Квинтус Номен – Шарлатан 4 (страница 10)

Но пока что я никак на то, что некоторые товарищи были как-то сильно «равнее других», повлиять не мог, да и не мое это было дело. Хотя некоторые мысли у меня появились сразу после того, как в Пьянском Перевоза был торжественно пущен Дворец Культуры. Дядька Бахтияр остался верен себе: хотя жилые дома он все же спроектировал не очень похожими на какие-нибудь ханские дворцы, при взгляде на этот Дворец Культуры и сомнений не возникало: это — именно Дворец, с большой буквы Дворец. Как говорится, хорошо быть пенсионером, на высокое начальство можно внимания вообще не обращать — и он и не обращал. Я даже примерно не мог себе представить, во что ему сооружение такого дворца обошлось, но Зинаида Михайловна на это денег не пожалела. К тому же речка Пьяна — она протекает по очень интересным местам, там — почти что рядом с Пьянским Перевозом — месторождение довольно красивого камня давно уже разрабатывалось — и здание было целиком в этот камень и одето.

Но главным было то, что во Дворце кроме театрального и — отдельно — кинозала было предусмотрено много помещений для культурного отдыха иного вида: в нем и очень приличное помещение районной библиотеки было сделано, и множество комнат (и небольших залов) для разных кружков. А чтобы эти помещения без дела не простаивали, в них разместили в том числе и неплохую музыкальную школу, организовали что-то вроде дворца пионеров — и набрали туда множество специалистов именно по части культуры. По крайней мере в новом микрорайоне только преподавателям музыки (поголовно — выпускникам Горьковской консерватории) было выделено двенадцать квартир. Правда, к Новому году только семь из них было занято, но местные власти на следующий выпуск уже студентов «зарезервировали», я у меня было абсолютная уверенность в том, что никто из получивших сюда распределение, не убежит.

Не убежит и потому, что музыкантам вообще-то редко где сразу жилье предоставлялось, а еще потому что хотя официально Пьянский Перевоз считался селом, он на глазах становился хотя и небольшим, но городом. В плане именно «городских удобств», включая и регулярный авиарейс в Горький. И даже с телевидением в Перевозе стало лучше, чем в областной столице: после того, как в Горьком поставили за Кузнечихой «шуховскую башню» высотой в триста пятьдесят метров, передачи Горьковского телецентра (оба канала) теперь и тут неплохо ловились, а я еще подсуетился и в селе свой «телецентр» организовал. Башню, правда, поставили даже пониже чем в Москве, всего сто двадцать восемь метров (я просто попросил «выстроить такую же, как на берегу Оки стоят») — но они обеспечивали уверенный прием еще двух «местных» каналов. И по одному просто крутили записанные на видеомагнитофон фильмы, а по другому доносили до населения местные новости и показывали творчество местных же «самодеятельных» коллективов. И, откровенно говоря, именно «самодеятельность» народу больше всего и нравилась…

Студия, как и прочие «культурные заведения», разместилась во Дворце Культуры, и когда эта самая культура оттуда по району поперла во все стороны, я решил и на культуру внимание обратить. И сначала обратил в своей прежней манере: разослал по издательствам письма с просьбой сообщить планы выпуска разной литературы и затем в местную библиотеку сколько-то новых книг отгрузить. Плотно прошелся по букинистическим (и пообщался с самими букинистами) — и приобрел для библиотеки немало книг уже старых (включая, среди всего прочего, и полный комплект Энциклопедии Брокгауза и Ефрона). Правда, с этой энциклопедией вышло странно: часть была полными томами, другая — досталась мне в «полутомах», но в любом случае именно полный комплект далеко не в каждой даже областной библиотеке имелся.

Вот только все равно полки библиотеки оказались наполнены меньше чем наполовину. В принципе, это было и не особенно страшно, ведь книги в стране каждый год печатались и надолго полки пустыми не останутся — но, вероятно, я потихоньку начал превращаться в какого-то перфекциониста и меня вид пустых полок раздражал. И мне пришла в голову идея наполнить их, не дожидаясь, пока многочисленные издательства напечатают нужное количество разнообразной макулатуры. Изложил свою идею сначала заведующей библиотеки, затем поговорил с ребятами из обкома комсомола…

Вообще-то издание «Юного Шарлатана» все еще продолжалось, хотя тираж теперь стал довольно скромным. Однако в редакции все еще несколько человек работали, и работали в целом неплохо. Но мне было важнее то, что коллектив полностью состоял из молодежи — а с комсомольцами-энтузиастами работать было легко и приятно. Тем более приятно, что у меня в институте прямо в кабинете стоял терминал вычислительной машины и отдельно машинка для подготовки информации на дискете. На которой уже можно было запустить простенький текстовый редактор…

Писатель из меня, конечно, никакой, но буквы-то я на клавиатуре набирать умею. Да и вроде на память пока не жаловался, так что набрать небольшой фантастический рассказик и отнести его в редакцию «Шарлатана» мне труда не составило. Я, конечно, вовсе не собирался переключаться на зарабатывание денег литературным трудом, но в качестве «затравки» такой рассказик мог бы и сработать. А талантливой молодежи в стране ведь пруд пруди: если им показать направление приложения сил, то сил эта молодежь столько приложит, что хоть беги…

Здесь еще один важный фактор должен был сработать: когда-то лично товарищ Сталин сказал (и его очень много людей услышало), что «пусть Шарлатан делает что захочет». Так что сразу мои «фантазии» никто запрещать не станет, а когда процесс «охватит народные массы», то запрещать будет просто поздно. И я ведь точно знал, кому моя инициатива встанет поперек горла — а в том, что она именно так и встанет я вообще не сомневался. Потому что перед рассказиком в журнале были напечатаны очень специфические условия, которым были должны следовать все «юные творцы». Точнее, очень простые условия, и касались они не только литературы…

Глава 5

Все же мощные компьютеры и приличные накопители, хранящие довольно много разнообразных данных — это штука исключительно полезная. Вот только чтобы эти данные всерьез проанализировать, нужны соответствующие программы, а с этим было пока не особо хорошо. Я написал одну программку, позволяющую делать корелляционный анализ по нескольким факторам, но пока что я мог такой анализ провести максимум по пяти параметрам — а этого, для получения хоть сколь-нибудь достоверных выводов, явно было недостаточно. Однако все же кое-что мне вычислить удалось, и привлеченные к работе биологи очень этими выводами заинтересовались. Правда, пока их интерес оставался исключительно «академическим», но нашлись люди, которые «академиев не кончали», зато были крайне заинтересованы в получении результатов — и во главе группы «заинтересованных» встала тетка Наталья.

У нее интерес был чисто прагматический: район, хотя план по сдаче сельзхозпродукции и выполнил, но едва-едва, причем при этом «допустил перерасход ГСМ» примерно тридцатипроцентный, и из-за этого доходы колхозников оказались заметно ниже желаемых. Да, бензин, солярка и масло стоили пока что копейки — но все тут упиралось в «фонды»: страна топливо колхозам выделяла в четко ограниченных объемах, так что дополнительные «объемы» пришлось приобретать у «соседей», к тому же большей частью у не самых близких, а вовсе не за деньги. Так что прилично пришлось потратиться и на перевозку, и немалый объем «материальных благ» пришлось поставщикам сверхнормативного топлива отдать. В основном — корма для скотины, а чтобы своя скотина от голода не померла предстоящей зимой, в районе все колхозы прилично снизили выдачу «натурпродукта» по трудодням…

И тут «всем известный Шарлатан» занялся исследованием вопроса, как урожаи повысить, не сжигая кучу дополнительного топлива: ведь тому же комбайну солярки нужно одинаковое количество для уборки урожая что в двенадцать центнеров с гектара, что в двадцать два. Конечно, грузовикам, которые урожай вывозят, солярки нужно будет уже побольше — но государство-то «топливный норматив» устанавливало не на гектары полей, а именно на собранный урожай!

Правда, институтские «лесники» тетке Наталье сразу же пояснили, что быстрого результата получить не выйдет, так как какой-то минимальный эффект можно будет заметить только лет через пять — ну, это если сосны высаживать. Но есть вариант и побыстрее — и она решила для начала именно «быстрым вариантом» заняться: сажать вдоль полевых дорог не сосны, а липы. Для начала липы, причем только по одной стороне дороги. А мне «лесники» сказали, что «в принципе выводы у меня получились верные», просто я получил данные о сосновых посадках, которым уже лет пятнадцать было. А в них основным фактором, влияющим на повышение возле них урожаев, было то, что подстилка лесная там уже достаточно толстая образовалась:

— В сосняке подстилка образуется толщиной до двадцати сантиметров, так как хвоя перегнивает очень долго, в среднем не меньше восьми лет. И такая подстилка впитывает и удерживает очень много воды, которая увлажняет окружающую почву в радиусе уже метров ста, а то и больше — но чтобы такая подстилка образовалась в молодом сосняке, деревья должны расти лет пятнадцать. А липовый опад перегнивает уже через год, но хотя в липовом лесу подстилка получается из-за этого довольно тонкая и воду удерживает плохо, липа уже года через три начинает вытаскивать питательные вещества из довольно глубоких слоев земли и как раз с опадом эти вещества быстрее по окрестным полям разойдутся. Жалко, что у нас нет в районе, да и вообще по всей наблюдаемой территории сосняков со вторым ярусом из липы: такой, похоже, в средней полосе будет сильнее всего на урожайность влиять и положительном направлении…