Л. Эндрюс – Танец королей и воров (страница 59)
Его челюсти сомкнулись на лице одного из стражников, отрывая кожу. Стражник закричал в агонии и упал. Вален махнул когтями в сторону второго. Узкие, глубокие порезы вскрыли горло скида. Не смертельно, но достаточно, чтобы свежая кровь хлынула в такт биению пульса. В следующий миг Вален прижал его к земле, пируя на его горле, пока стражник не перестал двигаться.
В передний дворик хлынули новые стражники, но то, как жажда крови Валена сменилась бойней, было настоящим чудом чистой, идеальной жестокости.
Явились фейри, некоторые такие же, как те мертвые слуа, что мы нашли. Они попытались поднести свои рты поближе ко рту Валена, но зверь пробил когтями их шеи, разрывая трахеи на клочки.
Явились рифтеры. Они сломали руки Валена, его ноги. Он взревел в агонии, но так и не упал. Так и не прекратил свой дикий танец.
Сидя в своем углу, я раскрыл ладони, приветствуя страх, пропитавший двор, и обернул свой месмер вокруг новых жертв. Я сжал руку в кулак – и тени переломили хребты трем стражникам. Те повалились назад, а я перешел к следующим. Словно ножи и стрелы, тьма вонзалась в грудные клетки и внутренности.
Мои руки дрожали. Силы скоро начнут угасать, но смерть, что я нес, помогала усилить Валена. Король уже вошел в Фельстад более сильным, чем прибыл.
Пока Вален был погружен в свою резню, я снял покров месмера и пошел вперед, держась на шаг позади него. Любого стражника, которого Вален отшвыривал прочь изломанным, но еще дышащим, я приканчивал своим мечом.
– Кейз, – ко мне подбежал Тор и положил ладонь на мою руку. – Какого пекла это было?
– Он должен был подойти поближе, – сказал я. – Кажется, сработало.
Тор поднял взгляд. Крики раздавались из внутренних коридоров. Призывы защищать Ивара и его леди лишь подстегнули мою собственную жажду крови. Ивар
– Он тебя ранил? – появился Халвар, запыхавшийся и истекающий потом.
– Царапина.
Халвар хохотнул:
– Боги, работает.
Величайшей победой этой ночи стала злобная улыбка, расколовшая обычно столь бесстрастное лицо Тора.
– Скажи, куда его вести, и он их уничтожит, – сказал Халвар, накладывая стрелу.
Два двора уже утопали в крови, а Вален все еще был занят резней в коридорах, поэтому нам нужно было сделать так, чтобы он продолжал убивать наших врагов, но где-нибудь подальше от наших людей. Я оглядел верхние этажи, затем опустил взгляд на оружейную стену.
Сердце мое упало.
Привязанная за железной решеткой Дагни кричала, глядя на ту ярость, с какой Вален проливал кровь. На ней не было ничего, кроме прозрачной сорочки. Струпья и рубцы поднимались вверх по ее рукам и плоти. Открой одну из ран – и ее сожрут.
– Прикройте меня.
Тор и Халвар побежали у меня за спиной, следя за своим королем, пока я резко не затормозил около клетки Дагни:
– Даг. Дагни, посмотри на меня.
Она подняла свое грязное лицо, и ее лоб сморщился от эмоций, когда она меня узнала:
– Кейз.
Я перерубил жалкие веревки, которые запирали ее клетку. Даже не железо. Достаточно, чтобы она не сбежала, но пробиться довольно легко. Когда я потянул на себя дверь клетки, Дагни упала на меня. Ее руки передавили мне горло, а она зарыдала.
Бывали времена, когда я мог быть добрым, может, Малин даже скажет, что я умею быть нежным, но не сейчас.
Я крепче стиснул ее руки, отстраняясь. Я заговорил грубым голосом и слегка встряхнул Дагни, чтобы привлечь ее внимание.
– Соберись, Даг. Где они держат детей?
Дагни моргнула:
– Эм, они… они, кажется, они в верхней библиотеке.
Логично. Эта комната была самым большим целым помещением руин, и окон там не было. Я подтолкнул Дагни к входу:
– Иди. Там Лука с остальными. Они на подходе.
– Я не оставлю сына!
Дагни была не в себе. Придется ей простить мою резкость потом. Я схватил ее за подбородок и притянул ее лицо к себе.
– Ты уйдешь сейчас же и оставишь детей на меня. Выметайся отсюда. Я не стану рисковать своей жизнью, переживая из-за твоей.
Я знал Дагни с детства. Это означало, что я знал, как заставить ее действовать. Она достаточно верила в меня, чтобы оступиться, чтобы знать, что я не покину эти руины без ее мальчика. Свежие слезы застили ее глаза, но она кивнула.
– Бейся до конца, Кейз, – выдохнула она, затем наклонилась поближе и проговорила с ядом в голосе: – Пусть они заплатят.
Дагни побежала к входу. В этот момент Вален заревел и впился в руку рыжеволосого воина фейри. Тот завопил, когда король отгрыз три его пальца, а затем впечатал боевой топор ему в грудь одной рукой, отдирая половину щеки когтями другой.
Я вздрогнул, когда скидгард пронзил грудную клетку Валена. Первым инстинктом было побежать к нему, спасти его, но рана всего-навсего привлекла внимание Валена. Три вздоха спустя кишки стражника вывалились на булыжники.
– Нам нужно попасть на второй этаж, – сказал я Халвару.
– Мы поведем Валена по коридорам. Ты иди наверх, – ответил он. – Тор. Зажигай сигнал. Пора показать этим ублюдкам, что случается с теми, кто поднимает меч на наших людей.
Тор разжал кулак. Голубое пламя волной пробежало по его пальцам. Горящей ладонью он обхватил дерево. В один миг пламя поглотило ветви и взметнулось над двором.
Пляшущий сигнал зажегся в ночи; время пришло.
Бой начался.
Глава 34. Воровка памяти
Если еще хоть один чертов человек скажет мне ждать, я его заколю. Прошел уже целый час, и мы постоянно слышали далекие крики, завывания и возгласы, но треклятого сигнала все не было.
Каждый вопль, каждый рык, каждый вскрик боли заставлял стоящую рядом со мной Элизу морщиться.
Она выглядела как воин в своей кожаной броне, с оружием, пристегнутым к поясу. Но внутри, я даже не сомневалась, она была лишь горсткой битого стекла. Мне было знакомо это чувство. Вален был проклят, но пока что, по крайней мере, он не мог умереть.
О своем муже я того же сказать не могла.
Почему, мать его, так долго? Мой блаженный оптимизм породил в моем мозгу мысль, что со зверем, с клинками, с месмером мы одержим победу уже, может, через полчаса после того, как я простилась с Кейзом.
Воздух стал гуще от напряжения, запахов мерзкого, едкого пота и кожи. Это – поворотная точка. Мы все это понимали. С этого момента все регионы Востока будут знать, что воры, таящиеся в тенях, объявили войну Черному Дворцу.
– Малин.
Я оглянулась через плечо. Бард, Хаген и Хоб стояли впереди. За ними – остальные Кривы.
Я с прищуром посмотрела на торгаша:
– Хоб, ты же должен был остаться с Инге.
Этот шут был одет в кожу, на запястьях – наручи.
– Подумал о том, что ты сказала. Решил не слушаться.
– Это вот так вот все будет, когда я стану королевой? Я, значит, буду отдавать приказы, а народ сам станет выбирать, какие из них выполнять?
– Скорее всего. – Хоб поправил лямку на плече. – Принимай свое королевство бродяг, Мал. Цени его. Люби его.
Я закатила глаза, поворачиваясь к Барду. Это он окликнул меня.
– Мы сделали тебе герб, – сказал Бард.
Бывали мгновения, когда мы толком не знали, что друг другу сказать. Небыстрое дело – наверстать все те годы, когда мы с Бардом были не в ладах. В эти мгновения он выглядел таким же любящим и верным, как и Хаген.
– Знамя?
Бард ухмыльнулся и достал деревянную подвеску, очень похожую на вырезанного Кейзом ворона, которого я все еще носила на шее. Этот медальон был выточен лучше, но изображал то же самое. Я моргнула и большими пальцами обвела края резного ворона, сжимающего в когтях цветущую розу. Тонкая резьба, окружающая ворона и розу, если покрасить ее черным, будет похожа на тени.