Квинтус Номен – Гадина (страница 10)

— И как вы только такие имена запоминаете? — недоверчиво покосилась на меня директриса.

— Оказывается, запомнить собственное имя очень просто: Елена Мария и так далее София Гадина — это я. Дети тут и мою музыку играли… да, молодой человек, чтобы к вам вопросов лишних не было: я член Союза композиторов и писать и исполнять свою музыку мне разрешается без ограничений.

— У вас что, родители психи были? — не удержался комсомолец.

— Нет, они были людьми замечательными, но я родилась в Аргентине, а там такие имена детям часто дают… то есть иногда… изредка и все же как правило покороче: насколько я знаю, у меня за всю историю Аргентины самое длинное имя.

— Я сейчас подойду, с сотрудницами, — сказала директриса и вышла, захватив с собой «комсомольца», а я обратила внимание на какого-то другого парня, стоящего на краю сцены и как-то робко на меня посматривающего.

— А вы что хотели? Помочь унести инструменты?

— Нет, я журналист… корреспондент городской газеты, мне поручено написать заметку об этом концерте. Но предполагалось, что выступать будет много коллективов, я черновик заметки заранее подготовил… а только ансамбль вашей школы выступал… я бы хотел с вами согласовать текст…

— Ну, давайте, посмотрю ваш черновик… так, тут вы чушь написали, Гайдна и Чайковского мы не играли… и почему «школьный детский ансамбль учащихся школы номер»… вы бы еще добавили «состоящий из детей школьного возраста мужского и женского пола». Кто вас грамоте-то учил? Пишите проще: оркестр «Барабаны Страдивари».

— Так Страдивари вроде скрипки делал?

— Как вас вообще в журналисты-то взяли, такого необразованного? Страдивари для деревенщины скрипки делал, а для настоящих ценителей музыки он делал барабаны! Это не пишите, просто название оркестра правильно в тексте поставьте, потому что это крайне важно и с исторической, и с патриотической точки зрения…

Я парню тут же выдала краткую историю скрипок в России, рассказала о том, что еще в двенадцатом веке скрипка была основным инструментом на сельских праздниках и называлась «гудок» — в общем, провела небольшой ликбез на пару абзацев текста.

— Ну, хорошо, оркестр «Барабаны Страдивари». Под управлением?..

— У вас места в газете не хватит написать, под чьим управлением. Когда в «Нью Йорк Таймс» про меня заметку писали, то мое имя, указанное в заголовке, вообще всю первую страницу газеты целиком заняло, на саму статью всего одна строчка осталась свободной. Я ведь, кроме всего прочего, и эксперт-консультант МИДа по вопросам связей со странами Латинской Америки, и, чтобы уровень наших международных отношений не пострадал, наш МИД от прессы требует: если меня упоминают в газете или журнале, то только с указанием полного имени. Вы с МИДом поругаться хотите?

— Эээ… нет.

— Тогда просто оркестр, без «под управлением» Все понятно?

— Эээ… да.

— Тогда на этом закончим, до свидания.

Я еще минуты три посидела в зале одна, после чего все же встала и четыре скрипки уложила в титановые футляры. Затем вернулась директриса (я уже «вспомнила», как кто-то за кулисами к ней обращался: Эльвира Андреевна), а с ней пришло человек шесть женщин «еще не старух» и трое крепких мужичков, которым она поручила унести инструменты в гримерку, мне отдельно сообщив, что мужички — сами музыканты и арфы с литаврами они вынесут, не повредив. А меня пригласила зайти к ней в кабинет (и помогла мне до туда донести пару скрипок: у меня-то только две руки было, я до чучелки в этом плане не доросла). И там сделала мне воистину царское предложение:

— Товарищ… извините, не знаю, как к вам обращаться, — видимо, выговорить простую русскую фамилию у нее язык не поворачивался.

— Можете обращаться ко мне просто по имени, — я лучезарно улыбнулась, а затем, увидев, что тетка просто зависла, уточнила: — Елена. Или Елена Мария, как вам удобнее будет.

— А… спасибо. Елена, я тут подумала… у вас же инструментов очень много, а в школе… у меня сын в такую же ходит, в ту, которая напротив вашей, и, насколько я знаю, в школе просто места для хранения такого количества инструментов нет. А у нас во Дворце есть специальные помещения, которые охраняются, и в них температура и влажность особым образом поддерживаются постоянными… если вы не возражаете, инструменты можно было бы и здесь хранить. А так как театральный зал у нас вообще используется раз в неделю, то вы могли бы с детьми и репетиции у нас проводить.

— Предложение выглядит просто отлично. И в чем подвох?

Эльвира Андреевна на этих моих словах расслабилась, даже немного улыбнулась и продолжила уже нормальным голосом:

— Сразу видно: школа… я имею в виду, музыкальное образование профессиональное, вы суть сразу же ухватываете. Дворец постоянно не выполняет планы, и если ваши дети, ваш оркестр хотя бы раз в месяц мог бы дать концерты у нас… а как детей вознаградить, я знаю, мы в деталях вопрос отдельно обсудим…

— Понятно, вопрос, я думаю, решаемый. Но давайте все обсудим уже после праздника: я действительно очень устала.

— Спасибо!

— Пока не за что, да и выгода тут явно взаимной будет. Было очень приятно с вами познакомится… вы не поможете мне скрипки до машины донести?

Название оркестра я не от балды выбрала. Ну да, музыка у меня любая получалась, но я предпочитала какую-никакую, но все же классику — вот только классику я «вспоминала» и детишкам телепала, помня мудрое высказывание одного музыканта: Бах и Бетховен были родоначальниками рок-музыки, а Вивальди развил рок и создал поп-музыку. И оркестр именно такие исполнения и демонстрировал окружающим — а ведь рок без барабанов-то не бывает! А вторая часть названия объяснялась и вовсе просто: бабуля Фиделия, получив от пластиночных компаний несколько миллионов достаточно еще полновесных заокеанских денежек, мне прикупила по случаю сразу четыре скрипки Страдивари. Там еще две скрипки Гварнери были, неплохой альт Амати — но эти имена не столь популярны у нашего народа, а вот Страдивари знают даже оленьи пастухи в заполярном колхозе. Ну и анекдот, конечно, тут в тему вспомнился…

Так что с пионерским оркестром все было ясно, а вот как назвать ансамбль первоклашек, я придумать сразу не смогла. И с мыслями об этом я и уснула — дома, конечно, предварительно поместив титановые футляры со скрипками в комнатку-сейф. Гварнери и Амати тоже в эту же комнатку легли: их я оставлять во Дворце не рискнула. И во сне мне название ансамбля первоклашек и приснилось, вроде как уже с остальными скрипками связанное — жаль, утром я его вспомнить не смогла: оказывается, сны собственные я, как и раньше, запомнить не в состоянии. Ну, чучелка, ты мне за это еще ответишь! Ну да ладно, это все же не к спеху…

На сцене Дворца культуры за победу в якобы конкурсе у меня боролось всего девяносто шесть человек из ста тридцати двух пятиклассников школы: двух я сама не взяла, так как уж очень они мне не понравились, а тридцать четыре «не смогли придти», так как на каникулы их родители куда-то сплавили. А когда каникулы закончились… мне пришлось среди пятиклашек отдельную «воспитательную работу» проводить, объясняя, что неучастие в концерте отнюдь не является поводом для негативных эмоций в сторону таких несчастных ребят и девчат. И для проведения этой воспитательной работы я собрала всех пятиклассников в актовом зале после уроков, где сразу всем объяснила «новые правила поведения»:

— Во-первых, те, кто в концерте не участвовал, не виноваты, что их не было в городе, а во-вторых, они готовились не меньше вас и, я абсолютно уверена, сыграли бы не хуже. Но дело даже не в этом: нас… вас пригласили теперь постоянно концерты в нашем Дворце давать…

— Урррааа!

— Но так как уже выступившие поняли, что концерт — это очень большая нагрузка, выступать я вам разрешу в два состава, а не в три, и составы будут концерты давать по очереди: два состава в первом отделении и два во втором. То есть нам… вам всяко потребуется четыре состава, а ведь кто-то и заболеть может, и заболевших нужно будет срочно подменять… так что вместо того, чтобы хвалиться уже сделанным, вы должны вместе готовиться к будущим свершениям и во всем друг другу помогать. К тому же у нас есть еще и ансамбль первоклассников, им тоже помочь надо, правда по-другому. И этим займутся мальчики, на уроках труда… да и девочки тоже. Я уже с трудовиками договорилась… но этим вы чуть позже уже займетесь. А сейчас… да, чуть не забыла: одна тройка — и вы становитесь в очередь на пропуск концерта. Четыре тройки за месяц — и вы всю четверть на концерты не ходите. У кого какие трудности с успеваемостью будут, подходите, не стесняйтесь. Свою голову я вам, конечно, не приставлю, но вот вложить в ваши некоторые знания… говорят, лучше всего знания в голову помещаются через задницу методом вколачивания длинным кожаным изделием, но я все же стараюсь применять более гуманные методы. Всем все понятно?

Спустя неделю меня на переменке поймала завуч:

— Елена Александровна, я, откровенно говоря, в некотором затруднении. Я не знаю, что вы там говорили участникам вашего музыкального коллектива на проведенном вами собрании, но…

— Я им сказала, что те, кто будет плохо учиться по другим предметам, выступать у меня не будут. А еще, что если у них появятся трудности с какими-то предметами, то я им постараюсь помочь разобраться с тем, что они выучить не могут, и, собственно, все.