Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 34)

И до начала осени дома я только ночевал, а вот с первого сентября снова пошел в школу учиться. Рутина, но рутина необходимая, причем не только «для проформы», но и потому, что как раз программу старших классов я подзабыл более чем основательно. Так что героически по шесть уроков сидел в школе, потом домашние задания делал (и свои, и отдельно с Марусей сидел, а через день еще и к Надюхе ходил и там знания вкладывал уже Надежде: Надюха решила и ее к вершинам знаний подтянуть. А если Надюха что-то решила, то уж лучше с ней не спорить…

А вот от школьных «сельхозработ» меня освободили, причем это не учителя решили, а сами школьники. Потому что что-то там в теплице вырастить, картошку в поле выкопать или кур покормить любой может, а вот изобретать что-то важное и нужное — это как раз дело Шарлатана, и нефиг его на ерунду всякую отвлекать. Тем более, что я и школьникам работу в поле упростил: забрал (для полевых испытаний) в Школу «опытный экземпляр» Павловского тракторишки и, прицепив к нему картофелеуборочный комбайн, убрал всю картошку со школьного поля. Не сам, понятное дело, убрал, трактором инженер с завода управлял — но все знали, что договорился об этом именно я…

А восьмого сентября ко мне в гости приехал один интересный мужичонка. То есть какой-то очередной «ответственный товарищ», и баба Настя потом сказала, что он меня на лавочке перед домом почти два часа прождал: я-то в школе был, а он сказал, что «не надо парня от учебы отрывать». А когда я вернулся, он меня как раз у крыльца встретил и поинтересовался:

— Владимир Васильевич? — Но, увидев мое недоуменное лицо, тут же поправился: — Извини, мне сказали, как у вас тут принято друг к другу обращаться. Но я забыл… от волнения. Шарлатан, меня можешь называть просто дядей Славой, и я хотел бы тебе задать несколько важных для меня вопросов. Мы где-то можем некоторое время побеседовать… наедине?

— Побеседовать можем, проходите в дом. Только беседовать будем после обеда, а то баба Настя нам так задаст! Но она очень вкусно все готовит, так что вы не пожалеете…

После обеда я послал Марусю сказать Надюхе, что занятие переносится и мы поднялись в мою комнату. И там гость несколько поколебал мою уверенность в причинах награждения:

— Мне сказали, что ты юноша довольно сообразительный, так что начну с вопроса, который меня попросили тебе задать. Ты хоть сам-то в курсе, за что именно тебя наградили?

— За бомбу?

— Хм… да ты, гляжу, сообразительный даже больше, чем мне говорили. Тогда постарайся вот что понять: у нас в СССР очень мало молодых людей, в одиннадцать лет получивших высшую награду…

— Согласен, таких немного…

— Тьфу! В общем, к тебе наверняка припрутся какие-нибудь журналисты и станут о всяком расспрашивать. Но ты, надеюсь, им так же отвечать не станешь?

— Я как раз и думаю, как бы их повежливее послать.

— Посылать их не надо. Я, например, занимаюсь статистикой, еще и экономикой немного, и меня попросили проверить твое обоснование системы расчетов с артелями, стройматериалы выделывающими. Я его прочитал, и, скажу, сразу вообще не понял, как ты там все считать предлагаешь. То есть как — это я понял, но почему именно так… Я попросил прислать мне и другие твои обоснования, по совершенно другим проектам — и мне дали почитать, что ты писал про необходимость предоставления определенных размеров жилья молодым семьям. Я очень внимательно посмотрел, как ты из общедоступной статистики выделял факторы значимые и, скажем, выглядящие значимыми, но на самом деле никакого значения не имеющие. А я же статистикой уже очень много лет занимаюсь — и в твоих выкладках хотя и с трудом, но все же разобрался. С трудом потому, что терминологию ты использовал там несколько своеобразную, но благодаря подробно расписанным примерам понять, что же ты придумал, мне удалось. И я вроде понял, но чтобы окончательно разобраться, мне пришлось еще и математиков к разбору твоего метода привлечь…

— Вам еще раз, уже вообще на пальцах, объяснить?

— Уже не надо, слава богу, мы все же разобрались полностью. Но вот товарищ Келдыш, Людмила Келдыш, если ты такую фамилию слышал…

— Слышал, знаю, кто это.

— Ну так вот, она сказала, что ты, по сути, предложил принципиально новый метод анализа больших объемов статистических данных.

Ну да, работа с большими данными ведь была моей узкой специальностью, я ей много лет занимался. Вот только я и понятия не имел, что сейчас об этом вообще никому неизвестно…

— Мы с ней и еще группой специалистов попробовали по твоему способу создать модель нашей металлургической промышленности, довольно общую и пока еще весьма неточную — но уже в процессе этой работы мы вроде обнаружили несколько потенциально узких мест. Заранее их обнаружили, а когда предсказанные в модели проблемы возникли, мы — с помощью этой же модели — их буквально на лету и решили. Если резюмировать, то ты придумал исключительно мощный математический аппарат управления сложными экономическими процессами… который еще развивать и развивать, конечно. Но если тебя журналисты спросят, за что ты получил награду, то можешь им ответить, что за разработку математических методов управления экономическими процессами в социалистической системе. Лично я считаю, что за такое и Звезда слишком высокой наградой не будет, но это пока только я считаю. Сейчас товарищ Келдыш статью по этому поводу в Вестнике Академии готовится опубликовать, со ссылками на тебя, так что…

— Ага, и буду я весь из себя великий математик. Но вы совершенно правы: я журналистам сразу такую кучу формул вывалю, что они дальше меня расспрашивать побоятся, а вот школьники, думаю, после прочтения написанной ими чуши за математику уже всерьез возьмутся.

Дядька рассмеялся:

— Очень приятно было познакомиться со столь… талантливым товарищем! А по поводу того, что ты в обосновании назвал тенденционным анализом…

— А как еще назвать анализ тенденций развития каких-то процессов?

— Что? Я не о названии, но кое-какие моменты мы с математиками не совсем поняли. Однако, судя по тому, что у вас тут в районе и области творится… я даже не понял, как ты смог всю нужную статистику собрать и тем более как ты успел ее проанализировать…

— Собрать-то было несложно, тут же все мне родня — а родному человеку-то как не помочь? А вот с анализом… Вы, видать, дядька не простой, кое-что организовать можете. Не сейчас, а, скажем, во время осенних каникул соберите человек десять-двенадцать ваших математиков, проведем в Ворсме такую «осеннюю школу тенденционного анализа»… хотя школу пока рано, просто семинар устроим.

— А почему на каникулах?

— Мы тогда сможем занять пустые классы ворсменской десятилетки. А здесь — я провел рукой вокруг себя, указывая на комнату — нам делом заняться баба Настя не даст. Потому что дело это будет довольно шумное, а сейчас мама с сестренками младшими спят…

— Ой, извини тогда, что побеспокоил не вовремя.

— Не извиняйтесь, вы же не орете и ногами не топаете. У вас еще вопросы остались?

— На сегодня, пожалуй, нет. Разве что один: у вас как часто поезд в Ворсму ходит?

— Редко, до пяти вечера редко. А предыдущий, — я посмотрел на часы, — минут пятнадцать как ушел. Но это не страшно, я вас в Богородск отвезу, а оттуда в город уже автобус ходит раз в полчаса. Дальше не могу, извините, дел все же еще у меня много…

Дел действительно теперь у меня было куда как больше, чем хотелось. В Павлово решили в НАМИ в сентябре отправить пару новеньких автомобилей (названных «Векшами») — а там хорошо было с моторами и кузовами, да и трансмиссию заводчане сами сделать могли без особых проблем. А вот с автоматическими коробками — тут без турбинного было не обойтись, а на турбинном планы в очередной раз увеличили. И мне теперь нужно было в Ворсму частенько ездить, рабочих на турбинном «воодушевлять» — а просто слова, хотя бы и самого юного в стране Героя Соцтруда, в этом деле помогают все же слабовато. Так что «воодушевлял» я их через другое место, точнее, через много мест одновременно: через артели стройматериалов, через Павловский трубный завод, через ворсменских металлистов (которых тоже «воодушевлять» требовалось, чтобы они много-много сверхплановых батарей отопления для сверхплановых жилых домов изготовили). А чтобы их воодушевление получило какую-то уже материальную основу, пришлось и пионеров воодушевлять на сбор металлолома. Последнее можно было бы и через Маринку проделать — но в нашей области пионеры и так при сборе металлолома разве что гвозди из заборов не повыдергивали, так что воодушевлять пришлось пионеров из соседних и даже не очень соседних областей (вплоть до Смоленской).

Одно хорошо в плане «вдохновления» получилось: на генераторном план по производству графита заметно уменьшили и в Ворсме стало с электричеством (для электропечей плавильных) хорошо, и еще две небольших домны заработали. Потому что профессиональные металлурги еще на Кишкинском металлургическом гиганте пришли к выводу, что такие маленькие печи до капремонта могут проработать года три максимум — и в Ворсме две новых поставили, чтобы они металл давали пока старые ремонтируют (или, что казалось проще, заново перестраивают). Но по факту оказалось, что печи могут проработать гораздо дольше — а лишний металл никогда лишним не оказывался. К моему удивлению, такие печи до сих пор много где строить продолжали: хотя они по топливной эффективности «большим» домнам и проигрывали изрядно, но с кислородом разница была невелика, а так как в «маленькие» можно было и торфяные брикеты сыпать вместо угля, то чугун из них получался даже чуть дешевле. Для местного применения дешевле — а с рудой для них стало уже очень неплохо. В Ворсму тоже всю руду уже издалека привозили, и все пока были довольны.