Квинтус Номен – Шарлатан 4 (страница 9)
Я, конечно, очень «вовремя» занялся расширением института: август, все молодые специалисты в стране уже к работе по местам распределения приступили, а специалисты «старые» в новых, выделенных им квартирах окончательно обустроились и место работы срочно поменять явно не рвались — так что если кого и удавалось на работу в институт сманить, так это были люди «с ограниченными возможностями» в основном. Очень «ограниченными»: в стране без работы сидели главными образом матери младенцев, получившие «по беременности» свободное распределение или жены выходящих в отставку офицеров-«двухлетников». В принципе, и сами такие офицеры определенный интерес представляли, вот только математиков среди них что-то подыскать не удавалось, а самим их переобучать было делом непростым и очень небыстрым. Но деваться-то мне было просто некуда и приходилось действовать по принципу «лопай, что дают»…
Хорошо еще, что получилось заметную часть работ перевалить на другие институты. Например, Людмила Всеволодовна Келдыш согласилась (правда, «в порядке эксперимента») заняться разработкой одной не самой простой программы, а парни из политеха с удовольствием согласились заняться разработкой «большого графического терминала». Но на этом «спихательные возможности» у меня и исчерпались: Зинаида Михайловна лично мне позвонила и, даже не вспомнив никого их представителей мировой экзотической фауны, сказала, что «денег больше нет». Впрочем, поинтересовалась, а не придумал ли я какого-нибудь нового источника этих самых отсутствующих денег — но тут я ни её, ни себя порадовать ничем не смог.
Немножко порадовали меня товарищи из «опытного КБ» при полупроводниковом заводе в Шарье: им на опытные работы МПС все же средства выделил довольно приличные, а когда я рассказал им кое-что про «полупроводники из будущего» (понятное дело, на «будущем» вообще не заостряя), они решили «попробовать»: я ведь с ними не просто красивые истории про приборы рассказал, а еще и некоторые «экономические перспективы» обрисовал — а народ еще все же не забыл про «эффект Шарлатана» и исследованиями занялся. Конечно, быстрой отдачи идея вроде бы не сулила, но люди в стране уже как-то привыкли «планировать на долгую перспективу» и срок в пару пятилеток их не пугал. Тем более не пугал, что кое-какие «результаты, наверняка заслуживающие орденов» по их прикидкам можно было получить уже в ближайшие год-два…
В районе уборка зерновых началась десятого июля и закончилась в двадцатых числах августа, и уже двадцать седьмого я закончил заполнение карты. Результат работы меня не то чтобы сильно удивил, но некоторые детали все же оказались неожиданными. Да, урожай на полях рядом с лесами (которых в районе все же довольно мало было) оказался выше, но выше все же ненамного — но вот в некоторых местах, из числа тех, которые нельзя было назвать «расположенными поблизости от леса», он явно выбивался из общей картины. И особенно сильно это выбивание проявилось на пшенице и даже в заметно большей степени на овсе. А так как район я уже успел изъездить вдоль и поперек и примерно представлял, что там могло так сильно повлиять, то и выводы сделал соответствующие. Правда, пока объяснения (научного) я не видел, но пусть уж этим биологи занимаются, тем более, что парочку нужных в данном случае биологов я смог найти из числа выпускников московского лесотехнического института.
А суть «аномалии» заключалась в том, что вообще-то в районе (да и во всей области) сосны были не очень-то и распространены — но кто-то когда-то зачем-то вдоль двух дорог высадил защитные полосы как раз из сосен — и вот поблизости от этих дорог пшеница и овес дали заметный прирост урожаев. Статистически заметный, хотя я пока не исключал и вероятности того, что на урожаи и другие какие-то факторы повлияли. Возможно, вообще пока никак не учтенные: мало ли, может ленивые мужики удобрения поблизости от дороги просто свалили. Однако дорог-то полевых в районе было много, а на карте выделились только относительно узкие полоски полей вдоль сосняков. Так что пока все выглядело так, что достоверного заключения о причинах получения именно таких урожаев на каждом поле сделать невозможно — о чем мне и заявил приглашенный для изучения получившейся «карты урожая» специалист из Тимирязевки, но у меня мнение было другим: как вытаскивать именно достоверные данные из очень неполной выборки, я себе прекрасно представлял. Но, похоже, пока это представлял сейчас вообще один…
А уверенности в том, что я «иду по правильному пути», мне сильно добавила тетка Наталья: она точно такой же сбор информации по результатам полевых работ учинила уже в своем, Павловском районе, и в начале сентября сама ко мне в Пьянский Перевоз приехала с несколькими коробками дискет:
— Вовка, я тут слышала, что ты что-то про урожаи изучать стал, и мы у себя в районе решили, что ты и нам их повысить поможешь. Я распорядилось все то же, что ты тут по полям собирал, о наших полях записать, все колхозы это проделали… уж извини, я там сказала, что это Шарлатану нужно, тебя не спросясь…
— Нужно, очень нужно. Мне любая информация по полям, по севообороту очень пригодится…
— Да? А по севообороту я собирать не говорила… если мы это к праздникам подвезем, нормально будет? Просто раньше точно не успеем: сейчас как раз уборка картошки и капусты пошла, весь народ в полях…
— Вполне, я все же полный анализ вообще буду, скорее всего, зимой проводить. Сейчас только некоторые предварительные результаты получились…
— А какие? Может, их мы тоже использовать сможем? Сейчас ведь еще рожь сеем, а может зря?
— Озимую?
— Нет, под весеннюю пахоту.
— Тогда точно не зря. Мне тут биологи сказали, что и земля улучшается по структуре, и азота в почве добавляется, и калия…
— С удобрениями у нас хорошо… то есть неплохо. В смысле, терпимо, разве что, агрономы жалуются, фосфора не хватает. Чудно выходит: есть в области свой суперфосфатный завод, а удобрений хрен выбьешь фосфорных. Я как раз вот о чем тебя попросить хотела-то…
— Но я же удобрениями вообще не распоряжаюсь.
— Ну… да, я просто подумала, а вдруг получится.
— С суперфосфатом точно не помогу, но если шлак с Ворсменского металлического…
— На нем и живем, даже две новых шахты заложили в соседних районах, но ведь мало его, мало!
— Я что-то не пойму: вроде сейчас в Апатитах фабрику на полную мощь запустили…
— Ну да. Только сейчас все удобрения оттуда в прииртышские степи отправляют: там вроде земля-то хорошая, но как раз с фосфором вообще беда, вот нам и не достается ничего.
— Хорошо, что напомнили: нужно будет в следующем году и там такое же исследование провести. А пока… я тут результаты по своему району посмотрел, и увидел одну забавную вещь: вдоль дорог, соснами обсаженных, урожаи пшеницы и овса на двадцать процентов выше получаются. Но только в полосе метров в двести от сосен.
— Сосны, говоришь? Сосны — это интересно, вот только где бы их взять? В области их немного.
— У меня тут две девчонки работают, выпускницы лестеха московского, они говорили, что в Подмосковье где-то несколько лесных питомников, в которых как раз сосны выращивают, заложено. Там же, в Подмосковье, леса вообще почти полностью сведены были, сейчас стараются их восстановить, так что, думаю, если с теми питомниками связи наладить…
— А где? Ты, как я понимаю, туда точно не поедешь.
— И не ошиблись. А насчет где эти питомники… пойдемте, с девчонками поговорим. Даже если они сами не знают, то наверняка знают тех, кто знает. А коробки с дискетами пока оставляйте, я, как данные к себе с них перекачаю, вам обратно сам их завезу…
Уж не знаю, кто придумал, что институту самолеты потребуются, но придумано это было здорово. И к ноябрьским в авиаотряде самолетов стало уже семь: мне в Шахунье («специально для Шарлатана») три «Сокола» сверх всяких планов изготовили. И самолеты летали вообще на землю опускаясь разве что для дозаправки: в Шарью теперь регулярный ежедневный рейс из Пьянского Перевоза выполнялся, два «Сокола» летали по Среднему и Нижнему Поволжью, а «Буревестник» почти каждый день летал в Москву и дальше, вплоть до Минска и Бреста. Причем в Белоруссию полеты выполнялись даже не «в интересах института сельхозавтоматики», а в основном перемещал тамошних специалистов в Шарью и обратно инженеров из Шарьи в Минск и Брест — где тоже заводы полупроводников заработали. Просто регулярных авиарейсов (кроме «моего») в Шарье не было, а тамошние инженеры успели по части полупроводников много интересного разработать. Но разработать они это интересное разработали, а вот запустить разработки свои в серийное производство у них возможности не было: завод-то был сугубо МПСовский и занимался выпуском исключительно силовых диодов для локомотивов (ну и для прочей железнодорожной техники и автоматики). Я даже по производственным планам этого завода с товарищем Бещевым по телефону пообщался, но насколько Борис Павлович проникся моими аргументами, было совершенно непонятно.
Точнее, было непонятно, сумеет ли он из своих министерских фондов вытащить довольно приличную сумму, необходимую для расширения завода — а Зинаида Михайловна, когда я ей попытался намекнуть, что заводик может и побольше всякого полезного для страны делать, ответила твердым «нет». Ну нет, так нет, все же государство, как любили говорить в моей молодости (первой молодости) — не дойная коровка. Однако последний тезис почему-то распространялся очень не на всех советских людей…