет, – настаивал Никлас.

– Это тоже верно, – согласилась Малин, нервно облизнув губы.

– Малин, ты правда можешь слышать мои мысли?

– Только… только воспоминания, кажется. Воспоминания, что уходят на годы назад. Я в точности знаю, что ты подумал, впервые увидев Джуни.

– Правда? – Джуни посмотрела на мужа, затем вновь на Малин. – Мы с тобой потом это обсудим, Мал.

– Клянусь богами. Это оттого, что я держу кольцо, наверное. Словно его сила нас соединила. Сделала бы меня твоей жертвой, будь я твоим врагом. Какая жуткая мысль. – Лицо Никласа засияло, как бывало всякий раз, когда ему не терпелось изучить и исследовать новый месмер. Он понизил голос. – Тем больше причин верить, что это кольцо ждало именно тебя, моя злобная королева теней.

Никлас чуть кивнул ей и с большой осторожностью надел кольцо на средний палец Малин.

Глава 37. Воровка памяти

Что-то опасное, что-то невероятное раскрылось во мне.

Было ли это чем-то благим или дурным, я не знала. Прохладное стекло кольца королевы нагрелось на моем пальце, сразу же ужавшись до нужного размера. Тени смешивались с вспышками света. Все это вращалось вокруг меня с яростью внезапного морского шторма.

Волосы взметнулись вокруг моего лица. Я закрыла глаза. Всплеск бушующего месмера был ужасающим, пьянящим. Я понятия не имела, как использовать или как усмирить этот шторм.

В ярости кружащегося месмера руны вспыхивали, как пламя, угодившее в капкан. Что же мне делать? Как повелевать кольцом? Как соединиться с ним? На что же я теперь буду способна?

С каждой мыслью, с каждым вопросом ярость теней и позолоченных прядей света стягивалась вокруг меня, как вихрь силы. Я прижала руки к щекам, кричала, жутко боялась, что она проглотит меня целиком. Но вот перед моими глазами пронеслось несколько мгновений, а также лица и голоса. Кого-то я узнавала, кого-то – нет.

Образы проносились в моей голове так быстро, что я могла выхватить лишь проблески мгновений. Воспоминаний столь многих знакомых мне людей.

Промелькнул Ивар, надевший кольцо; я увидела, как его лицо исказилось оттого, что он пытался подчинить себе силу, которая никогда не предназначалась ему, и я сложилась пополам от боли, словно это я находилась в агонии.

Боль утихла, и я заморгала, прогоняя слезы, заново проживая тот миг, когда смеялась с Товой в ее комнатке в Фельстаде. Затем молодой Хаген принес мне на сеновал сладкие молочные пирожные и вытер мои слезы после того, как Кейз исчез.

Я увидела проблеск той сцены, где мы с Кейзом совершенно самостоятельно вырастили за конюшней нашу первую собственную репку. Я двигалась в прошлое. В воспоминании нам было всего восемь лет, и мы смеялись, поздравляя друг друга с нашим успехом в садоводстве.

Я ахнула, когда перед моим лицом мелькнуло воспоминание о том, как Йенс заботился о моей умирающей матери. Среди этих образов виднелись три тени – нет – три силуэта. Они казались почти женскими. Эти тени оставались неподвижными и неизменными, пока вихрь воспоминаний проносился мимо.

Норны. Я не могла придумать, кем бы еще они могли быть. Я что, правда видела проекции богов? Кейз сказал бы, что это все у меня в голове, настоящих женщин судьбы не существует. Воображаемые или реальные, но тени были странным утешением в этом шторме.

И вдруг вращение прекратилось, а я стояла уже не на поляне. Кровь пульсировала у меня в голове, словно по кости молотил какой-то настырный кулак. Мои ногти впивались в ладони, пока я не сумела сглотнуть и отправить жгучую тошноту обратно в свой кружащийся желудок.

Где же Кейз? Где Кривы?

Я приземлилась в незнакомом помещении. В маленьком очаге горел теплый огонь. Меха на широкой кровати были свернуты вокруг корзины, заполненной мягкой тканью. Я затаила дыхание и заглянула внутрь.

Младенец? Ребенок, всего нескольких месяцев от роду, мирно спал в корзине.