Квинтус Номен – Гадина (страница 22)

— А если…

— Николай Николаевич, если к вам, как к председателю Гостелерадио, в течении недели не прибежит несколько разных французов с итальянцами с просьбой им предоставить запись концерта, за большие деньги, конечно, то можете в меня плюнуть! Я, конечно, тут же обижусь, плюну в ответ и уеду обратно в Аргентину…

— Гадина, — раздался голос подошедшего тихонько Леонида Ильича, — это ты песню на испанском придумала к восьмому марта поставить?

— Я ее восьмого марта и придумала: мне Николай Николаевич сказал, что нужны песни, а я готовила совсем другую программу. И настроение, сами понимаете, у меня было… вот такая песня и придумалась.

— Ты что, все песни, пока обедала, придумала?

— А когда бы мне еще было их придумывать-то? Вы мне про то, что песни нужны, только в три часа сказали! Еле успела на все отделение насочинять, а то бы совсем худо было…

— Ты это всерьез говоришь, что песни за обед сочинить успела? А когда детишки их так играть научились? Ведь последняя-то была… Думаю, что из этой девочки, Люды Синеоковой, и из Пети со смешной фамилией великие певцы вырастут.

— Не вырастут, у детей голос ломается, и будут они просто подростки как все. Я бы и рада их получше подготовить и побольше, но против природы не попрешь. То есть попереть-то можно, но… вы знаете, как в средние века детям такие голоса оставляли? Так вот я буду категорически против!

— Ну… а, ты про это? И мы все будем против… Когда следующий концерт?

— А в себя детям хотя бы придти никак?

— Понял, но ты меня держи в курсе. Николай Николаевич, пошли, не будем милым девушкам мешать…

Когда начальство нас покинуло, я снова повернулась к Светлане Алексеевне:

— Не передумали обучиться игре на инструментах? Правда, я вас сегодня научить обещала, но у вас же еще два отделения концерта…

— Нет, я только на первое ведущей была поставлена, по вашей просьбе. Так что у меня тоже работа закончена на сегодня, а если это, как вы говорите, не очень долго… я только домой позвоню. Вот только где заниматься-то?

— Поехали со мной: сейчас сколько времени, двадцать восьмого? Я вас в полдесятого прямо домой и отвезу. Привезу к вам домой великую скрипачку.

— А я хотела на гитаре…

— Какая разница? Инструменты бывают со струнами и без струн, так что… товарищи милиционеры, вы скрипки забрали? Ну что, Светлана Алексеевна, пошли? Да, телефон там у выхода в гримерки стоит…

Глава 9

Телефоны (для совершенно служебных целей) висели на стене у выхода за кулисы, и было их целых четыре штуки, причем почему-то все разных цветов. И Светлане дежурная тетка-капельдинер сказала, что звонить можно «по черному, а в город через восьмерку». Я краем уха случайно услышала, что она кому-то сказала, что «домой до десяти вернется», и мы отправились к выходу из КДС. Вышли мы через служебный вход, то есть даже не вышли, потому что на улице было сыро и мерзко, а встали возле него. И не потому что промокнуть побоялись, а потому что скрипки в холоде и мерзости носить не полагается. Так что я просто сказала милиционерам, что сейчас подгоню машину, а потом они поедут сопровождать уже не меня, а вовсе даже колонну автобусов со школьниками, а когда они начали было спорить, то пригрозила, что в следующий раз их вообще на концерт не возьму — и они утихли и пошли уже к своим машинам, которые — как и автобусы — стояли где-то снаружи Кремля, оставив Жильцову охранять скрипки, сложенные на какие-то подозрительные скамейки, стоящие у входа. Впрочем, там еще и вахтер сидел, причем сразу было видно, что дядька с опытом: он ни у меня, ни у милиционера, ни даже у Жильцовой вообще никаких документов не спросил, хотя бы «пропусков на вынос имущества», а ведь он всех нас вообще впервые в жизни увидел, когда мы скрипки вносили. Точно в первый: в прошлый раз там другой сидел, но тоже «с опытом», и явно не «вахтерским»… Ну и ладно, а я зашла в тот дворик, в котором стоял мой шестисотый мерседес, поудивлялась тому, что его вообще никто не охраняет… хотя кому может в голову придти хотя бы попытаться машину в Кремле угнать, тем более единственную на весь Союз? В общем, села в машину и тихохонько подъехала к служебному входу. А потом по две штуки перетаскала скрипки в машину, устроила их поудобнее в салоне — и пригласила уже Светлану Алексеевну: похоже, она решила, что скрипки отдельно, а котлеты… то есть что мы пойдем другим путем. А еще ей из холла не было видно, куда я скрипки таскаю, и когда я перед ней открыла дверь лимузина, она снова впала в ступор:

— Елена, это что? Вы куда меня собрались везти?

— Это — автомобиль, он как раз для перевозки скрипок. А мы с ними поедем как сопровождающие лица. Садитесь, тут кресла довольно удобные, хотя я бы предпочла все же анатомические. Ну уж какие есть…

— А… а зачем для перевозки скрипок такой автомобиль? Это же «Мерседес»!

— Да, шестисотый, причем «Пульман». Но вы садитесь, нечего вам тут под дождем стоять… а скрипкам такой нужен… просто скрипки редкие очень, их беречь приходится. Тут четыре Страдивари, два Гварнери, Амати… Вам удобно?

— Да… а вы где поедете?

— А я рулить буду, ведь скрипки-то сами это делать не умеют.

— Странно, — заметила Светлана Алексеевна, когда мы уже проехали Колхозную площадь, — я слышала, что Страдивари у нас только лучшим скрипачам поиграть дают, а у вас их вообще детям выдали…

— Кому хочу, тому и выдаю, вы же сами слышали: играют они всяко не хуже этих «самых лучших». Причем каждый так может, ну как мне детишек-то не побаловать?

— Вы? Вам разрешили этими скрипками самой распоряжаться⁈

— Да никто мне не разрешал, они же мои собственные. То есть все же бабули моей, а она их мне поиграть прислала, но с бабулей у нас по этой части разногласий, слава богу, нет.

— А бабуля…

— Она из Аргентины, дирижер… довольно известный. И довольно небедная старушка, а так как я у нее вообще единственная внучка, то балует она меня… то есть когда прекращает меня воспитывать, балует.

— Да, если внуков других нет, то наверное…

— Внуков-то у нее полно, внучек нет. А я вот и пользуюсь моментом…

Хорошо ехать по вечерней и советской Москве: на улицах машин немного, светофоров мало, а дяденьки милиционеры разве что честь проезжающим машинам не отдают. То есть я насчет других машин не уверена, когда я на «Победе» тут рассекала, им на меня в принципе… неинтересно было, а теперь даже на то, что я несколько скоростной режим нарушала, они не реагировали. Так что до цели получилось всего за полчаса добраться…

— Это мы куда приехали? — недоуменно спросила Светлана Алексеевна, вылезая из машины.

— А это наш Дворец Культуры, мы тут с детишками занимаемся. И театральный зал сейчас вообще почти всегда в нашем распоряжении. Мы с вами там делом и займемся…

— А вы считаете, что поближе подходящих мест…

— Мест — полно, но там скрипок не разложено. А учить человека, даже такого, как вы, сразу на Страдивари, я думаю, будет несколько неверно. То есть вы на гитаре-то играть пробовали, все это освоите очень быстро, но лишнее волнение может вам и помешать. Проходите, нам сюда…

— А неплохой у вас тут зал!

— Детям нравится. И концерты они тут с удовольствием дают. Правда, со зрителями проблема…

— Что, желающих мало?

— Желающих-то слишком много, а зал всего на восемьсот мест, народу билетов не хватает, а давать по несколько концертов даже в неделю дети же не могут! А сейчас почти все билеты профком забирает, в кассах и продавать нечего, только бронь перед началом концертов распродают, но ведь это слезы… ладно, садитесь вот сюда, на этот стул, приступим к обучению. Держите скрипку… не так, вот смотрите как ее держать правильно.

— Так я на гитаре научиться хотела…

— Научитесь, но начнем с чего попроще: на гитаре у нас шесть струн, а тут всего четыре. Итак, скрипку вы держите правильно, теперь смотрите, как смычок держать… поняли? Покажите-ка… да, все правильно делаете. Теперь остался пустяк…

— Но тут даже ладов нет!

— Без ладов вам проще будет, вы, когда струну где-то зажимаете, кончиком пальца уже чувствуете, как она звучать будет. Попробуйте, чувствуете?

— Наверное да, но я не уверена…

— Глупости, вы — чувствуете. В теперь проверьте вслух, верно ли ваше чувство: смычком так по струне… вот так, а теперь сами, без моей помощи… вот видите! Теперь последняя часть обучения: вы пальцами, только пальцами, без смычка, и на руку даже не глядя, проведите по всем четырем струнам по очереди, чтобы прочувствовать, в каком месте как каждая струна звучать будет… вот так, вы просто молодец! Вы уже практически научились играть! И осталось только смычком научиться правильно двигать. Вот, я вашу руку немного подержу и в нужную сторону направлять буду, вы ее пока расслабьте… вот так. И теперь мы просто вместе попробуем из скрипки разные звуки издать, то есть длинные, короткие, плавные и резкие… вот видите, как все просто? Так что, можно считать, технику вы уже освоили, осталось базовые навыки закрепить. Обычно их закрепляют игрой какого-нибудь хорошо знакомого произведения… Вы «Полет шмеля» ведь слышали? Представить его себе можете? А то по нотам с листа играть — это на самом деле несколько лет учиться надо, да и нот у меня никаких нет… А пьеса ведь именно для скрипки и создавалась, так что с нее и начнем. И, чтобы было проще, я метроном поставлю… для начала на двести ударов в минуту. Римский-Корсаков его вообще-то на сто семьдесят вроде бы планировал, но там число уж больно какое-то некруглое выходит… А я вам на рояле подыграю, чтобы совсем уж концертное исполнение получилось. Ну, на счет четыре: раз, два, три…