Квинтус Номен – Золотко партии (страница 34)
Но это было лишь небольшой неожиданностью, а вот то, что в начале марта внезапно «выстрелила» «Эвита» на Бродвее, меня удивило уже всерьез. И «Коламбмиа», купив лицензию, уже первым тиражом отправила в продажу триста пятьдесят тысяч дисков — а судя по продажам, был серьезный шанс на получение даже не «золотого», а платинового диска. Причем на диске не бродвейская версия была отпечатана, а «моя», та, которую мои детишки в «Радио-Сити» показали…
Впрочем, неожиданностей и без литературы с музыкой хватало. Например, первого апреля в Европе исчезло одно государство и на его месте образовалось два. Я же товарищу Семичастному под видом «разведданных» очень подробно расписала схему «Пражской весны», и советское руководство информацию проработали «правильно». Никто в дела Чехословакии открыто вмешиваться не стал (и тут в основном все же были причины экономические), но вот «побеседовать в кулуарах» с отдельными импортными гражданами люди Владимира Ефимовича смогли весьма плодотворно. И эти граждане, дождавшись, когда Дубчек поделит Чехословакию на Богемию, Моравию-Силезию и Словакию, провозгласили независимость Словакии.
Этот вариант я с Владимиром Ефимовичем тоже обсудила — высказавшись о нем как о «частном мнении простой советской девушки, которая не забыла, что каждый третий танк в Вермахте был чешского производства». И подкинула ему идею «показать, как предатели идей социализма сами себя в глубокую экономическую задницу запихивают». То есть я просто мысль вслух высказала, а нужные товарищи ее проработали, довольно хмыкнули…
На самом-то деле основной причиной того, что Леонид Ильич решил на чехов болт забить, была все же экономика. Можно было и дальше чехов кормить за счет Союза, но кормить китайцев оказалось в разы, на порядки выгоднее. А еще на Кубе (и тоже с моей — хотя и исключительно «технологической» — подачи) пришлось очень серьезно вложиться — и на ввод в Прагу советской армии просто средств не осталось. Ну а потеря доступа к чешской промышленности…
Да, у чехов промышленность была довольно неплохо развита, они много чего умели делать. Но, как товарищи из Госплана просчитали, эта промышленность даже Советскому Союзу была нужна не очень, а уж буржуям — и вовсе поперек горла стояла. Так что после того, как Союз, немцы из ГДР и венгры из-за явного форс-мажора тупо разорвали все ранее заключенные с Чехословакией контракты, у чехов начался первый этап отрезвления. Но тут уже Леонид Ильич, на них сильно обиженный (из-за того, что в тамошней прессе на него перед этим карикатуры оскорбительные публиковали), решил, что им стоит «получше подумать». Что же до промышленности — нас и дома неплохо кормят: в процессе сокращения численности работающих в легпроме тяжпром существенно производство нарастил.
Ну а то, что такое наращивание частично шло вообще «за мой счет», я сочла делом нормальным и к тому же лично для меня выгодным: народ стал больше денег получать и больше покупать в том числе и пластинок моих, и книжек. Да и в магазинах стало как-то получше, причем даже в продуктовых. Ведь и полмиллиона тонн аргентинской говядины на прилавках отразились заметно, но эти первые полмиллиона (всего-то по два кило на советское человеко-рыло) не столько прилавки заполнили, сколько дали стране небольшую передышку по части забоя скотины — и поголовье коров выросло на пару миллионов голов. А если учесть, что теперь мясо из Аргентины шло большей частью «по бартеру», это и определенную часть советской промышленности подхлестнуло. Как всегда, через задницу… в смысле, промышленность подхлестнуло большей частью полупроводниковую и через Кубу, но и другим отраслям «досталось».
А «через Кубу» это подучилось вообще случайно, благодаря тому, что я «придумала» парочку забавных электронных приборчиков. Правда, тот же диодный выпрямитель и придумывать было нечего, а вот тиристорный инвертор размером со средний чемодан… с большой, примерно такой, какой в мировой авиации считается «максимально допустимым» и весом в семьдесят кило я придумала. Причем уже здесь и с нуля сама придумала. На основе мощных тиристоров, которые начали массово в Брянске производить. А схему я не от балды придумывать стала, вспомнила кое-что… как раз про Кубу — и воспоминаниями в МИДе поделилась. А вспомнила я о глубокой энергетической заднице на «острове свободы» и просто задумалась о том, как можно было бы без нее обойтись. Задумалась — и придумала.
Вообще-то кубинцы, по моему мнению, были страной воинствующих лоботрясов. В принципе, все латиносы избытком трудолюбия не страдали, я и «родных» аргентинцев считала отъявленными лодырями, но даже на их фоне кубинцы очень сильно выделялись. В основном, конечно, черные кубинцы, как раз белые там работать умели (хотя и они не были готовы вкалывать от рассвета до заката), а вот прочие… Я «вспомнила» высказывание какого-то кубинского «революционера» на первом съезде тамошней компартии: «мы не для того воевали за независимость, чтобы работать не покладая рук» и «знала», что почти половина продукции легпрома «острова Свободы» производится в кубинских школах детьми, которых все же люди товарища Кастро пытались к труду хоть как-то приучить. Без особого, как я поняла, успеха: у меня был знакомый, который во студенчестве ездил на Кубу в составе студенческих отрядов помогать кубинцам в сафру тростник рубить — так он говорил, что «ленивая» советская студенческая дневная норма превышала норму целой бригады кубинских рубщиков, и если бы СССР не разработал, построил и оправил кубинцам сахароуборочные комбайны, хрен бы они миллионы тонн сахара смогли выращивать. То есть выращивать бы смогли, но собрать и переработать (хотя бы на сахар-сырец) — уже нет. Ибо «не для того они революцию делали…»
Но, во-первых, Куба была важна для политики, во-вторых, все же там и нормальных людей хватало, а вот с энергетикой там была просто жопа. И когда там янки устроили очередной «энергетический кризис», заблокировав поставки на остров нефти (на которой их электростанции работали), наш народ это довольно активно в сети обсуждал — и один человек высказал интересную идею. Абсолютно абстрактную, но я ее теперь «вспомнила» и придумала кучку не особо сложных приборов.
Куба — остров довольно влажный, там дождей много, а вот рек больших очень мало, так что вариант строительства ГЭС был «не вариант». Однако на острове и не самые маленькие горы водятся, по которым все же небольшие речки протекают — и если там поставить ГАЭС… Правда, для ГАЭС тоже энергия нужна, чтобы воду наверх качать — но там же горы… то есть как раз там, где такие электростанции можно поставить, как раз горы всякие. Не особо и высокие, но… Куба же расположена в зоне пассатов, там ветры почти постоянно дуют в горах, так что если понатыкать на вершинах ветряков, то получится очень интересно: когда ветер дует, насосы качают наверх воду, а когда нужно электричество, вода стекает через генераторы вниз — и все счастливы. А если учесть, что ветры там периодически становятся штормами и ураганами, то ветряки просто требуется «складными» сделать — и работенку по проектированию таких ветряков сделали как раз аргентинские инженеры. А я сделала инвертор, который может преобразовывать в переменный ток (и синфазный с внешней сетью) получаемый от ветряков через выпрямители ток постоянный. Хитрость моего заключалась лишь в том, что он спокойно преобразовывал ток, начиная с мощности киловатт в пять и до двухсот пятидесяти, а еще один (прямо скажу, не самый простой) приборчик анализировал частоту тока в сети и подключал или отключал подсоединенные к системе насосы так, чтобы потребление энергии насосами совпадало с производством ее ветряками. На каждый ветрогенератор (уже советскими инженерами спроектированный) ставился еще тракторный дизель в пятьдесят лошадок, а по цене вся установка (без башни) обходилось примерно в пять тысяч рубликов. Это с учетом стеклопластиковых лопастей винта (а алюминиевый винт один стоил дороже и его было решено вообще не разрабатывать). Ну, еще сколько-то денег на башни требовалось потратить, но в целом электростанция (только ветровая) получалась вполне бюджетной, да и в комплекте с ГАЭС (в которой насосы в силу специфики работы комплекса использовались отдельные) стоимость станции на сотню мегаватт получалась приемлемой — и на Кубе СССР приступил к постройке сразу пяти таких станций.
А Аргентина здесь каким боком-то была? Насколько я поняла из объяснений Терезы Рамиры, навестившей меня на предмет «уточнения» своей производственной программы на шестьдесят девятый год, в стране обстановка была, мягко говоря, не очень. Президент (с элегантностью носорога) старался все же страну развивать, но… я же говорила, что латиносы — народ в массе своей ленивый, так вот, чтобы производство увеличить, Хуан Карлос Онганиа не придумал ничего лучше, чем увеличить длительность рабочей недели на четыре часа — и это при почти десятипроцентной официальной безработице. И причина была в целом понятна: например в Кордове, которая стала уже «промышленным центром» страны, просто электричества не хватало на то, чтобы старые предприятия расширить или новые запустить. Но рядом (совсем рядом) были высокие горы, речки текли неподалеку — и аргентинский диктатор (скорее не сам лично, а какие-то его советники подсчитали), что постройка недорогих ГАЭС с ветряками поможет там быстро энергетическую проблему решить. А так как «решение» имелось только у Советского Союза…