Квинтус Номен – Шарлатан 2 (страница 21)

— Как обозвал? — уточнил Иосиф Виссарионович.

— Сталинитом, потому что оно прочное почти как сталь стало.

— И я добавлю, — снова вступил в беседу Красиков, — рамы резиновые как раз под эти стекла сталинитовые прекрасно подошли. Непростые рамы, но в автобусном в Горьком на установку одного окна уходит больше трех человеко-часов, а мы теперь норматив установили в четырнадцать минут, так установщики, все окна в автобус поставив, еще и перекурить успевают. И как все просто Шарлатан-то придумал: готовое стекло в резиновой раме человек за пару минут устанавливает с помощью простого шпателя деревянного, и оно легко вставляется и вытаскивается при необходимости, а как в нее шнур этот резиновый запихивается, то хоть кувалдой бей: не выпадает окно, накрепко держится. Но если авария, то шнур этот выдернуть — и окно почти что само вываливается, и аварийные выходы в автобусе делать уже нет необходимости. А то, что сталинит в окне, так оно при этом чаще и не разбивается…

— То есть он придумал совсем новый способ изготовления сверхпрочного стекла…

— Нет, — ответил «стекольщик», — он просто прочитал об этом способе где-то. Его еще в начале тридцатых во Франции придумали, но там получалось дорого, да и отход большой был в производстве. А Шарлатан придумал как то же самое делать дешево и практически без брака. У французов-то воздуха высокого давления на заводе не было…

— То есть теперь все стекла для автомобилей вы так делаете?

— Пока нет, товарищ Сталин, воздуха на заводе все же для массового производства не хватает. Пока только для Павловского автобусного такие делаем. Но Шарлатан сказал, что нам в Ворсме сделают специальную турбину воздушную, причем уже вот-вот сделают, и когда мы ее получим, то да, все стекла так изготавливать будем.

— А сделают…

— Сделают. Вовку-шарлатана во всем районе все знают и то, что он просит, всегда делают: все же знают, что он ерунды не попросит. А уж в Ворсме-то — так вообще все его родня.

— Как это? Что, весь город — его родня?

— Да что Ворсма, — усмехнулся стекольщик, — в «Горьковской Правде» давеча статья была о нем, и там писали, что в области каждый второй может гордиться таким родственником, как Шарлатан. Правда, статья-то была Чугуновой, а она сама ему… кто-то.

— Тоже родственница?

— Было написано, что племянница какая-то. Чудно, конечно, это: Чугунова-то взрослая, двое детей… скоро трое будет, а ему всего десять, но ведь всякое бывает. Вон, супруга моя после этой статьи родню свою изучать пристрастилась, и говорит, что она тоже Шарлатану родственница. А следовательно, и я тоже, хотя и не по прямой. Но на орден мы его не как родственника выдвигали, вы не подумайте, а по лишь делам его…

— Спасибо товарищи, мы поняли, в чем была ошибка… других товарищей. Можете идти, вы нам очень помогли.

А когда «гости» покинули кабинет, Сталин повернулся к Ворошилову:

— Значит, представления на него по делу тебе прислали. Но сразу два, и что теперь нам делать?

— Три уже, вчера еще одно пришло. Интересно, а почему их мне, а не Калинину шлют?

— Потому что Михаил Иванович вообще понять не может, что в представлениях пишут. Мы тоже… не сразу поняли. Но награждать его сразу кучей орденов… опять же, получается, что его родственники выдвигают… Надо еще подумать. Парню, конечно, помогать будем во всех его затеях, а вот с орденами еще немного подождем. Согласен со мной?

Глава 9

Маринка все же действительно свою комсомольскую работу на благо людей (а меня волновало в первую очередь благо жителей родного Кишкина) делала очень хорошо, и еще в начале лета какими-то путями в Горький (причем на двадцать первый завод) прилетели замечательные рыбки, которых было решено считать «китайскими серебряными карасями». Однако в пруд при новой электростанции их все же не выпустили, а большей частью поселили в наш пруд, то есть который был за огородами нашего дома. Во-первых, наш был не в три сотки, а почти в восемь, а во-вторых…

Вообще-то люди, которые делают котлы, турбины и генераторы чаще всего энергетиками не являются, они всего лишь рабочие-металлисты, хотя в основном рабочие очень хорошие. А вот энергетики из них (если их специально долго и правильно не обучать) вообще никакие. Новую электростанцию запустили еще весной, и она даже некоторое время проработала. Но когда из пруда-охладителя в теплый весенний день от воды пошел пар, ее быстренько остановили, топку погасили и все вокруг принялись чесать репы. Я тоже почесал, но кое-что в моей голове от будущих времен осталось, так что в качестве Капитана Очевидности именно мне выступить и довелось:

— Дяденьки, вы чего такие грустные? Всё получилось как и задумывалось, просто задумывалось всё без учета мелких деталей. А детали тут простые: станция дает пятьсот киловатт электричества, КПД этой станции почти тридцать процентов — а что это значит?

— Это значит, что КПД не самый большой, но ведь он на всех электростанциях примерно такой же?

— И это тоже значит, но главное, это значит, что мегаватт тепла, получаемого в топке, идет не на электричество, а на нагрев воды в холодильнике. Литр воды в киловаттном чайнике вскипает за пять минут, а в мегаваттном чайнике за пять минут вскипает уже кубометр воды. В нас в пруду меньше шестисот кубометров. То есть пруд весь вскипит через двое суток работы электростанции. Ну, помедленнее все же, тут вода еще и испаряется — но мы же никуда не спешим?

— Вовка, а раньше ты этого сказать не мог?

— Не мог, я физику только сейчас учить начал. Но кое-что выучил — вот и говорю.

— Мужики, у меня дядька в Сормово делал паровозы до революции, конденсаторные, там, думаю, конденсаторы делать еще не разучились. Закажем, сюда поставим — там же паровозы были по семьсот пятьдесят лошадей, даже чуть помощнее нашей станции…

— Дядь Иван Кузьмич, ты глупости-то не говори. Воздух греть — это, конечно, дело благородное, но есть варианты и поинтереснее. Вот, допустим, у нас в доме стоит водяной котел и батареи чугунные — и в доме всю зиму тепло, хотя печей уже вовсе у нас нет.

— Так это у тебя, да и у Натальи моей, а у всех-то…

— А я тут краем уха слышал, что следующим летом почитай все в деревне решили новые дома строить. И если вместо котла на электростанции поставить теплообменник, и по деревне трубы проложить, в которых горячая вода потечет, то всю деревню можно будет без дров отапливать.

— Так это только зимой…

— А летом еще по другим трубам качать воду из водопровода взятую, и эту другую воду в отдельные краны пустить. Дома всегда будет горячая вода, что зимой, что летом — будем жить лучше, чем в Москве какой-нибудь!

— А трубы-то в копеечку…

— А конденсатор в Сормово нам Христа ради бесплатно сделают? И насчет труб мы с павловским трубным завсегда договоримся, а с сормовцами я договариваться не возьмусь…

— И то верно. Но все же нужно будет сперва копеечку-то прикинуть…

— Кидайте пока. А пока кидаете, есть мнение, что если сюда, на электростанцию, пока воткнуть генератор с турбиной, которые от второй домны остались, то пруда этого для охлаждения хватит. Тогда только новый котел небольшой сделать придется…

— Так ведь и первый только зимой пускаем!

— Запас карман не тянет, а если все домов себе понастроят двухэтажных, то сколько еще лампочек включать потребуется? Эту-то станцию для чего строили?

— Сразу видно: не зря товарищ Сталин тебя своей премией наградил! Однако сдается мне, что все это слишком дорого встанет, не потянем мы такое: все же по всей деревне еще две трубы проложить…

— По четыре: нужно же воду остывшую и обратно возвращать. Но это не страшно: у меня еще от премии денег немало осталось, решим финансовый вопрос.

— Василий, — обратился наш «главный кочегар» к отцу (станцию в воскресенье пускали, все мужчины на запуск собрались, и мои родные тоже), — ты чего сыну позволяешь обещания такие людям давать?

— Премию-то он получил, пусть и решает, на что ее потратить. Давеча вот он потратил — и у нас что кирпич, что цемент в достатке…

— Тоже верно. Но тогда мы тоже деньги-то от Шарлатана возьмем, но в виде займа. Поставим плату какую за тепло и воду горячую, и отдадим обратно. Не сразу, но точно отдадим, все до копеечки. Я тогда Наталью попрошу с трубачами договориться…

Тетка Наталья с павловскими трубоделами договорилась, но суммы там действительно получились такие, что деревенские их сразу бы не осилили — так что я все остатки с премии на закупку труб и отдал. Но деньги отдать — это дело недолгое, а вот сделать трубы быстро не получается, все же нам на заводе их делали «сверх плана», причем очень напряженного. Но сделали, где-то к концу октября все сделали. Однако в сорок шестом их просто привезли и сложили в специально выстроенном сарае: действительно, в избы все эти коммуникации было тянуть некузяво, а за лето почти все жители деревни успели запастись кирпичом для будущего строительства, прочие стройматериалы закупили (кроме цемента, но и о нем заранее с местными заводиками договорились). Правда, чтобы деревенских на такой подвиг подтолкнуть, я еще с нашим архитектором очень плотно пообщался — и он составил проекты совершенно новых и «необычных» для Нижегородья сельских домов. И только когда я принес в деревню «красивые картинки», народ проникся и загорелся грядущими перспективами: красивые «таунхаусы», стоящие не посередине участка, а по его краю, позволяли новый дом строить, старый заранее не снося — то есть вопрос «а где жить пока новый дом строится» получил очень устраивающий всех ответ. Но все это строительство намечалось на весну и лето уже года сорок седьмого…