Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 36)

Надюха меня вообще решила полностью обшивать: шить она умела неплохо, на машинке это много времени не занимала, а вот сделать меня «красивым» она считала своим долгом. Потому что, хотя временами она и была наивна до изумления, сообразила, что медаль ВСХВ на самом-то деле ей дали буквально «для прикрытия награждения товарища Шарлатана», и решила, что она «хоть так награду отработает».

А я и не возражал: мама теперь с близняшками возилась, ей буквально не до меня стало. И не до Маруськи — но Надюха и о ней старалась заботиться (по крайней мере в плане одежды). А как директриса она решила позаботиться вообще обо всей школе — и для девочек устроила (на уроках труда) курсы кройки и шитья. А чтобы от этих курсов реальная польза была, мы с ней вдвоем совершили подвиг: съездили в Москву (на машине) и купили еще четыре немецких швейных машины. Вообще-то Надюха собралась туда одна ехать, но я, ее опыт вождения прекрасно представлявший, этого не допустил — и на ее, правда, Опеле я всю дорогу за рулем просидел. Успешно просидел, мы буквально за день обернулись. То есть в половине четвертого утра выехали и до полуночи уже вернулись: в ГУМе-то мы в очередях не стояли, Герои в СССР везде без очереди обслуживаются!

Я в Москву поехал разукрашенным скромно: на пиджак нацепил только медаль Сталинского Лауреата, Звезду Героя (чтобы в очередях не стоять) и два ордена Ленина. А Надюха все свои ордена нацепила — но, думаю, на нее никто и не глядел особо. Но главное — мы это сделали! И еще до начала каникул девочки в школе смогли педаль машинок и потоптать. А когда уже должны были начаться каникулы, я внезапно вспомнил от давешнем дядьке. Не сам вспомнил, он мне напоминание прислал. О том, что с понедельника в Ворсме начнется недельный семинар по тенденционному анализу…

Глава 15

Коровки, между прочим, очень любят кушать. И какать, так что каждая средней упитанности коровка в зимний стойловый период выкакивает тонны три ценного удобрения. Как раз достаточно, чтобы огород в двадцать соток поддерживать в исключительно плодородном состоянии. А в наших краях этот самый стойловый период начинался обычно в ноябре (иногда и с конца октября), а уж подкармливать скотину сеном требовалось уже с конца сентября, так что в сентябре, когда с огородов выкапывалась вся картошка с морковкой и прочими свеклами и капустами, народ приступал к удобрению опустевшей земли. И удобрять было чем, все же коровки и летом ценное удобрение в стойле при себе не держат, чтобы потом его в поля унести.

У нас в доме коровок стало две: одну (первую) завела тетя Маша чтобы детям молоко всегда в достатке было, а потом и дядя Алексей взял себе дочурку тетимашиной коровки. Так что у нас всегда было в изобилии свое молочко, но так как мама коровку не завела, на нашу семью как раз и возлагалась обязанность сохранения плодородия общего огорода.

Работа была в принципе не особо и трудная: перетаскать в огород за день (ну, за полдня) десяток ведер навоза из «летней кучи» вообще можно было работой не считать. Но этот навоз еще и закопать в землю требовалось — и я вот уже третий год осенью до холодов аккуратно перекапывал небольшие делянки, перемешивая землю с натуральным и совершенно органическим удобрением. Тоже не ахти какой труд, земля-то была ухоженная, рыхлая — но все равно какое-то время такая работа отнимала. И вдруг оказалось, что с третьего ноября у меня времени на перекапывание огорода не будет! А я-то обычно этим занимался как раз в первую половину ноября, когда температура была в районе нуля: в такую погоду и ароматы не особо докучают, и вспотеть, копая все еще мягкую землю, риска немного. А еще, что тоже было немаловажно, обычно земля в это время была достаточно сухая для того, чтобы в дом на ногах пуды грязи не таскать. А я-то про наш разговор с давешним дядькой совсем забыл, так что напоминание о нем меня несколько расстроило. Впрочем, Маруся сказала, что «она меня на огороде заменит». Ну да, девочке уже восемь, а я как раз с восьми лет к этой работе и приступил. Но сестренка, хотя и росла явно быстрее меня, все же была девочкой…

Но поделать-то я ничего не мог, обещания надо выполнять. Так что я быстренько скатался в Ворсму, узнал в десятилетке, что под семинар помещения выделят по договоренности с обкомом, пообещал отдельно тамошнему директору, что «семинаристы» мебель ломать не станут (а ведь он реально этого опасался, но не потому, что ожидал наезда каких-то хулиганов, а потому что мебель в школе большей частью была рассчитана на детей небольшого размера и даже старшеклассники ее часто случайно ломали). И на этом моя подготовка к семинару закончилась. То есть почти закончилась, я еще отдельно договорился со столовой котлозавода (завод был ближе всего к школе), что тамошние повара еще и для семинаристов отдельно обеды будут готовить и в школу их приносить. Потому что…

Судя по тому, что этот дядя Слава как-то договорился, что для семинаристов выделят восемь новеньких квартир в качестве временного общежития, у него и у меня были совершенно разные представления о том, что будет из себя этот семинар представлять. Во-первых, я ему говорил о «десятке специалистов», а он места забронировал уже на три с лишним десятка человек. Во-вторых, для «гостей» он вообще обедов не предусмотрел. Ну да, были в Ворсме места общепита, два даже были: блинная возле «вокзала», где вообще-то можно было и супчика похлебать, и общедоступная (и очень неплохая) «Столовая №5» при городской фабрике-кухне. Скорее всего, первые четыре — это были те, которые на заводах располагались, но и в пятой посетителей хватало: все же на металлургическом столовой вообще не было, да и в городских организациях типа ЖЭКов народ кормить никто не собирался специально.

Что же до блинной, она была заведением артельным и особой популярностью пользовалась как раз у школьников: цены там были исключительно демократическими, а блины можно было купить очень разные. То есть сами блины были одинаковыми, но к ним подавали еще (за небольшую копеечку) пять или шесть разных варений, сгущенку (она теперь перестала быть жутким дефицитом), так же можно там было купить (в уже завернутом виде) блины с мясом и творогом, а как «фирменное Ворсменское блюдо» там продавали и оладьи с кабачками. И — по специальному заказу — мою любимую яичницу с жареной свининой. Кстати, дед Митяй теперь стал членом этой «блинной» артели, он там числился «поставщиком меда». Ну да, возраст уже, ему на рынки стало трудно ездить…

Но, хотя Ворсменский общепит и мог спокойно «переварить» лишние три десятка едоков, «внешнее питание», по моему мнению, сильно бы помешало эффективности проводимого семинара, так что пришлось и об этом позаботиться. Однако вопросы питания и размещения слушателей меня волновали сугубо «попутно», я больше теперь думал о том, как людям материал подать. Именно подать: я этот материал знал прекрасно, да и опыт преподавания у меня был немаленький. Но вот с вопросами подачи было сложнее: я просто совершенно не представлял, что сейчас наука уже знает, а что будет «открыто и исследовано» гораздо позднее. Так что, после некоторых размышлений, я решил, что «подумаю об этом завтра»: все же дядя Слава наверняка не полных болванов на семинар посылал, а там, вы интерактивном режиме, разберемся, как и что им можно будет рассказывать…

Зайдя утром в класс, я первым делом попросил собравшихся выбрать из меню то, что им на обед принесут из столовой. Само по себе меню на колтозаводе давно уже в типографии напечатали заводской, так что выбор сделать было просто: галочками отметить то, что понравилось и сверху фамилию написать. Это я такое проделать предложил: во-первых, благодаря этому удалось прилично сократить время стояния кормимых в очередях, а во-вторых, таким образом получилось время стояния в очередях прилично уменьшить. Потому что теперь каждый посетитель столовой просто подавал листок, на котором он еще утром на проходной отмечал, что он будет брать — и спустя минуту получал поднос, на котором все выбранное уже стояло. А там он просто расписывался на листочке в том, что еду он получил — и листочек отправлялся в бухгалтерию, где сумма заказа просто из зарплаты вычиталась. Никаких касс, никаких поисков сдачи — все быстро и просто. Единственным «неудобством» такой системы было даже не повышение нагрузки на бухгалтерию, а то, что некоторые рабочие по разным причинам утром заказ сделать не могли, а некоторые, напротив, обедать не приходили, так что все блюда готовились с некоторым запасом. Но невостребованный продукт отправлялся уже в «наружный буфет-столовую» возле проходной, где он разбирался уже посетителями из мелких городских контор. На заводе-то обед в двенадцать начинался, а в конторах, как правило, был с часу до двух…

Так что я собрал со слушателей листочки, передал из стоящей за дверью и дрожащей от волнения заведующей столовой, за которой специально по пути из дому заехал, и вернулся в класс. Тетка-заведующая дрожала, потому что еще когда я с ней договоривался, она переживать начала: как же, важные ученые, они, поди, к другим блюдам привыкли, а тут обычная рабочая столовка, вдруг им не понравится? Я ее, конечно, уверил, что после моих рассказов слушатели любую бурду с радостью сожрут, а вообще-то и в Кремле кормят вряд ли сильно лучше, чем в их столовой, я-то знаю — но окончательно успокоить мне ее пока не удалось. Ну да ничего, через день-другой она наверняка в норму придет…