Л. Эндрюс – Ночь масок и ножей (страница 39)

Но времени не было.

Ухватив пятерых стражников, я сжал кулаки. Месмер создал в моей голове темные образы. Жестокие способы умереть. Эти мысли огнем текли по теням, обвившимся вокруг их шей и тел. Огонь заполнил мои вены. Мне нужно было либо отступить, либо дать своей магии работу. Последней мыслью я велел нарастающему страху стать реальностью.

Тьма, словно сотканные из тумана дротики, пронзила их грудные клетки, и стражники повалились наземь, мертвые.

Я до конца выбрался из канализации и вынул меч из ножен. Пусть месмер и был мощным, но он давался нелегко. Я буду использовать его, когда потребуется, но с остальными буду биться сталью.

Това стреляла в сторону фонтана, а Гуннар направлял свои идеальные выстрелы в четыре прохода. Его стрелы не позволяли скидгардам подойти к краю городской площади, давая время Дагни в одном проходе, Эшу во втором и Ханне в третьем потянуть за рычаги сбоку от арок.

Когда они это сделали, железо загремело и зацарапало о камень, и тяжелые деревянные штормовые стены перекрыли выходы.

Осталась лишь одна дорога. Наш единственный шанс сбежать.

Двое скидгардов бросились на меня. Один махнул мечом в сторону моей ноги. Я отразил удар и рубанул его по груди. Пока он падал, я развернулся и пронзил кожаные доспехи второго стражника. Первый попытался отползти. Я позволил ему уйти на три шага, прежде чем сам зашагал шире и пронзил своим клинком из черной стали его сердце.

Я развернулся как раз в тот момент, когда Раум вытаскивал Малин из канализации.

– Вперед! – крикнул я Кривам, находящимся на земле, а затем и тем, кто был на крышах.

Наше расписание становилось все более плотным.

Това и Гуннар убрали луки, пробежали по гребню крыши, съехали по черепице и исчезли в северном переулке.

Новые скидгарды решили попытать удачу и погнались за теми, кто появился из тоннеля. Внимание, что я уделил гильдии, дало время высокому взмокшему стражнику пнуть меня в ногу.

Клятое пекло.

Я покрепче сжал меч и последовал своему же совету сосредоточиться на своей собственной чертовой схватке. Стражник готовился нанести второй удар. Я увернулся, и прохладный ветерок коснулся меня, когда его клинок пролетел мимо моего лица.

Промахнувшись, стражник слегка потерял равновесие. Мне этой ошибки хватило, чтобы пробить кинжалом его подбородок.

У меня за спиной Раум с забрызганным кровью лицом захохотал и метнул маленький нож без рукоятки, утопив клинок в груди ближайшего стражника.

– Пора идти! – крикнул он Малин.

Она не стала медлить и побежала. Но по меньшей мере шестеро скидгардов увязались за ними.

Скидгарды были тараканами, всегда рядом, и никак их не выведешь окончательно.

Я вновь потянулся за страхом, пропитавшим влажную мостовую, мои мышцы дрожали. После этого сила ослабнет, сомнений нет, но мне еще хватит на пару представлений.

В тот момент, как мое внимание оказалось приковано к стражникам, преследующим Малин и Раума, все шестеро пошатнулись и резко остановились. Они задыхались; их кожа пошла сочащимися пузырями. Страх болезни был обычным делом в регионах, где лекарям не с чем было работать. Чума и страдания никогда не покидали мыслей бедняков.

Это позволяло мне создавать ужасающе изобретательные смерти.

Стражники издавали булькающие крики отчаяния. Я сжал кулаки, и тут же шесть мужчин впились ногтями в свои лица; их веки опухли и слиплись. Следом они закашлялись, отчего в разные стороны разлетелись брызги крови и даже зубы.

Мои руки дрожали. Я склонил голову набок, и, когда мой месмер отступил, последний вздох тут же вырвался из каждой груди.

Малин глядела на меня, широко распахнув глаза. Дура, что остановилась. Рядом были клинки, готовые ее изрубить.

– Убирайся отсюда! – прокричал я.

Она моргнула, возвращаясь в настоящее, и попыталась бежать. Но, когда она обернулась, массивный стражник встал у нее на пути, кулаком припечатав ее к земле.

Мое сердце остановилось. Ни удара. Ни звука. Ничего, кроме тишины, когда мое тело замерло при виде падающей Малин.

Я пытался, боги знают, что я пытался презирать все, с ней связанное. Пытался забыть ее странный смех с придыханием, когда она думала, что сказала что-то смешное. Пытался забыть, как она тренировалась на мне заплетать косички. Пекло, я пытался забыть, какой покой накрывал меня, когда я, будучи мальчишкой, засыпал с ней рядом.

А теперь я втянул ее в это клятое безумие. И чего ради? Мы могли бы отправиться за Хагеном сами, как и планировали, но я обманул Малин. Я убедил ее заключить сделку с гильдией Кривов лишь потому, что не хотел быть вдали от нее.

Малин сплюнула кровь на камни.

– Еще альвер! Я это чую! – закричал стражник. – Несите его сюда, для нее, а потом тащите назад.

Она попыталась отползти в сторону, но еще два стражника принесли деревянное ведро. Внутри его что-то плескалось, как будто они набрали воды в фонтане.

Я тут же начал действовать.

Еще один взрыв месмера. Еще немного. Я должен продержаться, чтобы она выбралась. Я упрашивал свою магию, пока темные туманы свивались вокруг Малин. Взмахом руки я велел своему страху оттащить ее прочь.

Мой собственный ужас мог превращаться во что-то осязаемое и твердое, способное поднимать физические предметы.

Завернутое в мою тьму, ее тело улетело у них из-под носа. Я остался стоять на ее месте перед стражниками и ведром боли, которая, как я знал, последует. Я не сомневался, что в ведре гадский эликсир.

Стражники не остановились и вылили ведро мне на голову.

Жгучий жар просочился в каждую пору. Огонь отдирал мою кожу от костей. Тысяча ножей протыкала мышцы и плоть, повалив меня на землю прежде, чем я смог закричать.

Звук перетек в забвение.

Осталась лишь агония.

Я не мог сделать вдох. Моя кожа уже наверняка расплавилась и стекла с тела. Я не сомневался, что превратился лишь в кровавую кучу внутренностей. Месмер. Мне нужна была магия, чтобы вырваться из этого, но я остался пуст. Не смог дать ни одной команды своей силе.

На грудь что-то надавило.

Сквозь туман казалось, что кто-то навис надо мной. Скидгард? Они могут увезти меня, убить. И я принял бы это с радостью, если бы перестал гореть.

Но руки, коснувшиеся меня, были нежными. Эти руки любили, и мне захотелось отпрянуть.

– Вставай, Кейз.

Малин.

Что за дура. Мудрым решением для нее было бы бросить меня. Я в ее жизни был бы лишь проклятием. Но она не бросила. Малин подняла мою руку и закинула ее на свои узкие плечи.

Боль, которую это вызвало, ослепила мои мысли. Яркая, раскаленная мука заполнила мою голову, когда она попыталась поднять меня на ноги. Это того не стоило. Несомненно, было бы лучше просто лечь и умереть.

– Ты должен мне помочь, – голос Малин щелкнул хлыстом.

Я хотел застонать, хотел обругать ее, но я знал, Малин Штром останется здесь, пока я не оторву свою задницу от земли и решительно не откажусь пересекать границу между жизнью и смертью.

Пекло, да она умрет рядом со мной, если не наберется клятого ума и не уйдет.

Неважно, каким черствым, каким холодным я был с ней, она все равно жила с душой нараспашку и скорее сама умрет, чем оставит кого-то позади.

Каким-то образом, погруженный в дымку и желание соскользнуть во тьму, я переставлял ноги. Более сильная и менее нежная рука подхватила меня с другой стороны. Линкс. Его мощные руки потащили меня вперед, и вот у меня уже не было выбора и пришлось ковылять на слабых ногах.

До ворот мы шли очень неловко. Я был по меньшей мере на полголовы ниже Рыси, а Малин – почти на голову ниже меня. Так, покосившись, они и тащили меня вперед.

Меня охватил туман, но я смутно осознавал, что штормовая стена закрылась у нас за спиной. Все прочие звуки доносились до меня так, будто я находился под водой. Я потерял опору и повалился вперед.

Моя кожа слишком долго горела от яда, так что, упав, я едва ощутил удар, лишь застонал и покатился на встречу с Иным миром.

Я прожил гадскую жизнь, но жалел лишь об одном.

Я должен был найти способ рассказать Малин Штром правду.

Обо всем.

Глава 25

Воровка памяти

Он не умрет. Я пойду биться с самим Всеотцом, если боги попытаются забрать у меня Кейза.

Когда штормовая стена встала на свое место, заперев за собой скидгардов, я поспешила к его запястью проверить пульс. Сердце билось неровно. Плечо Кейза было обожжено и сочилось кровью; та жидкость насквозь прожгла его броню и тунику.

– Това! Где Това?