Л. Дж. Шэн – Искренне. Безумно. Навсегда (страница 9)

– Год назад открыл тут ресторан. – Роу взял кусок вишневого пирога и запихнул его в рот, не пробуя. – «Декарт».

Его французский акцент было невозможно не заметить. Как и мои соски, которые, видимо, одобряли его знание французского языка.

– Правда? Не слышала.

– Слышали в компании Мишлен. Дали три звезды. Мой ресторан – первый в штате Мэн удостоился этой чести. За это я только что получил премию Джеймса Бирда [6]. Думаю, это все сглаживает.

Сарказм ему шел. Черт, да ему пошел бы и пакет для мусора.

И опять же – почему он так хорош во всем, к чему прикасался? Это жутко раздражало такую, как я, чья жизнь представляла собой череду неудач, перемежавшихся походами в ближайший магазин и ночными просиживаниями в прачечной.

– А почему «Декарт»? – Я нервно кусала губы.

– «Тако Белл» уже занято. – Роу провел большим пальцем по нижней губе, и между ног у меня потеплело.

– Нет, почему из всех философов именно он?

Декарт был известен тем, что провел связь между геометрией и алгеброй. Отец восхищался этим философом и часто о нем говорил.

– Ты всегда такая любопытная? – возмутился Роу.

– А ты всегда такой высокомерный? – отбила я.

– Да, – без обиняков ответил он. – Я сделал на этом карьеру. Уродский характер – мое все.

– Ты же не всегда таким был, – напомнила я, выдержав его взгляд. – Когда-то ты скрашивал мои дни.

Я ужаснулась от своего признания. Оно вышло слишком искренним, слишком необузданным. Роу по-прежнему смотрел на меня отрешенно и равнодушно. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Должно быть, паршивое у тебя было детство, если ты так сильно полагалась на того, кому начхать. Возвращайся к Лайлу и мучай его дальше своими любопытными фактами с VH1.

– Знаешь, я лучше помучаю тебя. Ты ближе и, в отличие от Лайла, мне не нравишься. Так что придется тебе меня потерпеть.

Меня не волновала его пугающая репутация или тот факт, что обычно я напоминала жизнерадостный комок нервов, который просто пытался со всеми поладить. Такое поведение я ему с рук не спущу.

Роу быстро окинул меня взглядом и отправил в рот еще кусочек неопознанной еды.

– Ты покрасила волосы.

– Только кончики. – Я почувствовала, как краснею, и удивилась этому. Да, подростком я была влюблена в Роу, но уже переросла эти чувства. Я думала о нем, только когда он появлялся на экране телевизора или на обложках глянцевых журналов. – Индиго. Он символизирует печаль и скорбь.

– Я не спрашивал.

– А мне плевать, – парировала я. – Я не обижаюсь на твое грубое поведение, ведь я не одна из твоих телевизионных протеже.

– Если я перестану отвечать, ты уйдешь? – Роу хмуро потер подбородок.

Я прижала руку к груди.

– Эмброуз, ты ранишь меня в самое сердце. Я думала, мы поболтаем о том о сем.

Он промолчал, лишь положил еще еды на и так полную тарелку. В течение этих лет Роу открывал и возглавлял элитные рестораны по всей Европе. Места в них бронировали за полгода, но он не превратился в гастрономического сноба. Ему до сих пор нравились запеченные макароны с сыром и знаменитая лазанья его мамы.

Что до меня? Еду я выбирала так же, как жизненный путь, – неудачно. Обе эти стороны моей жизни были полны всякой дряни, и в итоге я всегда чувствовала себя паршиво.

– Я выбираю цвет по настроению, – вдруг продолжила бубнить я, хотя Роу явно не был нацелен на продолжение разговора. – До смерти папы кончики моих волос были желтыми. Я чувствовала себя довольно уверено. Смело ждала предстоящей недели. Думала, у меня еще есть несколько дней с ним.

Роу хмыкнул, давая понять, что слышит меня, но не выразил сочувствия. Облизав нижнюю губу, я сказала:

– Знаешь, я на какое-то время останусь в городе…

– Неинтересно, – насмешливым тоном перебил он.

– Не слишком ли самонадеянно, а? Я собиралась сказать, что хотела бы наладить общение с Дилан.

– Правда? Ха, похоже, это чувство не взаимно. – Роу поднес ко рту кусочек пирога из «Волмарта» и медленно его прожевал. Если вкус ему не понравился, он этого не показал. Роу равнодушно посмотрел на меня. – Она тебя презирает.

Ну, за это спасибо тебе, гаденыш.

Ладно, это нечестно. Я взяла на себя всю ответственность за случившееся. За прошедшие годы я сотни раз мысленно прокручивала ту ситуацию и смогла придумать лишь одно оправдание – в тот момент я совсем обезумела. Это все равно что проиграть все свои сбережения в казино.

– Может, она меня простит. – Я положила на тарелку булочку.

– А я, может, стану космическим ковбоем.

– Нет, не станешь.

– Но у меня больше шансов, чем у тебя, – дерзко ответил он, закинув в рот кусочек сыра. – Если ты надеешься добиться прощения Дилан.

– Похоже, ты несказанно рад тому, что я страдаю из-за ссоры с твоей сестрой, – прищурилась я.

– Несказанно? Нет. Чуточку? С этим утверждением я согласен.

Мимо нас пронеслись Лайл и Рэнди, владелец местного продуктового магазинчика. Они шмыгнули в забитую людьми гостиную и влезли без очереди за кишами. Рэнди оскалился и бросил на Роу злющий взгляд, в котором сквозило столько враждебности, что хватило бы и на ядерную бомбу.

– Привет, Касабланкас. Явился попортить еще одну прелестную достопримечательность этого городка? – Он почти плюнул Роу под ноги, пока мы стояли в очереди вдоль стола.

Ого! Какого черта? Роу же здесь как принц. Самый популярный парень в Стейндропе. Еще до того, как он стал американским Аленом Дюкассом [7], его все уважали и обожали, а гадкое поведение придавало ему загадочность и ауру плохого парня.

– Думаю, ее я пощажу. – Роу макнул бисквит в какой-то сироп, понюхал и закинул в рот. – Она не в моем вкусе и трещит без умолку.

Я была настолько ошарашена, что даже не успела как следует обидеться. Просто стояла и смотрела на него, разинув рот.

– Я не про Каллу. Я про этот дом. – Рэнди сжал свободную руку в кулак и шагнул к Роу.

– Болтай сколько влезет. Тебя, как всегда, никто не слушает, – с вызовом ухмыльнулся Роу.

Рэнди толкнул тарелку в грудь Лайлу и подошел к Роу, замахнувшись кулаком.

– Хочешь еще что-то сказать, шеф?

– Вообще-то да. – Роу приблизился к нему вплотную и с громким стуком поставил тарелку на стол. – Иди. На хрен.

Со всех уголков комнаты послышались вздохи, шепот, кто-то даже вскрикнул. А бедный Лайл, который, похоже, еще не оправился от нашего разговора про Meat Loaf, отпихнул Рэнди в другой конец гостиной, толкая его в грудь, словно разнимал драку в баре.

– Умерь свой пыл и прояви немного уважения к Артему. Сейчас не время это обсуждать, – цыкнул Лайл на друга, и они тут же растворились в толпе сплетников.

Все взгляды были прикованы к Роу, но никто не встал на его защиту.

– Это? А что именно? – Охваченная благоговейным страхом, я повернулась к Роу. – Чем ты так разозлил Лайла и Рэнди, милейших людей на свете?

Роу злобно на меня зыркнул.

– А почему бы тебе не спросить их?

Разве не очевидно?

– Потому что я не способна завести разговор, не превратив его в фестиваль любви ко всему, что связано с девяностыми, и, наверное, прочитаю им десятиминутную лекцию о первоисточнике Kiss from a Rose от Seal, а это, к слову, одна из лучших песен всех времен. Спроси любого, у кого есть уши.

– Ты ничего не можешь с собой поделать, да? – Роу раздраженно посмотрел на меня и покачал головой. – Ладно, дам тебе еще повариться в неизвестности.

– Ну и задница!

– Знаешь, я подумал о том же, когда вошел в дом и увидел, как ты стоишь спиной ко мне.

– Ты заигрываешь со мной или высмеиваешь? – топнула я ногой. Реально топнула. Как же невыносим этот мужчина.

– Ни то, ни другое. – Он взял тарелку и продолжил трапезу. – Просто констатирую факт, вот и все.