Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 47)

Пока была не в состоянии, но мне что-то не хотелось ждать того времени, когда состояние все же случится: я просто «обычным ходом» до этого времени просто не доживу. Доживу, конечно, но не скоро. А мне хотелось «получить все и сразу, причем желательно даром» — а для этого нужно было упорно поработать. И физически тоже потрудиться, но даже для этого нужно было кое-какие навыки приобрести, из числа тех, которые в школе по разным причинам обрести невозможно. И я устроился «учеником» на Павловский автобусный. В инструментальных цех…

Седьмого сентября в Кремле состоялось небольшое совещание, которое проводил Лаврентий Павлович, и на котором в числе прочих рассматривался вопрос о выходе на полную мощность уранового энергетического котла в Березках. То есть вопрос рассматривался о необходимости строительства еще минимум двух таких котлов (с примыкающими электростанциями), и даже, точнее, о возможности строительства: котел-то электричества мог давать много и без непрерывной замены топливных элементов, но в нем электричество вообще рассматривалось как «полезный отход производства», и все упиралось в доступность новых порций урана.

Когда этот вопрос был решен (в целом, в положительном смысле, так как химики уже неплохо отладили процессы возвращения отработанного урана обратно в котел для более глубокой переработки), Иосиф Виссарионович поинтересовался:

— Я слышал, что наш Шарлатан еще какое-то месторождение открыл. И когда с него мы сможем топливо получать?

— Никогда, — хмыкнул отвечающий за «экономику» всей отрасли Станислав Густавович. — Ложная тревога оказалась. В этом месторождении урана всего-то меньше тысячи тонн добыть можно, а скорее, и меньше пятисот.

— Но, думаю, и пятьюстами тоннами разбрасываться мы не будем.

— Ну да. Только чтобы эти жалкие тонны получить, нам потребуется переработать примерно сто миллионов тонн руды. Рудного песка, точнее, так что, по моим расчетам, в год оттуда мы хорошо если по полтонны урана получать сможем, да и то не наверняка.

— Сто миллионов тонн руды на пятьсот тонн урана? И ты всерьез рассчитывал объемы добычи? Это же… нам дешевле окажется уран у американцев закупать, в виде ваз из уранового стекла!

— Ну если про уран только говорить, то да, однако уран оттуда мы, скорее всего, получим в качестве побочной продукции, там другого, как оказалось, полезного очень много. Я посмотрел расчеты, которые Шарлатан проделал, и выходит, что там одного титана от полутора до двух миллионов тонн, хрома не менее семисот пятидесяти тысяч тонн, циркония триста пятьдесят тысяч, гафния не менее четырех тысяч. А цирконий товарищам физикам очень нравится, да и металлурги его очень одобряют, ну и хром — он тоже в народном хозяйстве лишним точно не окажется. Даже жалко, что в ближайшее время мы просто не сможем заняться разработкой этого месторождения: средств просто на такое у нас нет. Хотя у Горьковского обкома… обкома комсомола, какие-то планы на разработку месторождения уже появились, я их не смотрел, но в заявке особо указано, что средств из бюджета на это выделять не потребуется.

— Обком комсомола? Наверняка товарищ Чугунова этим занимается… так?

— Ну, проект в Госплан за ее подписью пришел, но я думаю, то есть я убежден, что его Шарлатан наш составлял. Не в одиночку, конечно, там финансовая часть очень грамотными бухгалтерами просчитана, но вот подсчет рудных запасов в стиле нашего мальчика сделан: несложно, но совершенно непонятно откуда взяты исходные данные и почему использованы такие аппроксимации.

— Я вот думаю, а не перевести ли товарища Чугунову в Москву? Пусть поработает в ЦК комсомола, ведь у нее, похоже, все, за что она берется, прекрасные результаты…

— Я уже закидывал удочки, — недовольно прервал Сталина Берия, — ничего не выйдет. Она весной, в начале лета, диплом инженера получила, ее с трудом и чуть ли не жульнически в обкоме уговорили еще год на работе остаться, чтобы завершить все работы по моторно-тракторным проектам, которые она курирует. С обещанием через год ее на производство отпустить: ну не хочет она больше общественной работой заниматься! Оно и понятно: все же вдова с тремя детьми, ей и семьей позаниматься хочется… так что не выйдет.

— Ну не выйдет так не выйдет. Однако с ее руководящим опытом переходить на работу рядовым инженером… ладно, мы об этом еще подумаем. А что с ураном не получилось, очень жалко.

— Зато со всем прочим получилось, и получилось более чем неплохо, — улыбнулся Струмилин. — помнится, и за куда как меньшие открытия геологам высшие награды…

— Слава, мы знаем, что ты всех готов награждать, но мы сейчас другие вопросы решаем. А по месторождению, по разработке его без привлечения бюджета, только в двух словах: это вообще выглядит возможным? Какой-то смысл в предложениях проглядывается?

— Да, если совсем кратко, то предлагается силами местпрома области и особенно артелей разработку начать: там как раз артелям сырья нужного немало. А начальное финансирование предложено обеспечить с помощью областных облигаций, погашаемых готовой продукцией. И я финансовую часть изучил, ошибок в ней не нашел…

— Тогда займись и подготовь по этой части постановление Госплана. А теперь по поводу третьего энергетического котла: уран для него мы, как я понимаю, иметь будем, а вот на строительство финансирование откуда предлагаете взять? В планах-то оно не предусмотрено, так что мы сейчас послушаем, что по этому поводу думает товарищ Струмилин…

На совещании, состоявшемся седьмого сентября в Ворсме, первым — после того, как я рассказал собравшимся о моем предложении, выступил дядя Алексей:

— Вроде и жары на улице особой нет, где ж это тебе, Вовка, так голову-то напекло что ты бредить начал?

— Ты, товарищ Голубев, видать за племянником вообще не следишь, — прервал дядьку Алексея директор котельного производства, — бредить-то он начал сразу как народился. Вот только что-то завсегда бред его оказывается всем на пользу, хотя это и очень не сразу обычно люди замечают. А так как мы сейчас точно не хотим выглядеть дураками, очевидных выгод не понимающими, мы Шарлатана нашего до конца выслушаем, а потом расспросим о том, чего не поняли. Я лично пока понял лишь зачем сюда он металлистов наших позвал, а вот зачем тут дед Терентий… Терентий Евграфович, ты-то понял, что тебе Вовка сделать предлагает?

— Понять-то я понял, а вот кто нам даст олова столько? Полторы тыщщи пудов — это же… это очень много, да и, боюсь, мы просто денег столько не изыщем, если нам олово продать согласятся.

— Изыщем, — уверенным голосом ответила ему Зинаида Михайловна. Она, как главный бухгалтер уже областной централизованной артельной бухгалтерии, первой с моим планом познакомилась и лично его финансовую сторону просчитала. — Если товарищ Чугунова наш план в Москве утвердит…

— А если не утвердит?

— Тогда мы деньги в другом месте возьмем. Там, в другом месте, их, конечно, не особо и много, но для начала нам хватит. Терентий Евграфович, а вы уже посмотрели ту часть, где о стеклопосуде предложения расписаны были?

— Вот ведь вредная ты баба, Зинка! Сколько раз тебе говорить: стеклопосуда — это банки да бутылки, а это — стеклянные изделия… художественного назначения.

— Ага, — усмехнулся главный инженер с турбинного, — особенно рюмки художествам способствуют. Как народ к художеству припадет, так и сам такие художества вытворять начинает!

— Тетка Зина, дед Терентий, не вредная, а полезная, — прервал эти рассуждения я. — А банки с бутылками нынче, согласно ГОСТу, называются стеклотарой. Но мы не об этом сейчас.

— И ты, Вовка, туда же! Но если вы мне, как обещаете, еще пятерых парнишек на работу зачислите, то все стекло, что печь переработать успеет, на эти изделия… пес с вами, на стеклопосуду потратить сможем. Но даже если эти коробки стеклянные по три рубля продавать, на полторы тыщщи пудов олова…

— Дед Терентий, мы пока только о карьере говорим. Два самосвала автобусный нам уже пообещал, экскаватор… с ним тоже, надеюсь, вопрос к весне решим, времени пока достаточно.

— Однако пока карьер не заработает мы опыты-то с отливками и провести не сможем, — заметил кто-то из металлистов.

— На опыты мы там песочку и лопатами накопать сможем. Сколько вам нужно, тонны две?

— Где-то так, может и тонной обойдемся. Но чтобы нам тонну дать, нужно же будет сколько песка-то нарыть? Тонн сто поди?

— Нет, если в Лукояновском карьере копать, то тонн уже полтораста. Зато там до железки совсем недалеко, а насчет вагонов я договорюсь.

— А потом все это в Муроме в баржи перегружать еще… Успеем ли до холодов?

— Не будем перегружать, через Ковров так в вагонах и повезем.

— Это же какого кругаля!

— Даже по деньгам гораздо дешевле выйдет, и по времени тоже.

— Ладно, попробовать можно, — подвел итог этого невнятного и непонятного (для любого постороннего человека) совещания директор генераторного производства. — А вот по последнему пункту повестки…

— С ним вообще все просто. У нас всего три варианта: Пьянский Перевоз — и там нам придется все самим строить и самим все оборудовании туда откуда-то за свой счет доставать, Шахунья — там нам все облсовет выстроит, но оборудование все равно наше будет. И последний вариант — Ветлуга: там нам и построят все за казенный счет, и станки с оборудованием поставят.