Квинтус Номен – Золотко партии (страница 22)

Однако ругань по поводу фильма была лишь разминкой: бабуля мне прислала (по моей, естественно, просьбе, просто об этом никто в СССР не знал) еще целых три завода (то есть оборудование для трех заводов), причем даже официально стоимость поставки немного превышала сотню миллионов вечнозеленых — и по этому поводу меня «пригласили» к руководству. И вот тут-то ругань и началась, я половину зимних каникул провела на этих, извините за выражение, переговорах. И в конце концов я просто не выдержала:

— Дяденьки, а идите-ка вы все в жопу! Мне бабуля присылает что сама хочет, а хочет она мне все это присылать только потому, что в нас в СССР побывала и ей кое-что очень не понравилось. Мое дело — расписаться в получении, а то, что я все же занялась решением вопроса о том, куда все это поставить, можно расценивать как попытку разным ответственным товарищам помочь. Не хотите — ну и не надо, я бабуле скажу, чтобы она больше вообще ничего нам не присылала…

— Ты, Гадина, это… несколько растерявшись от моего натиска пошел на попятную Леонид Ильич, — не горячись. Станки, которые ты в Иваново отправили, все же стране очень нужны, так что…

— Так что давайте тогда не будем на меня бочку катить. Вы просто выделите для следующих бабулиных посылочек мне участок возле Загорского кирпичного: там глины много, туда, думаю, еще несколько кирпичных заводов воткнуть получится. А на постройку заводских корпусов у меня деньги, слава богу и «Мелодии» с «Молодой гвардией», есть…

— Да мы вообще не о том поговорить-то с тобой хотели: ты не можешь бабуле как-то намекнуть, что лучше нам другое оборудование, раз ей так хочется Союзу помочь, прислать?

— Можно подумать, что у вас никогда бабушки не было. Да плевать ей на Союз! Она помогает исключительно собственной внучке, причем помогает так, как она сама считает нужным! Если я ей скажу, что мне не розовое платьице хочется, а голубенькое, она скажет «хорошо, внученька» и купит розовое! Потому что ей виднее, что кровиночке на самом деле нужно, и спорить с ней себе дороже выйдет!

— А сразу это нам сказать?

— Да я вам неделю почти об этом талдычу: я не могу на бабулю по этой части повлиять. А так как то, что она присылает, в целом оказывается полезным, то лучше просто ее горячо благодарить и изо всех сил заводы, оборудование для которых она присылает, запускать. Причем молча: о том, что кое-что она к нам в СССР переправляет, никто за рубежом не знает, а если узнает, то хрен мы от нее чего вообще дождемся: ей это просто продавать уже не станут.

— Вот с этого и надо было начинать! — едва не взорвался товарищ Семичастный. — Именно с этого, — он повернулся к Брежневу: — Леня, пусть эта аргентинская бабка… извини, золотко, я просто погорячился… пусть она нам хоть завод по производству дощатых сортиров присылает: за одну линию по выпуску танталовых конденсаторов мы ей в ножки должны кланяться и благодарить, благодарить и благодарить. А за новый завод по производству кремниевых транзисторов всем Совмином на руках ее носить: она же не только оборудование прислала, но и подробное описание всех технологий… вот только кто ей все это на русский-то переводил?

— Техкарты я ей переводила… то есть себе переводила, а вот кто их там спер у американцев, я даже и не знаю. И я могу гарантировать, что бабуля сама не в курсе того, что, собственно, она нам прислала: с техническим английским у нее вообще никак и понять, что там было написано, она не смогла. Она еще у меня спрашивала, не напрасно ли она этому торчку заплатила с десяток килобаксов…

— Какому-такому торчку?

— Наркоману. Когда она договаривалась с Файрчайлд о поставке транзисторной линии, в офис завалился какой-то хмырь, его оттуда матом и пинками выгнали, а бабуле сказали, что это их бывший ведущий разработчик, но он к наркотикам пристрастился и его уволили. А вот заблокировать ему проход в контору не смогли: он как раз систему контроля доступа и разрабатывал сам. И периодически к ним заходит, милостыню у бывших коллег просит…

— Осень интересно.

— Ага. Только когда бабуля уезжала, он к ней подошел и предложил купить документацию по новейшим разработкам, которая сотни тысяч стоит, но он ее готов отдать за двадцать. А бабуля-то знает, что я полупроводниками интересуюсь, а тут — бывший ведущий, новейшая документация… Она ему десятку отдала, больше не смогла в банке снять — и вот…

— Ясно. Наши спецы говорят, что если там правда написана, то бумаги миллионов стоят… но как твоей бабуле Героя соцтруда присвоить за это?

— Никак, если там все правильно написано, то нужно о том, что у нас эти документы есть, помалкивать в тряпочку…

— Рассуждаешь как большая. Ладно, иди уже, по Загорску все документы мы до конца месяца оформим и тебе передадим. А если тебе бабушка еще что-то прислать захочет, ты все же нас заранее предупреждай.

— И как вы это себе представляете? Она же сначала присылает, и только потом говорит что и зачем.

— Ну ладно, ладно, успокойся, мы уже закончили ругань. Надеюсь, окончательно все перебранки закончили, а бабуле и от нас огромное спасибо передавай.

Домой меня отвезла тоже Елена Александровна, я все же за последние пять дней понервничала изрядно. Все же я подсунула нашим не разработку американской компании, а статью из американского «Электроникса», где подробно описывалась уже советская технология изготовления больших интегральных микросхем. Но мое объяснение все же прокатило, и это радовало. Правда, насчет того, что ругаться мы закончили, у меня имелись серьезные сомнения: пока еще в нашем правительстве были не в курсе тех договоров, которые я (от лица бабули) с китайцами заключила. А вот когда они это узнают… Может, все же уехать куда-нибудь подальше, новое кино какое-нибудь снять гениальное?

Но ложась спать, я сообразила, что такое бегство не поможет: я же кины быстро очень снимаю, а когда вернусь, мне могут и вдвойне люлей отвесить. А вот если все проделывать не спеша, скармливая руководству информацию маленькими порциями… Да и на Загорск у меня уже сформировались большие планы. А чтобы они осуществились… когда я начала засыпать, перед глазами всплыл ролик из ютуба, как раз мои «планы» и показывавший. Ролик в сопровождении довольно неплохой музыки — так что сон как рукой сняло. Я вскочила, бросилась записывать вспомненную музыку: ее стоит в ближайшее время в студии записать и на матрицу перегнать. Музыка-то дурацкая, но приятная, людям она наверняка понравится. Не всем, но вот молодежи она точно зайдет и какую-то копеечку мне принесет. Немного, но хоть сколько-то. А то я что-то совсем музыку забросила, как бы меня публика не начала забывать — а я должна быть все время на слуху. Как композитор и музыкант, чтобы никто даже случайно не подумал, что я буду иметь хоть какое-то отношение к задуманной мою авантюре. Не самой простой в исполнении — но которая позволит Советскому Союзу прилично так сэкономить драгоценной валюты. Очень прилично, если память меня не подводит (а она меня теперь никогда не подводит) то сэкономить получится всего лишь семнадцать миллиардов долларов. То есть все доходы с видаков тут покажутся лишь мелочью — но чтобы этого достичь, эти видеодоходы придется все же потратить. А объяснить руководству, зачем я это делаю, не получится — но пока бабуля «делает что захочет», я никому ничего объяснять и не стану. А потом — вот потом и посмотрим. И я даже знаю, на что именно…

Глава 9

Иваново — это крупный промышленный центр Советского Союза, широко известным тем, что там делали всякие очень нужные станки. И в частности, там делали могучие гидравлические прессы. Которые даже капиталисты покупали — но не потому, что они сами такие изготовить не могли, а потому что советский — сам по себе более тяжелый и «менее высокотехнологичный» — работал не хуже импортных, а стоил втрое дешевле. Правда, он для капиталистов стоил втрое дешевле: буржуям прессы эти продавали заметно ниже себестоимости, но продавали — потому что стране очень нужна была валюта, чтобы купить что-то такое, чего в СССР делать не умели.

Но когда появился товар, который не просто валюту приносил, а еще и пятьсот процентов прибыли давал, причем как раз в этой самой валюте, то тут все руководство буквально наизнанку выворачиваться стало, чтобы выпуск видаков как можно быстрее нарастить. И даже довольно многие сугубо оборонные предприятия подключились к программе выпуска столь нужных капиталистам приборов — но в любом случае выше головы пригнуть невозможно и оборонка на новые задания реагировала… странно. Впрочем, это уже было не моей проблемой, Вася купил практически готовый завод по производству печатных плат по какой-то новой технологии. То есть для нынешнего времени новый, мне-то аддитивная технология была прекрасно знакома — и этот завод теперь уже запускался в поселке Ветлужский. Место не я выбирала, а какие-то важные дяди из Минрадиопрома — и поселок они выбрали потому, что промышленности в окрестностях грязной не было, воздух чистый, а всю необходимую «химию» делали неподалеку, в Дзержинске (а «химии» там очень много требовалось). Зато с пуском завода (его на февраль запланировали) производство электронной части видаков должно было достичь (с учетом уже действующих производств) до более чем сотни тысяч комплектов в месяц, а «механику» распихали по горьковским оборонным предприятиям, так что в очень обозримом будущем можно будет и с уже дрожащих от нетерпения японцев копеечку валютную в приличных количествах выгребать.