Л. Дж. Шэн – Искренне. Безумно. Навсегда (страница 7)
Мама с изумлением перевела взгляд с бисквита на дверь, возле которой гости сгрудились вокруг до смешного сияющей Дилан.
– Замуж? – Мама нахмурилась, набив рот воздушным маслянистым тортом. – Нет, Калличка, Дилан не замужем.
– Но она беременна. – Я указала на бывшую лучшую подругу, будто бы этого не видно аж с Нептуна.
Я понимала, что в моем тоне сквозит осуждение. У многих дети родились вне брака. Сейчас же не сороковые. Но Дилан всегда мечтала о пышной свадьбе. С золотой каретой, единорогами, белыми голубями и пятью платьями. Она хранила в ящике с нижним бельем аккуратно сложенные странички из «Вог» с цветочным оформлением, словно «Пинтереста» вообще не существовало.
– Верно, Калличка. Но детей зачинают не на свадебной церемонии. Я думала, ты это знаешь. – Мама нахмурилась и наклонила голову. – Мы что, ни разу не беседовали на тему пестиков и тычинок?
– А от кого ребенок? – Я завертела головой по сторонам.
Она уставилась на меня, как на помешавшуюся.
– Ну конечно же, от Такера Рида. А от кого же еще?
Они теперь вместе? Когда начались их отношения? В ту ночь, когда она застукала нас с Роу? А почему Роу вообще с этим смирился? Он очень воинственно относился к парням, которых считал недостойными его сестры. А в эту категорию входили все. Уверена, нос Такера был очень тесно знаком с кулаком Роу.
И еще… Дилан занималась сексом с Такером Ридом?! Он недоумок, но… вроде даже сексуальный? Я хотела немедленно разобраться с этой пикантной информацией во всех подробностях. Проблема в том, что я хотела обсудить это именно с Дилан.
Чертов. Такер. Рид. Я никак не могла уложить в голове эту новость.
Он был нашим обидчиком. Ну, теперь, полагаю, формально только моим. Опыт подсказывал, что Такер больше не откалывал значки от рюкзака Дилан и не чихал якобы случайно в ее еду в школьной столовой.
Словно почуяв наше присутствие, Роу и Дилан синхронно повернули головы и увидели нас с мамой.
Я, как истинно ответственный и рассудительный взрослый, решила, что сейчас самое время повернуться к стоящему позади человеку и с энтузиазмом завалить его всякой белибердой, чтобы придать себе равнодушный и занятой вид. Мне не хотелось, чтобы Роу и Дилан поняли, с каким ужасом я жду нашего неминуемого разговора.
Моей несчастной жертвой стал Лайл Купер, низкорослый плотник лет семидесяти, который каждое воскресенье ел с папой рыбу с картошкой фри за пивом.
– Лайл, ого! Давно не виделись. Давай-ка наверстаем упущенное!
Я прекрасно знала, что Роу и Дилан легкой походкой пробираются через людей к углу, в котором притулилась я. Точнее, легкой походкой сюда направлялся Роу, а вот Дилан ковыляла, качаясь из стороны в сторону. Они подошли к маме, которая стояла рядом со мной, а я пыталась вести беседу с Лайлом и в то же время подслушать, о чем они разговаривают.
– …соболезнуем вашей утрате, миссис Литвин. Мама передает привет… – Дилан.
– …боль притупится только со временем, и знайте, что мы всегда придем вам на помощь… – снова Дилан.
– …Артем – первый, кто искренне поверил в меня. – Глубокий баритон Роу обжигал мою кожу, как огонь. – Он увидел во мне потенциал, побудил меня действовать. Говорят, каждому ребенку нужен взрослый, который любил бы его, и еще один, который бы в него верил. Любила меня мать. А Артем… в меня верил.
Я все шевелила губами, и тут до меня дошло, что я болтаю с Лайлом, а он слушает, хоть и без особого энтузиазма. От беспокойства он нахмурил и без того морщинистый лоб и продолжал самозабвенно кивать. Я вообще по-английски говорю?
– …я просто хочу сказать, что Meat Loaf не стоило называть песню «Я бы сделал что угодно ради любви (но не буду)», ведь в чем смысл? – бредила я. Господи, заткните меня уже. Сию же минуту. – Ну, мистер Meat Loaf, очевидно, вы не сделаете ради любви что угодно. Слова «что угодно» не подразумевают исключений. Это как бы само собой разумеется, понимаете? Эту песню стоило назвать «Я бы сделал многое ради любви». Но, наверное, это название вряд ли бы так цепляло. Все дело в маркетинге.
Краем глаза я заметила, что Роу прижал пальцы ко рту, потешаясь над тем, как я только что кокнула остатки крутизны, которая во мне оставалась.
Лайл отпил пива, взглядом пытаясь уйти от разговора.
– Знаете, я вообще никогда не фанатела от Meat Loaf [4]. А вот от мясного рулета? Другое дело. Так себе из него артист. Сама я фанатка Спрингстина.
В его глазах появилось умиление, словно я – какая-то шестилетка, которая пытается произнести по буквам новое слово.
– Не волнуйся, Калла. – Он похлопал меня по руке, а я с трудом не поморщилась и не отдернула ее. – Тебе и не нужно быть умненькой. Ты весьма красива, как и твоя мама.
Именно в этот момент Дилан решила расстегнуть молнию своей мокрой цветастой ветровки и встряхнуть ее в мою сторону. Дождевые капли попали мне на платье и в глаза.
– Упс, какая я криворукая, – беззаботно пропела Дилан без тени сожаления. – Дождь сегодня льет просто бессовестно!
Я повернулась и столкнулась нос к носу с лучшей подругой.
От одного вида ее лица мне снова захотелось разреветься. Она была такой… Дилан. С настолько гладкой кожей, что выглядела, как персонаж, созданный нейросетью. Все ее черты были идеально пропорциональны и придавали ей сходство с греческой богиней. Широкая улыбка с ямочками, как у Джулии Робертс, и длинные тонкие ноги манекенщицы. Дилан напоминала мне Еву Мендес и выглядела сексуальной, даже когда смотрела на меня так, будто я только что избила детеныша панды его же бамбуковой палкой.
Желудок сжался в сотый раз. Я скучала по ней.
Скучала и до сих пор хотела добиться ее прощения. Ее любви, принятия и эксцентричных шуток.
– Не проблема, все ошибаются. – Веко дернулось четыре, пять, шесть раз. Не прошло и десяти секунд, а у меня уже появился нервный тик. Я протянула ей руку. – Спасибо, что пришла.
Роу стоял рядом с ней, но я еще набиралась храбрости, чтобы посмотреть на него. Дилан закатила глаза, но руку мне не пожала.
– Уф! – Она будто испытывала к себе отвращение, хотя даже не глядела на меня. – Иди сюда, надоедливая… мелкая… Кэл.
И дернула меня к себе, схватив за протянутую руку. Я влетела прямо в ее живот. Дилан стиснула меня в утешительных объятиях. Она будто приложила кислородную маску к моему лицу, вдыхая в меня жизнь.
– Я все еще злюсь, но страшно тебе соболезную, – пробурчала она, уткнувшись мне в волосы. Дилан ласково гладила меня по голове, и это прикосновение было до боли знакомым и отрадным. – Артем был нашим лучшим другом. Помнишь, как он разрешил нам учиться макияжу на нем?
– Да, – с трудом произнесла я, и на меня нахлынули воспоминания. – Мы были не такие уж мелкие. Лет по тринадцать вроде? Уже точно не маленькие милашки.
– Этому человеку синяя подводка шла, как никому другому.
– Твоя правда. – У меня задрожал подбородок. – Она подчеркивала его глаза.
Ну все, я сейчас залью все слезами, как шоу фонтанов Белладжио. Из глаз брызнули слезы, пока Дилан гладила меня по спине. От нее пахло как прежде: духами «Либре» от YSL, жвачкой и тем ароматом, который всегда витал в доме Касабланкасов – сытной итальянской едой.
– Дилан, – вздохнула я, обмякнув в ее объятиях, распадаясь на миллион осколков и зная, что она сумеет собрать меня воедино. – Как же больно.
– Знаю. – Она поцеловала меня в ухо, мокрое от соленых слез. – Три года назад я потеряла папу.
Дуг Касабланкас умер? И меня не было рядом, чтобы утешить подругу?
Я отодвинулась и быстро вытерла лицо.
– Что? Соболезную. Я даже не знала. Мама и папа… никто мне ничего не сказал. Я бы бросила все…
– Это я. – Дилан отстранилась, и мы словно пришли в себя после этих объятий. – Я просила их не говорить. Папа умер во время твоих экзаменов на втором семестре.
– Да какая разница? – с ужасом спросила я. – Я бы все бросила, чтобы поддержать тебя. Без лишних вопросов.
– Мне есть разница. Одна из нас должна добиться чего-то в жизни. Хотя… – Дилан окинула меня взглядом. – Похоже, мы обе ничего не добились. А как же твой модный колледж?
Ауч. Я прикусила щеку.
– Я сейчас разрабатываю план действий.
– Тебя всегда нужно было немного подтолкнуть в верном направлении. – Уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке. – Согласись, Пятнышко, мои мотивационные речи тебя вдохновляли.
– Да, в последние четыре года мне их недоставало. – Я шмыгнула носом.
Наступила неловкая пауза. Моя мать отошла к другим гостям, чтобы не мешать нам.
– Да пофиг. – Дилан выдохнула. – Ты та еще зараза, раз переспала с моим братом. Но… может, для меня это тоже случилось своевременно.
– Ты о чем? – нахмурилась я.
– Это стало отличным поводом разорвать с тобой дружбу прежде, чем ты разорвала бы ее со мной. – Дилан уставилась на свои кроссовки Adidas Superstars, усердно кусая губу. – Я не хотела переживать отвержение, как только ты бы поняла, что в большом городе полно суперклассных людей, с которыми тебе было бы веселее. Не хотела чувствовать, что стала недостаточно хороша для тебя.
Дилан с ума сошла, если думала, что кто-то, с кем я познакомилась в Нью-Йорке, мог посоперничать с ее крутостью, но я видела, что она не хотела говорить о нас. Я схватила ее за руки. Они обмякли в моих ладонях. Пора менять тему.