Л. Эндрюс – Проклятие теней и шипов (страница 26)
От печи веяло домашним теплом, а древесный дым прогнал оцепенение, не проходившее со вчерашнего дня. Я отвернулась к окну. Как вообще это делается? Как люди о таком говорят? Убивал ли Легион когда-нибудь? Вспоминал ли он эти моменты так же, как я? Гадал, можно ли было этого избежать?
Руки дрожали. Ноги будто потеряли опору, и я покачнулась.
Он коснулся моих волос, невесомо, как летний ветерок.
– Элиза…
Простое слово, но после всего случившегося одно мое имя из его уст было способно разрушить любые стены, стереть любые формальности. Все тревоги этой ночи, все переживания о нем и за него вырвались на поверхность, и я резко развернулась, прижавшись к нему всем телом.
Тяжело дыша, я поймала лицо Легиона в свои ладони.
– Я думала… Я не знала, что с тобой.
Если Легион и был удивлен внезапной вспышкой моих эмоций или тем, как мои пальцы вплетались в его волосы, то не подал виду. Шершавая от мозолей ладонь легла на мою щеку, смахивая большим пальцем слезу.
– У тебя не получится так легко избавиться от меня, Квинна.
Я не хотела избавляться от него. Смутившись своей наглости, я убрала руки с его лица и сцепила их перед собой.
– Где ты был?
Ладонь Легиона спустилась на мое плечо и проследила изгибы руки до самой кисти, прежде чем отпустить ее окончательно.
– Нам нужно было узнать о подпольщиках все, что можно. Квинн Лисандер и король не хотели терять время.
– И ты нашел их? Подпольщиков.
Взгляд Легиона, которым он смотрел мимо меня, говорил громче слов. Гнев изрезал его черты, когда он кивнул.
– Не могу приписать эту заслугу себе. Патрули Воронова Пика нас опередили. А мы только увидели, что от них осталось.
– Ярл сказал, что отправил следопытов, – поморщилась я.
– Что ж, они преуспели. Утром в город доставили троих пленных. Их казнят в Вороновом Пике.
Я прикрыла глаза. Какой бы ничтожной фигурой я ни была для Зибена, за посягательство на королевский род дядя платил кровью и страхом. Для меня подпольщики были жестокими злодеями, но при мысли о новых смертях свело желудок.
– Я достаточно убивал, Элиза, – сказал Легион после паузы. – Пролил немало крови. Но в том лагере, который нашли патрули, были семьи. Дети. Не пойми меня неправильно, когда я увидел, как тот подпольщик напал на тебя… Не уверен, что хоть раз был раньше в такой ярости. Я сам себя удивил. Но эта резня утром… Иногда я уже сомневаюсь, кто здесь настоящий монстр.
– Я! – вырвалось у меня. – Я монстр. Я убила подпольщика, я хотела его убить. Ты говоришь, что был в ярости, а я пошла у нее на поводу. – Мое дыхание участилось и то и дело обрывалось. – Чем я лучше патрулей Воронова Пика? Я хотела, чтобы тот человек умер, и убила его.
Прежде чем я успела сказать еще хоть слово, Легион обнял меня, и я уткнулась лицом в его грудь. Слезы впитывались в мягкую ткань его сюртука.
– Элиза, прекрати, – велел он. – Ты не убийца. Если бы не ты, я бы, возможно, здесь сейчас не стоял. Твое желание убить, о котором ты твердишь, – инстинкт, и только. Поверь мне, я видел настоящую жажду крови, видел людей, которые находят наслаждение в убийстве. А ты защищала нас обоих. Вот и все.
– Я вижу его, – глухо сказала я в его грудь. – Каждый раз, когда закрываю глаза. Его лицо, и кровь, и его последний вздох.
Легион крепче прижал меня к себе.
– Убийство нелегко забыть. Хотел бы я, чтобы все случилось по-другому. Но разве ты стала думать хуже о Халваре?
– О Халваре?
– Он убил человека, который напал на тебя. Ты считаешь его убийцей?
Честно говоря, стрела Халвара вообще стерлась из моей памяти. Все, что осталось, – мой смертельный удар и медленная смерть подпольщика.
– Нет, – ответила я наконец. – Нет, Халвар не убийца. Он спас меня.
Легион сделал шаг назад, и мне захотелось почувствовать его объятия снова.
– Я надеюсь, что тебе больше никогда не придется убивать, но, Элиза, земля Нового Тимора пропитана кровью. Ты племянница короля – настанет время, когда тебе снова придется защищаться. Я сам поклялся защищать тебя, но я должен знать, что ты тоже будешь бороться за свою жизнь. Любой ценой. Пообещай мне.
В его голосе звучало беспокойство. Это было так странно и немного будоражило. Совсем чуть-чуть. Я приподняла подол юбки, показывая кинжал в ножнах на голени.
– Я буду бороться за себя и за каждого, кто мне дорог.
– Хорошо. – Он потянулся во внутренний карман сюртука. – А еще я принес тебе вот это.
Легион положил на стол две тонкие книги. Грубые пергаментные страницы стягивала вместе старая, потрепанная кожа.
– Что это?
– Выполняю обещание, – задорно ухмыльнулся Легион. – Старые эттанские дневники. В одном – военные хроники. Второй – личный дневник королевы Лилианны, незадолго до набегов. Я подумал, тебе понравится.
Губы у меня приоткрылись, и я с благоговением обвела корешки дневников.
– Эттанская королева? – Легион кивнул, довольный произведенным впечатлением. – Как… как ты вообще их раздобыл?
Он вздохнул и осторожно открыл военные записи.
– Не все торговцы умеют распознать в своих руках сокровище. Я до сих пор чувствую себя виноватым. Они стоили мне мешок хлеба да шесть серебряных монет. Я почти ограбил того беднягу.
– Точно, – усмехнулась я. – Я даже не представляю…
– Хочу, чтобы ты взяла их. Ты же умеешь читать на древнеэттанском?
– Лучше, чем говорить, – кивнула я.
– Хорошо. Тора моя страсть к истории не так впечатляет. Сказать по правде, эти дневники мне безумно дороги, и я уже прекратил считать, сколько раз их перечитывал. Мне все хотелось поделиться ими с кем-нибудь таким же двинутым на книгах. Но я не отпущу тебя, пока мы их не обсудим, потому что у меня много, очень много мыслей.
Мне казалось, что моя душа взлетает от счастья, и тут я поняла, что поднялась на носочки.
– Я вас переболтаю, Легион Грей, не сомневайтесь.
– Не смею просить о большем.
Дверь открылась, и появилась Руна с долговязой женщиной – домашней целительницей. Ее волосы вились диким плющом, над нижней губой выступали зубы. Но эта женщина умела отводить боль так, словно в ее руках жила магия хаоса.
Я схватила дневники и спрятала за спину.
– Извините, что прерываю, но Квинне Элизе нужно сменить повязку, – царственным тоном заявила Руна. Она даже не обратилась к Легиону. Ей казалось, что каждый сам должен был знать, когда с ним говорит будущая королева, и не было нужды снисходить до пояснений.
– Тогда я вас оставлю. – Легион слегка поклонился моей сестре, но глаза его не отрывались от меня.
– Да, идите. В любом случае вас хочет видеть Квинн Лисандер.
Легион еще раз кивнул, бросил на меня последний обжигающий взгляд, который одновременно говорил слишком много и не говорил ничего, и вышел за дверь.
Позже, после перевязки, после унылой трапезы с матерью и сестрой и их осточертевших разговоров о свадьбе Руны с противным принцем, я спряталась в своей комнате с королевой, которую никогда не видела.
Первые страницы были истрепаны сильнее всего. Лилианна писала изящным летящим почерком.
Я улыбнулась. Любовь.
И все же я ошибалась. Последние король и королева Этты безумно любили друг друга. Я позавидовала бы Лилианне, но темное чувство не смогло даже зародиться в том свете, которым меня затопила ее история.
Ночь выдалась холоднее, чем обычно. Северный ветер хлестал берег, вздымая черный песок у моих ног. Насыщенный солью воздух обжигал горло. Холод пробирался под кожу, и я плотнее запахнула чужую шерстяную куртку.
Тишина оглушала. Ее нарушал только тихий плеск воды о причал – больше не было слышно ни звука. В другие ночи, даже в самые темные часы ранним утром, со мной были отголоски пивных, игорных залов и борделей. Сегодня – только я и тени.
В темноте я чуть не проглядела привязанную к узкому причалу лодку. Она была пуста, и я нахмурилась. Назначенный час уже близился, и я думала, что остальные заплатившие за прогулку вокруг бухты уже собрались.
По телу пробежала дрожь. Я обняла себя за плечи и вернулась на берег.
Стоило мне ступить вниз с досок и сделать шаг по песку, как сапог чавкнул, попав во что-то горячее и липкое. Я посмотрела под ноги и попятилась, но тут же с криком упала в густую лужу. Сердце колотилось. Пошатываясь, я поднялась на ноги, растопыривая перед собой темные пальцы, от которых шел знакомый металлический запах.