Л. Эндрюс – Танец королей и воров (страница 27)

– Боги. О, боги. – Оскар без конца молился, прерывисто дыша.

На лице Эдварда застыло оторопелое выражение.

– Если им не займется мой медицкий, то он умрет, – сказал Кейз. – И умирать будет медленно. Я свое слово держу.

– Можете уже сдаться, – сказал Раум.

– Время поджимает, – сказал Кейз, проводя кончиком ножа по шее Оскара. – Кажется, король угасает.

И правда, Вален под нами раскачивался на коленях, фонтан крови насквозь промочил его тунику.

Кейз встал возле окровавленного короля:

– Если он вам нужен, то вы выдадите нам форму, назовете частью вашего отряда и проведете в форт.

Когда два брата так и не заговорили – один от шока, второй – из чистого упрямства, – Кейз нацелил свой нож на горло Валена. Иллюзия короля бросила на него злобный взгляд. Истинный герой, готовый умереть от клинка врага.

В следующий миг Оскар выкрикнул:

– Стой, боги, стой!

– Ты что-то хочешь сказать?

Кейз был так яростно прекрасен, когда ломал волю тех, на кого положил глаз. По моей спине пробежала дрожь – предвкушение того момента, когда я окажусь с ним наедине.

Оскар протяжно выдохнул:

– Я проведу вас. Я за вас поручусь, но после этого вы должны оставить нас в покое.

Кейз сунул руку в сапог и достал мешочек с эликсиром.

– Это называется «Дыхание лжеца». Порошок свяжет твою клятву. Нарушь ее – и ты умрешь. Клянешься ли ты доставить нас в рощу, прикрыть нас и провести в форт, ничем не намекая другим скидам на то, кто мы такие?

Оскар кивнул:

– Клянусь.

– Хорошо. – Не говоря ни слова, Кейз подождал, пока Оскар использует порошковый эликсир, чтобы связать правду на своем языке. Это был любопытный порошок. Слова клятвы Оскара прозвучали вновь, под руководством Кейза. Если он решит как-то пойти против нас, то этот эликсир, разработанный Никласом, выпустит в его кровь яд. Что-то насчет того, что тело знает, когда врет. Это все было довольно сложно, да мне и не важно было, как именно действует порошок, лишь бы сработал, если Оскар нас предаст.

– Готово, – сказал Оскар, стирая пот со лба.

Кейз оскалился и, не говоря ни слова, подошел к иллюзии Валена и провел клинком по горлу короля.

Мой желудок перекувырнулся.

– Боги, – выдохнул Ари.

Элиза плотно зажмурилась и по-новому прильнула к Валену. Я не сомневалась, что она сейчас увидела свой самый страшный кошмар. Лука был хорош. Даже зная, что это все иллюзия, на короля, захлебывающегося собственной кровью, было жутко смотреть.

Оскар снова закричал, взывая к богам и падая навзничь, когда тело Валена рухнуло.

– Что ты наделал? Ты же сказал, что не убьешь его.

– Сказал, – безразлично отозвался Кейз. – Но, видишь ли, я не принимал эликсира, принуждающего меня держать слово. Осторожнее с тем, что делаешь, скид. Предашь нас – и твоя собственная кровь тебя отравит.

– Сделка была другая! – закричал Оскар.

– Похоже, ты ошибочно начал полагать, что можешь мне как-то указывать, как вести дела.

Оскар сокрушенно повесил голову, а Кейз и Раум притворились, что перекатывают иллюзию Валена на бок.

– Впечатляет, – сказал Ари Луке, – то, как ты используешь иллюзии. Сдается мне, у тебя в крови есть капелька фейри. Реалистично, чтоб тебя.

Лука не открывал глаз, поддерживая иллюзию мертвого Валена, лежащего на полу длинного дома, но умудрился пожать плечами, как будто это было не важно.

Настоящий Вален опирался на колени, растирая горло. Мне была знакома фантомная боль от смерти, что он испытал в иллюзии. Как будто то воспоминание о смертельном ударе никуда не делось.

Кейз поднял глаза к дымовому отверстию:

– Ты готова?

Он не с Оскаром говорил. Я встретилась с ним взглядом и кивнула. Линкс спустил в дыру веревку. Частью нашей договоренности с Хобом было изъятие Инге из разумов ее братьев. Он боялся, что после этого они пометят ее, найдут и убьют.

Она станет для них незнакомкой и будет по-настоящему свободна.

Я осторожно спустилась по веревке, остальные с крыши – за мной следом.

Кейз подошел ко мне. Мы не касались друг друга. Мы с ним решили, что чем меньше людей из Черного Дворца знали о том, что мы обменялись обетами, тем лучше.

– Насколько близко тебе нужно подойти? – тихо спросил меня Кейз.

– Ровно настолько, чтобы прикоснуться к голове. Я начну с него. – Я ткнула пальцем в Эдварда. – Может, в процессе заберу и кое-что еще. Заставлю его забыть, как мочиться стоя.

Раум хохотнул:

– Ах, лапочка, как же мне нравится, когда ты так жестоко говоришь.

– Сломай его, – зарычал Хоб из дальнего угла. Инге молчала на протяжении всей сцены, но Хоб все еще казался готовым убивать.

Раум и Кейз встали по обе стороны от Эдварда, прижимая его к стулу. Брат Инге заревел от ярости, но затих, когда получил по затылку удар тупым концом ножа Хоба.

Я провела пальцем вниз по его щеке, упиваясь тем, как он напрягся. Я медленно склонилась к его уху и прошептала:

– Ты мучил свою сестру. Издевался над ней. А скоро даже не вспомнишь ее имя.

Я бросила быстрый взгляд на Инге. На ее щеках были слезы, фиолетовый кровоподтек наливался там, куда Эдвард ее ударил, но она кивнула.

Эдвард злобно зыркнул на меня:

– Поглядел бы я, как ты попытаешься забрать мои мысли.

– Затем я и здесь. – Мой палец прижался к влажному лбу Эдварда. Вместо того, чтобы отстраниться от меня, скидгард подался навстречу моему прикосновению, почти ухмыляясь.

Была бы я поумней, могла бы истолковать это как сигнал, что что-то не так.

В голове не возникли дым и пепел. Все, что последовало, – это острая, жгучая боль.

Глава 16. Повелитель теней

Мое сердце ухнуло вниз, на дно живота. Малин повалилась на пол, и по моей крови пронеслась волна паники.

Раум двигался быстро. Одной рукой он обхватил шею Эдварда, приставив к его горлу нож, пока я нырнул за Малин, чтобы подхватить ее обмякшее тело.

– Малин. – Я тряс ее за плечи. Паника сгустилась в горле. Я не мог глубоко вдохнуть.

Нет. Все должно было быть не так. Все должно было быть совершенно по-другому. Судорожными движениями я убрал волосы с ее лица. Они снова стали рыжими.

– Малин. Очнись. Лучше бы тебе очнуться. – Я зарылся лицом в ее шею, целуя ее кожу, цепляясь за нее так, словно хотел пробраться внутрь ее тела и силой заставить легкие сделать хоть один чертов вдох.

Лишь часть меня сознавала, что Эдвард пытался сбежать. Мне было почти все равно, что он начал биться и брыкаться. Мне было плевать, что Вален и другие съехали вниз по веревке и король почти отрубил Оскару пальцы, когда вогнал топор в пол перед лицом ублюдка, пытающегося выползти через дверь.

Мне было плевать, что при виде короля, живого и здорового, два брата поняли, что мы их провели. Все, что имело значение, – это Малин.

– Кейз, у нее глаза открыты. – Элиза впилась ногтями мне в плечо.

Я вскинул голову. Малин смотрела на меня. Она не шевелилась, не говорила.

– Малли, – сказал я, тихонько ее встряхивая.