Л. Эндрюс – Корона крови и руин (страница 31)

– Тебе это неприятно?

– Ты любишь моего брата за его сердце или за его корону?

На глаза навернулись горячие слезы. Я прогнала их, но они яростно сопротивлялись.

– Вален Ферус украл мое сердце и душу еще до того, как я узнала его настоящее имя. Окажись он нищим, мое сердце болело бы за него так же сильно, как болит сейчас. Да лучше бы он и впрямь был нищим, чем постоянно оглядываться на Воронов Пик, который не прекратит пытаться разлучить нас, потому что мой муж – король.

– Король, – Херья недоверчиво хмыкнула. – Как долго он занимает трон?

– С начала весны.

Лицо Херьи потемнело, между бровями собралась морщинка, словно какая-то мысль не давала ей покоя. Но это выражение пропало настолько быстро, что я подумала, не привиделось ли оно мне. Когда я снова посмотрела на нее, на ее губах играла слабая ухмылка.

– Отвечая на твой вопрос: нет, твоя кровь никак меня не трогает.

– Я правнучка короля Элизея.

Я не понимала, почему вдруг выплеснула все самые гнилые кусочки своей родословной. Возможно, от отчаянной потребности обнажить душу, ничего не скрывать, быть принятой единственным Ферусом, который остался со мной.

– А. Я должна ненавидеть тебя за это? Ты к этому клонишь? – она покачала головой. – Тогда, наверное, я должна презирать и свою мать. Она ведь была его самым дорогим другом. Возможно, она знала этого ублюдка лучше, чем кто-либо другой. О, и она была тиморанкой. Какой ужасный эгоизм с ее стороны.

Три. Теперь в моей жизни было три острослова Феруса. Я бы улыбнулась, если бы мое сердце не осыпалось кучкой пепла в груди, но то, что она отмахнулась от моих страхов, помогло ослабить напряжение, сжимавшее меня словно в тисках.

– Вот что для меня важно: если ты любишь моего брата так, как говоришь, я доверюсь тебе всем сердцем, потому что именно ты приведешь нас обратно к нему и моему сыну.

Я моргнула, не зная, что сказать. Никакие слова не подходили, и я промолчала.

Она отвернулась, укутала дочь в меховое одеяло и нежно поцеловала ее в лоб. Потом замерла, поглаживая щеку девочки.

– За всю ее жизнь мне лишь несколько раз удавалось поцеловать ее на ночь.

Сердце сжалось в груди.

– Тебе не давали с ней видеться?

– С обоими моими детьми. Может, раз в десять дней я получала несколько заветных мгновений с ними. А теперь я могу сидеть здесь, с ней и обнимать ее, пока она не заснет… Я едва знаю, что делать.

Я обняла себя за живот и прикрыла глаза.

– Мне жаль твоего мальчика.

Херья потупилась.

– Он слишком смелый. Так похож на своего отца, – она оглянулась через плечо, на ее губах заиграла отвлеченная улыбка, будто она была не здесь. – Их отец не такой, как ты думаешь.

Игрок? Насильник? Если не так, кем еще он мог быть? Где был сейчас? Я не успела ни спросить, ни вообще развить эту тему – мех над дверью откинули.

Тор и Халвар шагнули внутрь комнаты.

Херья встала и бросилась к ним, обнимая обоих сразу.

– Наконец-то можно дышать. Дайте-ка взглянуть на вас обоих. Боги, я и подумать не могла, что когда-нибудь еще увижу вас живыми.

Она поцеловала Халвара в щеку. Он улыбнулся ей, как брат улыбается сестре. Херья остановилась перед Тором, положив ладонь ему на щеку.

– Торстен. Сол…

– Да, я знаю. Я был так же удивлен, – хриплым шепотом сказал Тор. Херья испустила дрожащий вздох и снова обняла его.

– Хорошо, что ты вернулась к нам, гадюка, – сказал Халвар.

Принцесса разразилась раскатистым смехом.

– Черт возьми, как давно я не слышала этого имени.

Халвар посмотрел на меня.

– Мы никогда не знали, когда Херья может выскочить из тени и напасть, чтобы потренироваться и доказать, что она лучший боец. Мы стали называть ее гадюкой.

Я заставила себя улыбнуться, но, как бы ни было радостно это воссоединение, мое сердце замерзло, ожесточилось и покрылось коркой.

– Элиза, – мягко позвал Тор. – Я понимаю, что это тяжело, но ты королева. И ты нужна. Совет ждет.

Небеса, как бы я хотела, чтобы Вален был здесь. Его присутствие придавало мне силы. Теперь мне самой предстояло вложить эту силу в сердца других. Ради него. Ради нашего народа. Ради Этты. Я не потрудилась отмыть лицо от потеков крови и сурьмы и последовала за гильдией через дверной проем.

Зал заполнили испуганные лица. Старейшина Клок поднял руки, пытаясь успокоить всех криками и отчаянными идеями, как действовать дальше. Стиг и Каспер стояли рядом с Брантом, Маттисом и Кари возле двери. Они напряглись, когда я вошла в комнату, и смотрели на меня в ожидании какого-то решения. Я подняла голову.

Единственным человеком, который казался спокойным, был Ари. Он сидел сбоку от обычного места Валена и пил.

На первый взгляд могло показаться, что бывшего короля совершенно не беспокоят события этой ночи, но возле него, на месте Валена, стоял нетронутый рог для питья. Как будто он мог в любой момент подойти и выпить. Сам Ари ссутулился, погрузившись в эль.

– Мы должны действовать немедленно!

Мой желудок скрутило от этого голоса. Стэйв, краснолицый и разъяренный, крикнул это старейшине Клоку в ответ на его призыв сохранять спокойствие.

– Сегодня мы никуда не пойдем.

Я сама удивилась своему голосу, прокатившемуся над безумием.

Сланцевые глаза Стэйва чуть не впечатали меня в стену. На его лице отражалось дикое, кипящее разочарование. Он застыл, прожигая меня презрительным взглядом, на несколько долгих мгновений, прежде чем снова посмотреть на Клока.

– Мы должны действовать сейчас, иначе мы рискуем снова потерять короля. Принцесса – воин, она может повести нас…

– Королева, – пробормотал Ари сквозь икоту. – Я думаю, ты имеешь в виду королеву.

Уголком глаза я заметила Херью. Она прислонилась к стене, молча наблюдая за конфликтом. Оттолкнет ли она меня в сторону и станет ли во главе, если этого пожелает достаточно людей?

Вален просил меня поднять их. Я не знала его сестру и того, желала ли она претендовать на корону, но, когда Стэйв снова начал свою тираду о потребности что-то делать немедленно, Херья молчала. Ее взгляд остановился на мне, на губах появилась мягкая улыбка. Как будто она гадала, что я буду делать дальше.

Стэйв сузил глаза и посмотрел на Ари, затем на меня. Смело. Глупо.

– Я служу роду Ферусов. Их кровь приносит жизнь этой земле, они – боги, избранные для исцеления Этты, а не отпрыску лжекоролей.

Слишком долго я позволяла Стэйву и его ненавидящим взглядам впиваться мне в кожу, усугубляя неуверенность, которая и так жила в моем сердце. Сегодня ночью моя кровь пылала таким гневом, что комнату охватил багровый жар.

Охваченная безумием, я едва заметила кинжал в своей руке, пока не пустила его в полет. Острие просвистело между нами и вонзилось глубоко в стену, на волосок от уха Стэйва. Я пересекла комнату, теряя себя в водовороте ярости, и прижала второй нож к мягкой коже его горла.

– Хватит, или я лишу тебя способности говорить, – слова рвались из самого горла. – Я больше не буду слушать твои подстрекательства. Время выбирать, на чьей ты стороне, давно прошло, а сейчас пора служить своей королеве.

В комнате воцарилась тишина.

Впервые Стэйв посмотрел на меня с некоторым уважением, возможно, со страхом, но промолчал, сжав зубы.

Я отняла нож от его горла, оставив под подбородком полосу свежей крови, и обернулась к ошеломленному совету.

Кроме Ари. Он не проявил никакого ошеломления и снова усмехнулся, отпив из своего рога.

– Я – королева Этты, и моя корона не подлежит обсуждению. Ты поддержишь меня, иначе я наступлю тебе на голову и раздавлю, как змею в траве, – я снова повернулась к Стэйву, голос наполнился тьмой и яростью. – Любая неверность закончится сейчас! Мы будем действовать, мы сожжем Воронов Пик дотла, если понадобится, но скажи мне, ты поддерживаешь свою королеву, которая проливает тиморскую кровь за эту землю и ее короля? Или ты не видишь в моем лице ничего, кроме врага?

Один вдох. Два. Три. Напряжение сбивалось в плотные тучи, как буря на горизонте.

– Поклонись королеве, – прорычал Халвар. Он сам встал на колено первым, Тор последовал за ним. Они опустили головы, скрестив кулаки над сердцем.

А дальше по залу словно прошла волна. Маттис, Сив. Кари, Брант, гильдия Теней.

Улыбка Херьи расширилась.

– Я верна Ферусам так же, как и тот дурак у стены.