Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 48)

— А тогда о чем вообще думать? — несколько удивился дядя Алексей.

— А о том, что мы в любом раскладе всех рабочих обучить должны будем и своих мастеров на производство назначить. И если до Перевоза даже ты при нужде съездить сможешь на машине…

— Так нет у меня машины-то!

— Вовка говорит, что к следующему лету уже будет, но это вообще неважно: в Ветлугу-то даже поезда не ходят!

— Пока не ходят, — у меня в этот момент родилась новая «интересная» мысль, — рельсы, я думаю, руководство туда прокинуть все же сочтет делом полезным, иначе им там и стройку толком не провести. Я в Кремле об этом упомянуть не забуду…

— Ты что, Шарлатан, с таким простым вопросом к товарищу Сталину ехать решил?

— Нет, но наш-то обком где сидит? Вот им и намекну… что если вопрос не решат они сами, то у меня и в Москву поехать не заржавеет. Однако, думаю, на сегодня мы уже все обсудили, и нам нужно теперь подождать ответа из Госплана.

— То есть карьер откладываем…

— Нет, пока ждем, как раз песочку и накопаем.

— А людей…

— Людей я уже нашел: пятнадцатисуточникам, думаю, улицы подметать незачем, пусть лопатами помашут.

— У нас их столько? Двое в месяц? Да и в Павлово вряд ли больше десятка наберется.

— Наши пусть как раз улицы чистят, но неподалеку есть прекрасный город, с кремлем как раз. И вот там операторов совковой лопаты нам на три вагона песка как раз хватит…

Уходя с совещания, я услышал, как дед Терентий тихо говорил «вредной тетке»:

— Вот умеет же Шарлатан выражения выдумывать! Точно тебе говорю: он, когда вырастет, без единого слова неприличного любого с головой в дерьмо окунуть сумеет!

— Почему только когда вырастет? Он уже и сейчас это постоянно проделывает, причем так, что иные и не замечают… так и ходят с макушки до пят в дерьме на радость людям. А ты когда чертежи оснастки по стекло… художествам принесешь? Мне же с артелями нужно будет и сметы успеть составить, и заказы сторонние разместить…

В конце сентября заработал новенький автозавод в Красных Баках. То есть пока что он был не автомобильным, а, скорее, автосборочным, да и сборку там вели по сильно «обходной технологии»: цех главного конвейера выстроить успели, но даже крышу на нем еще не поставили — так что машинки собирали на стапелях в двух других цехах, куда оборудование тоже еще не завезли. А детали для сборки машин тоже шли с множества «совершенно посторонних заводов»: моторы туда отправлялись из Вачи (в небольшом количестве, так как молодые рабочие — почти поголовно вчерашние выпускники ФЗУ — пока еще два из трех изготовленных моторов сразу отправляли на переплавку из-за брака), и еще часть моторов шла туда из Павлово. С автобусного же в Красные Баки отправлялись заготовки рамы (то есть стальное дно с приваренными элементами жесткости) и часть заготовок для крыльев машин. А другая (подавляющая) часть кузова поступала чуть ли не с десятка горьковских заводов, но так как все эти детали шли на завод «по возможности», машин там собиралось хорошо если по десятку в сутки. В день: даже на двухсменную работу пока что деталей не хватало. Но в Иваново обещали два очень нужных для изготовления кузовных деталей пресса к весне поставить, а многочисленные мелкие заводики, выпускающие всякие нужные для машин мелочи, тоже потихоньку обороты набирали — и в Павлово все были убеждены, что к следующему лету завод в Красных Баках достигнет выпуска минимум сотни автомобилей в сутки.

Ну это если Борский завод стекла сможет поставлять в достатке, но и на случай, если не сможет, у нас уже тоже определенные планы были заготовлены. То есть «мощности для производства недостающего» усердно подготавливались, и места для размещения «мощностей» тоже уже строиться начали. Одно место, в полукилометре от Кишкино — а чтобы это место не простаивало, в другом месте тоже велась очень непростая работа. В месте, всем жителям советской страны известном: в Хохломе. То есть не непосредственно в Хохломе, а неподалеку от знаменитого села, и там эта работа велась по указанию обкома. Маринка в очередной раз организовала мне встречу и областным руководством, и я товарищу Кирееву целую речь закатил. Сергей Яковлевич, думаю, меня слушая, изрядно повеселился, но после примерно часового общения он, несколько удивленно хмыкнув, пришел к парадоксальному выводу:

— Вот сколько я тебя знаю, Шарлатан, ты все время врешь. Искусно врешь, но ведь каждый раз из твоего вранья польза-то немалая в результате выходит. Так что я, пожалуй, сейчас с тобой соглашусь и работу развернуть нужным специалистам поручу. Но ты мне за это сразу скажи: что на самом-то деле в результате у нас получится?

— Я не вру! То есть сейчас точно не вру: газ природный в область уже совсем скоро придет, но сами понимаете, что тратить его в городе можно будет ровно столько, сколько труба прокачать сможет. И ладно бы, если его для чего-то хватать не будет, его и углем заменить можно. А вот если летом столько газа не нужно будет, куда его девать? В факелах сжигать некузяво, а вот в соляной пласт закачать как раз очень удобно будет. Зимой потребуется больше газа — а он вот он лежит, только кран открыть нужно и пустить его по той же трубе в обратном направлении. Так что и трубу из Оренбурга летом затыкать не придется, и зимой плакать от недостачи газа не нужно будет. А из соляного пласта газ точно никуда не денется. То есть вы с геологами это еще раз уточните, но я читал, что даже если пласт этот где-то треснет, то трещина в соли сама очень быстро зарастет…

— Ну и фантазия у тебя! Но фантазия полезная, тут не отнять. А соль-то тебе зачем?

— Ну как зачем? Суп солить, кашу. Грибы и огурцы с помидорами на зиму запасать, капусту квасить…

— А у тебя желудок от такой соленой пищи…

— Кислоту соляную делать и щелочь, соду чтобы стекло варить, да мало ли на что еще соль-то нужна. Я тут где-то читал, что в область чуть ли не полмиллиона тонн соли каждый год завозится…

— Хм… тоже верно. Но что-то мне подсказывает, что ты мне всё же не всё говоришь. И кто-то это подсказывает, например, товарищ Чугунова. Она мне вообще-то сказала перед нашей встречей, что у тебя какие-то запросы невероятные, а ты мне только про соль рассказал, да и то не в качестве просьбы, а, по сути, в виде подарка. Так что все еще тебя внимательно слушаю.

— А не надо меня слушать. Я тут в тетрадочке написал, что мне еще нужно. То есть не мне, а области нашей и всему Советскому Союзу, и если вы кое-что сможете как-то для области и для меня достать… я тут по каждой теме отдельно потребности расписал.

— Так, интересно… поэтому проекту я тебя вынужден процитировать: а личико у тебя не треснет?

— Нет.

— Сам вижу, что нет, какой-то ты все еще худосочный. Но вот ответить я тебе сейчас просто не смогу. Ты мне тетрадочку-то оставь…

— Для этого и принес ее.

— Ага… а вот по этому пункту… Тебе сопровождающие нужны будут? Не уверен я, что тебя туда хотя бы на пушечный выстрел…

— А я уверен. Но не потому, что на проходной охрану блеском орденов ослеплю: мне товарищ Струмилин пропуск сделал.

— Куда, прямо туда?

— Вы, Сергей Яковлевич, не поверите, но вам и не нужно верить. Мне не нужно верить, я же снова навру. А последней моей вракой на сегодня будет такая: у меня вездеход.

— Какой вездеход?

— Именно такой…

Глава 20

Когда я был взрослым, под словом «вездеход» на предприятиях оборонной девятки подразумевали не какое-то специальное транспортное средство, а пропуск, дающий право прохода на все предприятия сразу. Они вообще-то были нескольких типов: на все предприятия отрасли, на предприятия нескольких отраслей и последний вариант открывал двери проходных уже на любые предприятия девятки. Тогда об этих пропусках среди работников (по крайней мере работников инженерного звена) много легенд ходило, но все они отличались некоторой неточностью: «вездеход» не означал, что его обладатель мог куда угодно припереться и ходить где захочет, а был, по сути, заранее выписанным командировочным предписанием на указанные в пропуске предприятия, а заодно — и удостоверением личности, то есть при посещении этих предприятий просто не требовалось каждый раз оформлять кучу документов, а затем отчитываться в бухгалтерии о командировке. И мне именно такой пропуск и был оформлен, благодаря помощи товарища Струмилина. Я ему пожаловался, что иногда у меня придумываются разные интересные вещи, которые легко, дешево и быстро можно было бы сделать на оборонных заводах, но у меня просто не получается встретиться с инженерами и руководством таких заводов, что сильно затягивает (а иногда и вообще срывает) работу по их изготовлению и испытанию. Он кому-то о моей жалобе рассказал, и летом (как раз в качестве «подарка на день рождения») один очень ответственный дядька такой пропуск и привез. И долго объяснял, как я должен его хранить и куда и как я могу с ним проходить.

Объяснения существенно развеяли мои прежние иллюзии относительно «вездеходов» — но в моем положении это действительно оказалось подарком: я получил допуск к руководству огромной кучи предприятий. Которое, безусловно, могло меня выслушать и вежливо выпроводить обратно «за забор», а могли и не выслушивать и сразу выпинать наружу — но большинство тех, с кем я встречался, были людьми по крайней мере вежливыми и обычно мы быстро находили общий язык. Тем более находили, что и просил-то я о всяких мелочах, но которые теоретически могли прилично (или хотя бы немного) увеличить премиальный фонд предприятия с минимальными затратами сил и времени, или упрочнить репутацию предприятия, или работникам его просто жизнь немного улучшить. Например, на одном заводе я договорился о том, чтобы они сделали из отходов своего производства (из настоящих отходов) маленькие хитрые колесики для тележек, на которых детали к конвейеру в Ваче подвозили, и подробно объяснил зачем мне именно такие колесики требуются и что еще с ними сделать можно — и они колесики эти поставили на поток, потому что из других своих же отходов они с такими колесиками стали изготавливать ставшие сразу же популярными в народе сумки-тележки складные. А другому заводу я — из-за того, что строительство всякого (и жилья, и промышленных зданий) было действительно массовым — заказал изготовление очень непростого инструмента. То есть я на завод приехал, рассказал, чего я от них хочу, потом с инженерами заводскими два дня спорил, доказывая, что механизм работать все же будет — и они изготовили небольшую партию перфораторов. Что называется, «под мою ответственность» изготовили, так как были абсолютно уверены, что «пьяный подшипник» через полчаса работы развалится. А когда он не развалился и через неделю постоянной работы на стройке, мы с инженерами оформили все документы на изобретение (совместное, так как я только голую идею им вывалил, а всю кинематику они придумывали и рассчитывали) и тоже машинку в серию запустили.