Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 46)

В конечном счете клетка рано или поздно должна была появиться, и не стоило удивляться этому, но я все равно до боли прикусила щеку, пытаясь скрыть набежавшие непрошеные слезы. Они предпримут все, чтобы сломить меня, но им не удастся, потому что моя душа войдет во врата потустороннего мира прежде, чем начнутся издевательства.

Стоило ступить на причал, как стихли шумные разговоры. Я смотрела прямо перед собой, и неразборчивый шепот обволакивал, преследовал по пятам, как мягкий плащ. Однако до ушей доносились слова вроде темной фейри, земляной работницы, и даже несколько невнятных возгласов, похожих на суку.

Лишь когда я приблизилась к зарешеченной тележке, кто-то плюнул на мои одолженные сапоги. Ларссон оттеснил недоброжелателя в шушукающуюся толпу и отпер дверь клетки.

Именно это она из себя и представляла – клетка для зверя.

– Прошу прощения, принцесса, – мягко произнес он. – Их поведение оставляет желать лучшего.

– Не думаю, что подобное сильно тебя беспокоит.

Ларссон некоторое время буравил булыжники взглядом, прежде чем ответить:

– Я понимаю, почему мой король вынужден поступать так, но, верите вы или нет, среди нас есть те, кто желает обрести мир, а не продолжать плодить ненависть.

Потрясение поглотило мои готовые слететь с языка слова. Я приняла предложенную руку Ларссона и шагнула внутрь клетки. Он закрыл решетку и, прежде чем уйти, напоследок ободряюще улыбнулся мне.

Через несколько мгновений после его ухода раздались многочисленные удары по решетке, а затем еще пара плевков полетела в лицо. Гневные возгласы, неприкрытые угрозы и проклятия сыпались в мою сторону. В спину летели мелкие камни, и даже сгнившее яблоко, ударившееся об один из прутьев, забрызгало мои щеки соком.

Люди ехидно посмеивались, подбадривая друг друга, пока не наступила гробовая тишина.

Я смахнула остатки сока с глаз, когда задняя решетка с лязгом открылась, и рука схватила меня за запястье.

– Вылезай, любовь моя. – Эрик уставился на меня так, словно собирался бросить на съедение своим изголодавшимся людям.

Им не сломить меня. Я крепко стиснула зубы.

– Планируешь заставить меня пройти пешком через эту толпу, Кровавый певец? Посмотрим, доберусь ли я до своей тюрьмы в целости и сохранности?

– Обожаю твою способность придумывать на ходу зверские варианты развития событий, но спешу огорчить, ничего из этого тебе не грозит. Ты садишься в королевскую карету.

– Зачем?

Во взгляде его плескалась жестокость, темная, слегка отдававшая безумием. Он провел большим пальцем по моей щеке, вытирая оставшийся кислый сок.

– Потому что ты принадлежишь мне.

Глава 28

Певчая птичка

Эрик задернул атласные шторы, висевшие на окнах кареты, что принесло за собой долгожданное облегчение. Чем меньше приходилось видеть кипящую ненависть в глазах его людей, тем свободнее становилось дышать.

– Сначала тебя отведут в мои покои, – нарушил король гнетущую тишину, снова приподняв одну из занавесок и какое-то время наблюдая за процессией. Кровавый певец откинулся на мягкое изголовье и снова перевел усталый взгляд на меня. – Больше ты никуда не пойдешь. Понятно?

– Королевские покои? Не темница?

– В ней довольно сыро. Думаю, тебе больше понравятся комнаты. – Уголок его рта заметно дернулся.

– Значит, всем известно, что я твоя шлюха?

Эрик облокотился на колени.

– А ты этого хочешь, любовь моя?

– Ни за что. Но, возможно, тебе стоит поинтересоваться у Ларссона, не желает ли он позаимствовать меня. Он довольно красив и не внушает мне мысли о смерти каждый раз, стоит лишь повернуться спиной.

Эрик пристально изучал меня в течение долгой, томительной паузы. Кто знает, боролся ли Бладсингер с желанием отрезать мой язвительный язык или… с чем-то еще.

– Тебе полегчало? – спросил король и оперся локтем о выступ окна, прижав кулак к щеке. – Я собираюсь объявить тебя своей, так что запомни, это был последний раз, когда чужое мужское имя вырвалось из твоей глотки.

– Я могу быть твоей собственностью, но ты не вправе контролировать, какие фразы слетают с моих уст.

Бладсингер коварно усмехнулся.

– Увидим.

Не желая больше смотреть на него, я уставилась на занавески. Проезжая по склону, карета накренилась, и с каждым поворотом напряжение возрастало так стремительно, что казалось, кожа вот-вот разойдется.

Только когда мы достигли ворот дворца, Эрик нарушил гробовое молчание.

– В моих покоях тебя никто не тронет. Они надежно охраняются.

Дверь салона распахнулась, и Эрик бросил на меня испепеляющий взгляд, прежде чем выйти.

В одно мгновение экипаж превратился в спасительное убежище. Стоит покинуть его, как окажусь изолированной и забытой в мире, который совершенно не знал меня, за исключением моего титула дочери вражеского короля.

На лбу вновь выступили бисеринки пота, и знакомая, удушающая хватка плотно сомкнулась вокруг легких. Единственное, что хотелось, – это глубоко вздохнуть и удостовериться, что грудная клетка расширилась, наполняясь спасительным воздухом. Вместо этого дыхание вырывалось резкими, неглубокими толчками. Боги, как же я жалела, что не попросила у Поппи побольше ее успокаивающих листьев.

Дыши.

Я положила раскрытые ладони на колени, опустила веки, пытаясь прислушаться к голосам любимых мною людей.

Дыши.

Порой в сознании раздавался голос матери, а может, Алека. Иногда – игривое мурлыканье Джонаса или успокаивающий тон Малин, его матери. Однако в памяти чаще всего повторялся непоколебимый, глубокий и такой безопасный голос отца.

Веди себя решительно, малышка. Я цеплялась за него, как за брошенную веревку в кромешной ночи, словно даж находился рядом со мной.

Затем закрыла глаза и сделала длинный вдох через нос, заполняя грудь живительным воздухом и избавляясь от пленившей меня паники. Наконец, сжала кулаки и, досчитав до трех, разжала пальцы, дожидаясь, пока дрожь утихнет; после вышла из кареты.

В воздухе Королевства Вечности ощущалась тяжелая влажность. Хоть мы и не находились под волнами, но каждый порыв бриза оставлял на моей коже блестящие капельки. Неспроста вода находилась под властью морских фейри, постоянно нуждавшихся в ней. Рядом с дворцом воздух становился насыщеннее, словно из ниоткуда теплый дождь падал на кожу.

Парадный вход в королевский дворец производил устрашающее впечатление. Солнце отбрасывало блики на бледные каменные стены, а две обшитые темным глянцевым деревом двери выглядели так, словно постоянно находились под воздействием влаги.

Скрестив руки перед собой, люди подняли подбородки и воздели глаза к небу, как только Эрик ступил в центр дорожки. К королю подошел мужчина, чьи штаны доходили ему до колен, а сапоги казались плохо подобранными для его тощих конечностей.

Взмахнув рукой, он поклонился.

– С возвращением, милорд. Ваши покои подготовлены, и ваш гость прибыл для…

– Алистер, – грубо оборвал мужчину Эрик. – Не нужно мне докладывать то, что я и так знаю.

Дряблая кожа под подбородком мужчины дрогнула, когда тот продолжил:

– Как скажете, мой король. Теперь что касается праздничного торжества.

Эрик застонал, подняв лицо к небу.

– Какая еще осталась ложь, чтобы избежать его?

– Боюсь, мы уже израсходовали все, даже самую универсальную. Вы слишком много раз болели, чтобы в нее поверили вновь. А если я скажу, что вы снова впали в пьяный дурман, вам заменят ром и вино на воду, – пробурчал Алистер, не снижая тона. – На данный момент мы дошли до похищения, отравления или исчезновения в море. Ваше возвращение, очевидно, отменяет последнее. Если только похититель не подстерегает вас…

– Такая возможность всегда есть, – отозвался Эрик.

– И я боюсь, что вероятность похищения близ дверей ваших покоев невелика. – Алистер фыркнул. – Если позволите, мой король, праздничное торжество в честь возвращения королевского корабля – это традиция и, признаться честно, ожидаемое всеми событие.

– Но это путешествие оказалось совсем не таким, как предполагалось. – Бладсингер, потянувшись ко мне, схватил за запястье и прижал к своему твердому телу, проведя большим пальцем по моей щеке.

Охватившая меня безудержная ярость и отвращение заставили отступить. Однако эти чувства относились не столько к Кровавому певцу, хотя ему и следовало бы взять на себя большую часть вины за отвратительный характер, – сколько на мое каждый раз трепещущее под его прикосновениями тело. Вновь и вновь его неистовый взгляд заставлял сердце остановиться на два вдоха.

– Верно, – ответил Алистер. – Вероятно, поэтому ваши люди с большим нетерпением ждут встречи с вами на празднике.

– Разумеется. – Эрик щелкнул пальцами возле лица своего помощника. – Пока день не закончился, отправь послание в дом Скурков. Скажи им, что их брат мертв, убит командой Королевства Вечности за измену. Я буду ждать от них покаяния за его бесчестье в течение двух недель.

– Мне просить, чтобы раскаяние было совершено лично или через подношение?

– А как ты думаешь, Алистер? Зачем мне лицезреть их убогие лица?

Мужчина опустил подбородок.