Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 61)

День рождения мы в этом году не отмечали: именно тринадцатый день рождения на Нижегородчине предпочитали вообще никак не отмечать. Правда, несколько человек все же подсуетились с небольшими подарками, например Владимир Михайлович именно двадцать первого приступил к пробежкам своего самолета. Пока он именно по земле пробежал по взлетке несколько раз, в воздух его еще не поднимали — но и это был уже очень хороший признак того, что скоро в стране появится свой небольшой (и очень нужный, судя по объемам закупок «Зибелей» у немцев) самолет. Причем самолет у Владимира Михайловича получился гораздо меньше «немца»: на три метра короче и размах крыльев на семь метров меньше, а пассажиров в него влезало столько же и места пассажирские были куда как более удобными даже если на «Зибели» павловские кресла ставить. Ну а то, что этот самолетик можно было заправлять автомобильным бензином (да, «первого класса», но все же не авиационным) делало его лучше устаревшего все же германца вообще по всем параметрам.

Маринка как раз к этому времени окончательно распрощалась с работой в обкоме. Правда, когда она получила «новое распределение», то позвонила мне и очень долго ругалась на всех, в том числе и на меня: она-то рассчитывала перейти на работу на Ворсменский турбинный, а ее назначили главным инженером на Ветлужский авиамоторный. Так что мне пришлось срочно ехать в Горький (даже лететь, я опасался, что родственница в обкоме устроит погром какой-нибудь) и объяснять, что жизнь (и обком) ей просто подарок бесценный сделала. Часа полтора ей объяснял — и она в конце концов согласилась с тем, что да, это подарок, причем именно такой, о котором она всю жизнь мечтала. Конечно, Ветлуга — это город довольно провинциальный, а Маринке пришлось еще и шикарную квартиру в Горьком освободить, но провинция провинции рознь, да и с квартирой все оказалось не так печально, как казалось поначалу.

Полтора года назад, в начале сорок седьмого, товарищ Сталин инициировал программу строительства высотных зданий, причем строить их предполагалось не только в Москве, но и во всех крупных городах страны. Например, Лев Руднев, который составил план восстановления того же Воронежа, там такое здание в проект города заложил: горсовет именно в виде высотки и должен был когда-то подняться. Но хотя Ветлуга и не была именно «большим городом», в ней (как и в Красных Баках, и в Шахунье, которые застраивались теперь по проектам дядьки Бахтияра), свои «высотки» тоже выстроить намечалось. То есть в Красных Баках и в Шахунье их уже и строить начали — а в Ветлуге уже закончили.

Небольшие в общем-то «высотки» строились, по семнадцать этажей, но все же для маленького города они выглядели весьма солидно. Все же по семьдесят метров высотой, да еще над каждой шпиль в двадцать пять метров поднимался. Но строились они вовсе не по «московским» проектам, то есть не на стальном каркасе, а из монолитного железобетона. То есть каркас делался бетонным, а стены выкладывались уже из керамзитобетонных блоков: как раз неподалеку от Шахуньи было обнаружено месторождение очень хорошей керамзитовой глины и там этот ценный (и легкий) продукт и начали массово производить. А выстроили пока только одно здание потому, что для этого монолитного бетона были нужны не самые простые опалубки, а так как все три здания собирались строить по одному проекту, то на опалубках решили сэкономить — ну а я заранее подсуетился и устроил так, что именно для авиамоторного завода этот домик в Ветлуге первым и выстроили. Потому что дом-то проектировался как жилой, и — по сталинской традиции — там собирались квартиры давать «заслуженным людям», а главный инженер завода ведь человек точно заслуженный?

Проект зданий был действительно «стандартный» в плане домик представлял собой букву «н» с перекладиной в три подъезда, на первом этаже располагались разные «общественные помещения» вроде магазинов, библиотек, кинотеатр размещался и даже бассейн был устроен (из-за которого я с дядькой Бахтияром чуть не разругался окончательно) — небольшой, на четыре дорожки по двадцать пять метров, но там и зимой можно было плавать, что для школьников я счел очень важным. А над «общественным этажом» уже располагались на восьми этажах квартиры, в основном трехи и четырехи, хотя и несколько двушек все же было. Везде на восьми этажах, кроме центрального подъезда «перекладины»: там квартиры поднимались еще на восемь этажей в центральной башне, и в этой части квартиры были совсем уже непростые: двенадцать «обычных» пятикомнатных квартир на «нижних» шести этажах и две вообще двухэтажных на двух последних. И вот одну такую Маринке и выделили…

Когда я Маринку туда отвез (на самолете), чтобы она приготовилась к переезду, она долго хлопала глазами, а затем, как и положено взрослой самостоятельной женщине, поинтересовалась:

— Вовка, ты вообще с ума сошел? Как я в этой квартире хотя бы убираться буду? И где мне на нее хотя бы мебели достать?

— Убираться будешь при помощи пылесоса, хочешь, я тебе специальный закажу, с мотором на киловатт, чтобы он сильнее пыль сосал? А насчет мебели ты истерику не закатывай. Во-первых, не обязательно сразу все комнаты хламом забивать, а во-вторых, у нас в Горьком уже любую заказать можно. Какую, скажем, нарисуешь, такую тебе и сделают. А денег на нее — ты же теперь будешь зарплату главного инженера получать? Но я бы тебе все равно спешить не посоветовал бы: вот сделаешь, что я прошу — и получишь уже Сталинскую премию, а там денег хватит чтобы мебель вообще хоть из красного дерева заказать… не надо на меня руками махать, особенно кулаки сжимая при этом неразумном действии!

— Почему это неразумном?

— Потому что сейчас билет на самолет купить довольно трудно, всего-то три рейса в день выполняется, а если ты меня поколотишь, то я могу в свой самолет тебя и не взять.

Ну что могу сказать: работу Маринка поменяла, а лексикон остался прежним. Но на обратном пути уже в самолете, Маринка все же согласилась со мной, что наличие одной большой свободной комнаты для обустройства в ней домашней библиотеки — дело исключительно хорошее. И мы почти всю дорогу с ней обсуждали, какую именно в такой библиотеке лучше поставить мебель и где ее заказать. И для меня этот разговор был очень важен, причем не из-за того, чтобы создать старой подруге «домашний уют», я все же ни на секунду не забывал о том, что только в одном Воронеже стройотрядовцам предстоит заплатить за ударный труд минимум двадцать миллионов очень даже полновесных и совершенно наличных рубликов. И это если студенты будут работать не прикладая рук, а ведь были серьезные такие шансы, что сумма эта и вырасти может разика так в два если студент за работу всерьез возьмется. А если взять не один Воронеж, а всю область… а если взять не одну область, а все, куда стройотряды поехали… Да, тут было над чем подумать, и думать следовало очень быстро.

Страна-то студентам деньги заплатит, но если эти деньги не будут обеспечены товарами, то произойдет разгон инфляции — а оно нам надо? Правда, тут был и один успокаивающий фактор: студент заработанные денежки проматывать не бросится сразу, а будет их тратить потихоньку — ну, большей частью, так что с появлением на прилавках товаров можно было и не спешить. То есть можно было не очень сильно спешить, пара месяцев в запасе точно у меня была. Именно у меня, ведь это я сдуру подписался «все быстро наладить и построить», забыв предварительно выяснить, а на какие шиши. То есть откуда взять столь нужные шиши, я примерно представлял, осталось придумать, как это сделать.

Ведь деньги, как писал основоположник социалистической экономики Давид Рикардо — это овеществленный труд. И где взять труд, в целом было понятно, но вот как его овеществить… в целом тоже понятно, только здесь фактор времени играл существенную роль. Вот взять к примеру ту же мебель: в стране сейчас каждый год «улучшает жилищные условия» заметно больше миллиона семей. Мало, конечно, но все же — и вот если каждая их этого миллиона потратит на покупку очень нужной для них мебели хотя бы пятьсот рублей, то страна получит прирост наличных денег в бюджете заметно больше трехсот миллионов. Потому что, даже если не считать «торговые наценки», на изготовление всей этой мебели затраты на зарплату рабочим вряд ли составят больше четверти, а остальное уйдет по «безналичным» статьям расходов на сырье и материалы. Сплошной профит казалось бы — но если с сырьем (той же деревяшкой) хотя бы относительно понятны источники, то уже с сырьем (клеем, например) есть определенные сомнения, а насчет энергии изначально понятно, что ее пока просто нет. А ведь «энергетическая составляющая» в деревяшечном производстве тоже более чем заметна — в общем, было над чем подумать. И думать над конкретными частями этой мозгодробительной головоломки все же должны будут совсем другие люди, обладающие совсем другими знаниями, просто потому, что я знаю лишь о чем думать надо, а вот как об этом думать правильно, я и понятия не имел…

Думать правильно в экономическом направлении я не умел, зато умел считать. Лучше всего, конечно считать на компьютере, но когда их нет и не предвидится, то и те навыки, которыми сейчас детей обучали в школе, вполне комп заменят. Ну, если не нужно считать с точностью в кучу знаков после запятой — а тут и ошибку процентов в десять можно и ошибкой даже не считать. И осталось лишь найти то, что нужно было считать.