Л. Эндрюс – Король Вечности (страница 15)

– Да. – Я подалась к незнакомцу, страстно нуждаясь в его прикосновениях.

Одним быстрым движением чужак перехватил мои запястья своей властной рукой и прижал их над моей головой. Удивленный визг перешел в стон, когда он подался вперед, слегка изменив положение, и крепкие мышцы его ноги оказались между моими бедрами, вызвав незнакомый прилив ощущений.

Голова стремительно закружилась, и я едва заметила, что рукава задрались, а его большой палец осторожно поглаживал выжженный шрам возле локтя.

– Что у нас тут? Руна связывания? – Его взгляд был прикован к знаку.

Он заметил проявившиеся прямые линии руны, и это только усилило мою тревогу, что я совершила что-то ужасно непоправимое, коснувшись границ Бездны. В обычные дни след был блеклым, но после возвращения с берега прошлой ночью он стал красным и ярко выраженным.

– Ничего страшного. Лишь моя неуклюжесть и синяк в доказательство.

Черт возьми, пускай на этом все и закончится. Опасения по поводу Бездны и руны не должны были отвлекать меня от столь долгожданного момента и рук этого мужчины на моем теле.

Он гладил пальцем по контуру руны на протяжении еще нескольких ударов сердца. Его внимание следовало вернуть, и я, медленно покачиваясь, прижалась к его бедрам. Медно-красные глаза моментально обратили на меня внимание.

– Покажи мне свое лицо.

На мгновение он, казалось, задумался над высказанной просьбой.

– В таком случае сыграем в игру, маленькая птичка. Я скажу две правды и одну заведомую ложь. Угадай обман, и я сделаю все что пожелаешь. Ошибешься, выполнишь мои требования. Согласна?

О боги.

Поскольку пауза затянулась, он наклонил голову, сказав:

– Боишься?

Ужас сковал меня до самых костей.

Я совершенно не осознавала, был ли это страх, что незнакомец причинит мне боль или что утром я стану не нужна никому другому. Пропасть оказалась слишком близко, и необходимо решить прямо сейчас, прыгнуть через край или остаться прежней. Удобной для всех.

– Согласна, – наконец пролепетала я.

– Чудесно. – Он подвинулся так, что его бедра оказались вплотную к моим, а затем снова провел ладонью по внутренней стороне и перехватил мою ногу, обвив ею свою талию. – У тебя есть семья, но я – последний из рода.

Мое сердце невыносимо защемило. Столь трогательное признание от едва знакомого мужчины. Его рука в перчатке продолжала ласкать чувствительную, нежную кожу. Едва он ущипнул меня, как из горла вырвался вздох удовольствия. Незнакомец хотел подразнить меня, но мою кровь почему-то всколыхнула острая боль.

– Следующая, – произнес он грубым голосом. Рука снова начала мучительное восхождение к моему центру. – Моя магия вызывает паническую дрожь у других, поэтому я крайне осторожен в ее использовании.

– И как же проявляется твой хаос? – Мой разум подсказал, что, возможно, он не фейри из Ночного народа. – Я имею в виду, в чем заключается твоя магия?

– Ах, не могу рассказать пока, иначе это испортит игру. – Он лукаво усмехнулся и отпустил запястья, чтобы обнять меня за талию, как вдруг его едва заметный жест большого пальца нашел влажный центр в моем теле. Я резко втянула воздух и вцепилась в его плечи, как в балласт, попавший в бушующий водоворот.

– С самого детства, – продолжал он, ласково поглаживая мою чувствительную плоть, – у меня была любимая сказка. Возможно, ты ее знаешь.

– Что… что за сказка?

– Не приходилось ли тебе слышать сказку о Певчей птичке и морском Змее?

Мое тело неожиданно замерло, застыв на месте. Он тоже перестал шевелиться, вцепившись пальцами в мое бедро безжалостной хваткой.

– Ты знаешь ее? – задал он вопрос жестким голосом.

– Мне… мне кажется, да. – От ужаса волосы зашевелились на затылке.

– А ты в курсе, чем на самом деле все закончилось?

Я быстро покачала головой.

Он громко расхохотался, но только в этом смехе прежняя нежность уступила проявившейся жестокости.

– Ты уже трижды солгала мне, Певчая птичка.

– Как ты меня назвал?

– А разве ты не хотела ей быть, Певчей птичкой, которую в конце не погубил Змей?

Он извлек бечевку, висевшую у него на шее и скрываемую туникой, а на ее конце – серебряная ласточка. Такая же яркая и гладкая, как в тот день, когда я бросила ее мальчику, заключенному в темнице.

Кровь застыла в моих жилах. Не успела я и глазом моргнуть, как его палец покинул ужасно интимное место под платьем и уперся в край маски. Время остановилось, когда в поле зрения попала заросшая щетиной челюсть, шрам, рассекавший верхнюю губу, пока соблазнительные глаза не стали безжалостными и порочными.

Маска с грохотом свалилась на пол.

Невозможно.

Мой рот открылся, прежде чем разум успел заставить его замолчать.

– Кровавый певец.

Его губы изогнулись в свирепом оскале. Острые, слегка удлиненные зубы вызвали в моей груди приступ панического страха.

– Ну здравствуй, любовь моя. Я же обещал, что приду за тобой. Ты уже поняла мою ложь? А я раскусил твою.

Поскольку он держал меня на одной ноге, мне с трудом удалось высвободиться из его захвата. Я закричала, падая на пол, и в следующее мгновение Кровавый певец перевернул меня на спину, а его тело навалилось сверху.

– Синяк? Так вот что у тебя на руке? Нет, не думаю. – Он задрал рукав своей туники и провел по руке, где под сгибом локтя виднелся шрам, идентичный моему. Та же самая руна, изображенная в прекрасном филигранном узоре. Бладсингер прислонил свое лицо к моей щеке. – Где мантия? Ты обещала сберечь ее.

Он расправится со мной, едва узнав правду. Я дернулась, пытаясь вырваться из его тисков. Эрик лишь крепче вцепился в меня, сжав запястья.

– Чего ты так боишься? Неужели передумала снова со мной встретиться?

– Иди к черту, – выплюнула я.

– Это невежливо, дорогая. – Крик вырвался из моего горла, когда он схватил меня за подбородок. – Спрошу еще раз. Где. Находится. Моя мантия?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь. – Бладсингер разочарованно щелкнул языком. – А вот твой отец, несомненно, в курсе, верно, Певчая птичка?

Я нервно поджала губы. Он сошел с ума, решив, что я возложу свои ошибки к ногам отца. Ни за что на свете не пожертвовала бы кем-то из своей семьи.

В ответ на мое продолжительное молчание он разразился ехидным смехом.

– Этого достаточно. Поднимайся.

Давно пора, мои дьявольские инстинкты напомнили, что я дочь воинов. Вместо повиновения я вцепилась ногтями в его лицо. Он, перехватив кисти, задрал руки над моей головой. В отместку я начала брыкаться изо всех сил, но Кровавый певец прижался всем своим телом. Мое колено искало слабое место, но прежде чем я успела высвободить ногу, Бладсингер приставил стилет[4] к моему горлу.

– Довольно. Все эти годы я полагал, что ты мечтаешь поскорее убраться отсюда.

Оскалив зубы, я прижалась лбом к его лбу.

– Тронь меня, и мой отец выследит тебя до самых глубин твоего адского королевства.

Его раскатистый смех отдавался по моему телу.

– О, милая. – Бладсингер провел пальцами, облаченными в перчатки, по моей щеке. – Именно на это я и рассчитываю.

Ублюдок схватил меня за волосы и рывком поставил на ноги. Я отчаянно кричала и билась, а в следующее мгновение мои запястья оказались стянуты мягким черным платком. Он то сплетал, то расплетал ткань, словно цепи, вокруг моей кожи. Я яростно сопротивлялась и дергала руками, но он, что-то мурлыкая себе под нос, крепче сжимал мои кисти. Подонок явно наслаждался борьбой.

Закончив связывать, Кровавый певец прижал меня к своей груди.

– Давай прогуляемся.

Я плюнула ему в лицо.

Издав отвратительный смешок, он схватил меня за подбородок, выгнув шею.

– Выслушай хорошенько все варианты дальнейших событий. Идешь со мной, или я прикажу своей команде перерезать всех до единого. Клянусь, эти пьяные фейри внизу даже не заметят их появления. Я обязательно натравлю самых отчаявшихся на эту твою милую подружку.