Квинтус Номен – Шарлатан 4 (страница 52)

— И зачем ты меня от работы отрываешь, потомок гиены и ехидны? — она с большим подозрением посмотрела на довольно толстую папку с бумагами, которую я держал в руках. — Денег у меня нет и не ожидается, по крайней мере до конца года так точно не ожидается. А ты, между прочим — мне Наташа Резникова сказала — еще по тратам на свой балалаечный завод не рассчитался.

— Так мы же вроде договорились к зиме? К зиме точно уже рассчитаюсь, но я вообще не за этим пришел. Ради таких грошей стал бы я столь уважаемую женщину от дела отрывать?

— Это верно, ты всегда приходишь миллиарды выпрашивать. Ну, рассказывай, даю тебе пятнадцать минут, даже десять — нечего тебя баловать. Итак, сколько? Ответ: нет и пошел вон.

— Да я вообще не за деньгами пришел. Просто сидел я, думал обо всяком, и вот что подумал: непорядок это, что такая многоуважаемыя женщина, как вы, ходит как последняя оборванка без золотой звездочки на лацкане. И решил, что если Зинаида Михайловна такую звездочку к следующему лету не получит, то это будет вообще вопиющей несправедливостью. Кстати, Ю Ю тоже придерживается такого же мнения, так что вы к телефону не тянитесь.

— Вот был болтуном… ладно, все же пятнадцать минут, слушаю.

— Сначала давайте посмотрим вон на эту карту. Вот тут, возле Новинок, я имею в виду как раз Новосельцевские Новинки, если вглубь истории копнуть, мы можем построить небольшое такое водохранилище, совсем небольшое, гектаров на тридцать и глубиной метров в пять.

— А я знала, что когда-нибудь ты окончательно спятишь, только законченный псих будет строить водохранилище на… Так, сколько тут до Оки?

— Сто с лишним метров по вертикали.

— Не, все же не спятил еще. То есть не совсем спятил: там хоть ручей-то какой есть? Я мимо сколько раз проезжала, но вроде не замечала.

— Нет ручья, но он нам и не нужен. А вот что нам точно нужно, так это ваши знания и умения управлять… я думаю, ваше прежние знания и умения управлять предприятиями КБО. Потому что нам потребуется очень много столбов бетонных для строительства ЛЭП на сто киловольт, изоляторы опять же, потом трансформаторы, еще кое-что по мелочи.

— Кончай трепаться, время выходит, так что сразу к выводам переходи.

— В области малых электростанций на пятьсот шестнадцать мегаватт, и работают они с КИУМ меньше двадцати четырех процентов, хотя могут до девяноста выдавать. Если — теперь вот на эту карту посмотрите — эти электростанции двадцатикиловольтными линиями объединить вот в такие кусты, а потом к Новинкам от узлов пробросить уже ЛЭП киловольт по сто, то в Новинках у нас получится… теоретически получится ГЭС мощностью уже мегаватт под семьсот. И мегаватты эти она будет выдавать тогда, когда в сети будет пиковая нагрузка, а в мирное сплюшечное время она будет повышать КИУМ всех электростанций путем закачивания воды из Оки в верхнее водохранилище.

— Выглядит красиво. Ты предварительные сметы принес?

— На все, кроме самой ГЭС с водохранилищем, вот, на досуге посмотрите. Нам потребуется для начала семьдесят пять тысяч столбов по двадцать четыре метра, около двадцати тысяч столбов по двадцать семь, трансформаторов повышающих шестьсот двадцать две штуки…

— Я грамотная, сама почитаю. Семьсот, говоришь, мегаватт пиковой мощности?

— Если пик считать десятичасовой, то тут и на гигаватт можно замахнуться…

— Мальчик, иди-ка ты… к Резниковой, пусть она тебе разбросает загрузку бетонных заводов.

— Она не разбросает, водохранилище целиком бетонировать придется, и у меня уже есть предложения, как нам хотя бы тут сэкономить процентов пятьдесят на цементе.

— Пусть столбы просчитает и разбросает.

— И снова повторю: не разбросает, ей разбрасываться нечем, нет у нас заводов, которые столько столбов изготовить смогут. Да, смета на типовой завод в приложении четвертом…

— А ты, когда ко мне пришел, ухи воском залепил? Я же тебе сказала: денег нет!

— Это вы их залепили, не иначе: я же сказал: пришел не за деньгами. Через неделю, даже меньше, в следующий понедельник открывается ярмарка в Лейпциге. На взятки устроителям я деньги найду…

— Так, а взятки-то зачем?

— Это на крайний случай: если наши там провалятся с треском, я за взятку хоть какую-то медальку с них выпрошу — а потом везде на балалайках наших буду писать, что они эту медаль получили в далекой и страшной загранице…

— Мне даже интересно стало: что ты там выставлять собрался? То есть что, я знаю, а вот как… А раз я без отпуска уже четвертый год, причем из-за тебя, то все же в этот раз отдохну, как раз в Лейпциге. И если мне там не понравится…

— То я от удивления в обморок упаду и вставать из него до весны не буду.

— Даже не думай, тебе еще перед Наташей отчитываться. Ты мне бумаги все, что хотел, принес? Тогда… время вышло, вали отсюда и не мешай серьезным людям работать. Тебя, если что, по какому номеру ловить?

Сам я, конечно, в Лейпциг не поехал, да и кто бы меня за границу бы пустил с моими-то допусками? Опять же: жена учится, ее оставлять одну дома, а самому развлекаться как-то некузяво. Но мне все же было очень интересно, как на выставке дела обстоят и поэтому отправившиеся туда музыканты мне каждый вечер звонили и докладывали о том, что происходит. Из представительства Минместпрома при ярмарке звонили (Зинаида Михайловна специально выделила средства для международных звонков), и звонили не только мне. Потому что дела там происходили очень интересные.

На ярмарку мы отправили почти два десятка разных элетрогитар, включая три басовки. А остальные были действительно разными: со сквозным грифом и «приставным», на винтах, формы совершенно различной, от классической до корпуса в форме бычьего черепа (это я вспомнил сибирскую группу Otyken из моего прошлого будущего), большинство гитар были представлены с вариантах с тремоло-рычагом и без него, ну и раскрашены они были весьма разнообразно. Но если только на раскраску смотреть, то «обычных» гитар туда уже за сотню музыканты взяли, и они там пятью составами давали концерты буквально с открытия ярмарочного дня и до его завершения, так что получалось (поначалу) по пять концертов в день. Именно поначалу: уже на третий день ярмарки местный концертный зал договорился, что концерты там будут даваться, причем не «коротенькие», как на ярмарке, а «полнометражные» — что само по себе приносило стране (и музыкантам тоже) приличную копеечку.

Вся музыка, которую наши музыканты на этих концертах исполняли, была предварительно записана на пластинки, и специально для ярмарки в Ветлуге на местной фабрике наштамповали пять тысяч экземпляров с «немецкими» этикетками. Правда, немецкого там было только название: Elektroklassiker Band 1, но все эти пластинки посетители ярмарки раскупили на второй день. Так что на третий день пластинок в сувенирном ларьке советского павильона уже не осталось, зато снова они там появились уже на четвертый день: их в Лейпциг из Ветлуги самолетом доставили. Раз доставили, два доставили… а затем германская фирма (государственная), торгующая всякой музыкой, заказала (и сразу оплатила) партию в пятьдесят тысяч. Но это было только началом…

Немцы подписали контракт на поставку почти двадцати пяти тысяч обычных гитар, тысячи четырехструнных бас-гитар и двух сотен пятиструнок. Причем все гитары (которые сами по себе были не очень-то дешевыми) они с усилителями и мониторами в том же количестве заказали. Точнее, под обычные гитары они заказали относительно простенькие комбики, а вот для бас-гитар они решили взять именно «концертные комплекты», которые вообще каких-то невероятных денег стоили.

Еще был подписан контракт на две сотни электроскрипок, но это тоже, по моему скромному мнению, было «очень много» — потому что цена этих незатейливых изделий вообще в небеса улетала. То есть сама-то скрипка стоила денег вполне вменяемых, но без «сопутствующей электроники» она никому и даром нужна не была. Все же звук у нее получался очень невыразительный — но это если ее в обычный усилитель втыкать. А те парни, которые по моему заказу делали именно электроскрипку, к делу подошли ответственно и с фантазией: на звукосниматель поставили фильтр, который прилично обертона (вместе с помехами, естественно) резал, зато в усилитель воткнули схему уж вовсе невероятную. Они сначала взяли скрипку обычную, звук от нее на осциллографе внимательно изучили, а затем в выходной усилитель добавили очень интересную фичу. Так как на вход шел практически чистый основной тон, они с помощью делителей частоты его резали на вторую, третью и все остальные кратные гармоники вплоть до двенадцатой (пропуская пятую, седьмую и одиннадцатую, так как там уже делители получались слишком сложными и они их просто сделать не успели) и добавляли обертона пропорционально тому, как они в деревянной скрипке возникали. И звук получался очень даже приличный, вот только усилитель этот даже при массовом производстве должен был влететь тысяч так за семь рублей. Плюс еще и монитор за три тысячи: недешевеньким получился инструмент. Но если даже у нас, в, так сказать, демо-туре все затраты успели отбиться, то уж профессиональные музыканты точно раскошелятся.

Причем раскошелятся они, в чем я уже не сомневался, быстро и радостно. Мне Виталик, вернувшись из Лейпцига, рассказал забавную историю о том, что американцы на ярмарку тоже приехали и, среди прочих экспонентов, приехали представители компании Фендер. Которые — для демонстрационных целей, понятно — привезли с собой какую-то американскую группу. И вот после одного их концертов на выставке американец из этой группы подошел к нашим музыкантам и попросил продать им нашу бас-гитару четырехструнную. Причем предложил за нее сразу отдать тысячу долларов.