Квинтус Номен – Старуха 4 (страница 52)

К весне сорок первого большую часть проблем «экономического характера» удалось решить, а совместно с КГБ получилось и существенно снизить остроту проблем с криминалом. Да, далеко не всё вышло исправить, но с уличным бандитизмом было практически покончено, а специалисты Лаврентия Павловича обещали и с экономической преступностью разобраться полностью уже до зимы. Сам Андрей Александрович в это верил не особо сильно, но во многие детали борьбы с экономической преступностью его просто не посвящали. Однако он все же смог заметить, что в процессе борьбы с ворьём как-то сильно ускорилось и выполнение задачи по сокращению населения Ленинграда – а это настраивало на весьма радостный лад…

С преступностью КГБ боролся не только в Ленинграде, а после того, как в НКВД силами специалистов КНБ была проведена тотальная зачистка от «троцкистов» и личный состав милиции на три четверти обновился, быть преступником в СССР стало делом крайне невыгодным. То есть мелкое воровство или пьяная драка без серьезных последствий тоже наказывались, но так, что даже сами «преступники» считали наказание и справедливым, и полезным: такие обычно приговаривались на небольшой срок к исправительным работам по месту жительства. То есть они на подсобных работах на стройках использовались, города и поселки в порядок приводили – иначе говоря, занимались физическим трудом на свежем воздухе. Лаврентию Павловичу даже рассказали о каком-то мужичонке, который раз в месяц специально напивался и бил стекла в горотделе милиции с тем, чтобы его направили на постройку детского городка в городском парке…

А вот если преступления были посерьезнее, то и приговоры резко изменялись: профессиональные преступники внезапно (и надолго) меняли место жительства на весьма отдаленные районы с крайне неблагоприятным климатом и уже там «наносили пользу Родине». А таких мест, где требовалось много неквалифицированной рабсилы, в СССР было много – так что уже осенью сорокового года железная дорога дотянулась до поселка «Рудник» на Воркуте и потянулась дальше, причем «конечной точкой» новой железной дороги должен был стать Магадан. А проигнорировать назначение на такую работу было крайне затруднительно: специальным распоряжением по ГУЛАГу при побегах заключенных их ловить живьем и возвращать в лагеря стало необязательно…

Отдельно предусматривались меры наказания к «расхитителям социалистической собственности»: за воровство в торговле сроки и меры наказания устанавливались такие же, как за бандитизм – и в том же Ленинграде три четверти сотрудников госторговли отправились осваивать безбрежные просторы Русского Севера. А так как при этом в обязательном порядке применялась и такая мера, как полная конфискация имущества…

Слухи о том, что происходило в «колыбели революции», очень быстро распространились (по крайней мере среди «заинтересованных лиц»), и последствия проявились исключительно быстро. Иосиф Виссарионович по этому поводу даже специальное совещание собрал и первым делом поинтересовался у Лаврентия Павловича:

– И что ты предлагаешь со всем этим делать?

– Я предлагаю радоваться. Старуха в свое время предупреждала, что за границу не только бывшие поляки рванут, а тут криминальный элемент за свой счет обеспечит американцам дополнительную головную боль, мы же точно при этом не пострадаем.

– А наплыв рабочих на стройки Сибири и Дальнего Востока нам только на пользу пойдет, – дополнил его Валентин Ильич. – Много они, конечно, не наработают, но все же пользу принесут. У нас за два месяца на Ишимском канале рабсилы в полтора раза больше стало, а уж на постройке ГЭС на Урале… думаю, в этом году семь штук досрочно закончить получится. Я уже не говорю о новых стройках в Забайкалье и на Алтае: мы-то мучились, думали, где для них рабсилу взять – и тут на тебе: сразу четверть миллиона человек резко возжелали в горах поработать.

– ГЭС новые – это хорошо, но…

– Другое интересно, – продолжил Лаврентий Павлович, – сейчас очень много любителей ударно поработать стали записываться на стройки в Корею. Товарищ Ким, конечно, очень этому обрадовался, но лично меня интересует, куда потом эти строители рванут.

– Куда-куда, – усмехнулся товарищ Тихонов, – туда же. Мне тут интересную новость из Каннына сообщили, это где мы сейчас помогаем товарищу Киму электростанцию строить. Так вот, на той неделе в порт зашло американское судно, вроде как с поломкой – но капитан просил руководство города связать его с товарищем Кимом на предмет переговоров об установлении торговых отношений. Предлагал продавать в Корею оборудование для электростанций, еще что-то…

– А ты-то откуда об этом узнал?

– А американец по-корейски-то вообще не говорил, нашего инженера пригласили переводчиком поработать немного… В общем, предлагали янки кое-что интересное, в основном по мелочи, но, как наш инженер понял, им нужно было, чтобы суда американские получили право захода в корейские порты. Причем, как янки подчеркивал, с туристическими целями, то есть пассажирские…

– И что на это сказал товарищ Ким?

– Я даже не знаю, успели ли тамошние городские власти ему это передать.

– Ясно, разберемся. А как там вообще стройки идут, я имею в виду в Корее?

– Вроде неплохо, Ирсен японским наследством очень грамотно распорядился. Правда, у него с техническим составом… там же практически все инженеры и большая часть рабочих у японцев обучалось и на оккупантов работали, так что определенное недопонимание нынешних задач у них наблюдается. Тем не менее в Корее начали свои электрические генераторы делать, пока небольшие, мегаватт так до четырех – но он уже в этом году планирует до зимы своими силами только ГЭС поставить мегаватт под двести. И угольные станции, уже мегаватт сильно за триста. Это не считая тех, которые мы ему помогаем строить.

– И?

– Он обещает, что в СССР поставит не меньше тысячи тонн вольфрама. Еще уже начал поставки кобальта, свинца обещает в этом году поставить минимум пятьдесят тысяч тонн, а то и сто, цинк опять же… А вот стали – у него по стали планы не выполняются, так что он пока и свои потребности не закрывает. Возможно, в следующем году…

– Надеюсь, что стали у нас и своей хватит.

– Я не успел сказать: он очень просит алюминий ему поставлять, в основном провода для ЛЭП. Электростанции-то он строит, а вот тратить медь на провода – это, по нашему общему мнению, неправильно. Но у нас и самих с алюминием…

– И он об этом точно знает!

– Да. Поэтому он предлагает нам помощь в постройке нового алюминиевого завода. То есть… людей он на стройку пришлет, у него же больше ничего сейчас нет…

– Посмотрим, это предложение нам нужно будет отдельно просчитать. Сам говоришь, что людей на разные стройки сейчас найти несложно…

Вообще-то у Валентина Ильича информация о том, что творилось в Корее, была несколько неполной. У товарища Кима отношения с «пособниками оккупантов» были весьма, скажем, натянутыми: он с одной стороны старался их ублажить, чтобы те работали на пользу стране, но совершенно им не доверял – и прилагал все силы для выращивания уже полностью патриотичных специалистов. Поэтому даже Вера ситуацию в Корее представляла себе лучше: в университете теперь только на химфаке обучалось с полсотни корейских студентов. Очень был специфический контингент: в основном это были мужчины в возрасте лет двадцати-двадцати пяти, из числа бывших солдат армии Кима, с образованием в лучшем случае начальным – но готовые осваивать новые знания чуть ли не круглосуточно. Так что тут очень пригодились старые наработки профессора Зелинского по подготовке рабфаковцев – и опыт Веры Андреевны по обучению школьников.

Причем тут опыт Веры был даже важнее, и вовсе не потому, что она «лучше знала, как детей обучать», а потому, что она – в отличие от старого профессора – очень хорошо представляла, какая может получиться польза Советскому Союзу от взаимовыгодного сотрудничестве с Кореей. И из-за этого материал давала корейцам несколько… своеобразно: ведь она сейчас готовила не ученых, а технологов и просто техников. И обучала она корейских экс-солдат не как школьников, а как все же зэков в трудовых лагерях, поскольку для людей взрослых именно такие навыки и требовались: их не нужно было заинтересовывать, а требовалось заставлять усваивать знания. И сами корейцы такой подход считали правильным… Да, университет – не техникум, но Вера понимала, что подготовить в разумные сроки из бывшего крестьянина или даже рабочего даже качественного технолога химического производства – дело практически безнадежное. То есть иногда и такое получиться может, но это если только с самим человеком повезет, а «везло» ей очень редко.

А Виктор у себя в институте тоже «на Корею» работал: после того, как у Веры сотрудники раскрыли все «тайны корейского угля», «Химавтоматика» разработала несколько установок по получению из него не только жидкого топлива, но и некоторых более интересных продуктов. Интересных, в первую очередь, для именно корейской промышленности. Точнее, для обеспечения этой промышленности электричеством.

В СССР с электричеством стало заметно лучше, установленная мощность одних лишь угольных электростанций на конец сорокового года перевалила за двадцать четыре гигаватта. Еще почти шесть гигаватт числилось за различными ГЭС, но они, конечно, большей частью работали только в маневровом режиме, к тому же зимой энергии давали крайне мало. Просто потому, что уже сотни небольших ГЭС изначально строились в режиме «суточного регулирования» и воды в водохранилищах для работы зимой запасти не могли. «На местах» еще довольно широко использовались ветряные электростанции (особенно много их было в Крыму понастроено), но такие хороши разве что для обеспечения освещения в деревне.