Квинтус Номен – Девять жизней (страница 53)

Во-вторых, на том поле они сами уже решили посадить какое-то «крестоцветное», которое они летом массово в лесу рвали. Я, правда, вообще не представлял, что они там сажать решили, но мне сказали, что «трава очень вкусная и ее растет много». Ну а в третьих, там предполагалось посеять очень много морковки. Но чтобы ее посеять, им поле тоже требовалось по весне еще раз вспахать – и я занялся изготовлением еще одного плуга.

Плуг у меня получился… какой получился, такой и хорошо, другого-то всяко не было. Но по нынешнему времени, я думаю, такой как раз был оптимальным: он землю пахал на глубину сантиметров в десять – но тут и почвы относительно плодородной было не больше, к тому же и такой шесть баб с трудом за собой таскали. Но – все же таскали – и это стало «дополнительным доводом» к тому, что питаться бабами все же не стоит, живьем они куда как больше продукта дадут.

Всеобщего понимания данный тезис не встретил, но пока еда хоть какая-то имелась, его никто и не оспаривал. К тому же, раз котики считают, что человеков есть нельзя, то лучше уж с этим все же согласиться, по крайней мере «внешне» – но мне Важа сказал, что в деревне все же народ обсуждает вопрос: нельзя есть только «своих» или врагов тоже есть запрещается? Я попросил его передать деревенским, что людей есть нельзя никаких и на этом предпочел обсуждение закончить – хотя уверенности в том, что меня (котиков) народ все же послушается, у меня и не было. Однако, с другой стороны, тут вроде и врагов не намечалось: все окрестные племена, о которых я слышал, вроде котиков приняли всерьез и уж точно воевать нас не собирались.

А эти «окрестные племена, как я подсчитал, жили на территории примерно в сотню километров по долготе и сотни полторы по широте – и на этой земле людей было порядка трех тысяч, даже если со стариками и младенцами считать. Маловато будет… однако, если сельское хозяйство «взлетит», народ быстро прибавится. В деревне за лето народу прибавилось (если «пришельцев» не считать) почти на полсотни человек, и я очень надеялся, что минимум человек сорок из них все же доживут до возраста «самостоятельного передвижения ногами по земле». Просто потому, что в домах было тепло, народ спал на кроватях, а не на ледяном полу, еды тоже хватало, причем я кормящим матерям еще и соль выдавал – а это, как я еще в прошлой жизни выяснил, сильно сокращало число желудочных заболеваний. Правда, пока молочка деткам, кроме материнского, не доставалось – но и эту проблему, я надеюсь, вскоре решить получится: охотники (местные) сказали, что уже где-то неподалеку они обнаружили группу туров. А уж лосей я точно знал как ловить и как приручать…

Знал-то я знал, но заниматься этим мне было просто некогда, поскольку других дел хватало. Дурацких, но которыми заниматься было совершенно необходимо. В деревне-то уже было три десятка домов, в каждом круглосуточно печь топилась, и все эти печки сжигали фигову тучу дров. А в результате из дров получалась зола – и вот этой золы мне мужики (опять бабы все же) приносили ведер по пять в сутки. А я всю золу тщательно промывал в воде, жижу профильтровывал через тряпочку, затем в печке выпаривал, а получившийся поташ складывал в деревянные коробочки (которые тоже сделать требовалось). И эта тупая работа занимала меня на полный рабочий день – но если я этого не сделаю, то не сделает никто. Зато к весне у меня поташа набралось уже довольно много – и я, сразу после завершения посевной, приступил к выполнению следующего пункта моего плана.

Плохо делать мне не хотелось так как было возможность все сделать хорошо. Только до этого «хорошо», расположенного на самом юго-востоке «задонских» земель, было километров девяносто. Так что пришлось изрядно дополнительно постараться: я сделал еще четыре тележки. Не тачки двухколесные, а именно четырехколесные тележки, в которые я предполагал запрягать по четыре бабы – но «задонские» мужики, узнав о моей затее, сказали, что «обойдутся без баб» и сами пошли за песочком. Не потому, что женщин своих пожалели, а потому, что за время их похода эти женщины в деревне должны были сделать очень много всяко полезного. А заодно и известняка мне из ближайшего карьера натаскать огромную кучу: я-то не мог контролировать, как они в походе том надрываться будут, а с известняком все было понятно: минимум три ходки в день со стокилограммовым грузом в тачке…

Все же наивность нынешнего народа меня иногда удивляла: все же катить тачку по достаточно наезженной (и даже местами выровненной) дороге – это одно, а тащить телегу по лесу, причем местами ее перетаскивая через мелкие речки и овражки – это уже совсем другое. Но раз сами вызвались… А еще «сами вызвались» товарищи уже из «западного племени»: с ними я договорился, что они по пути от нас до своих стоянок построят восемь новых небольших поселков, и по крайней мере разметят нормальную дорогу. Пока что предназначенную только для пешеходов – но именно что пока. Потому что как «преодолевать водные преграды», я знал хорошо – а к осени (точнее, к следующей зиме) и другие все узнают. Потому что, как только закончилось половодье на Дону, я приступил к постройке настоящего моста через реку.

Точные измерения показали, что Дон здесь в обычное время шириной получается всего метров в пятнадцать, то есть балка из одного соснового бревна реку перекроет с гарантией. Береговые опоры мужики сделали из ряжей, забитых камнями и глиной, на балки моста пошли пять самых высоких сосен, настил сделали бревенчатый, из бревнышек сантиметров по двадцать в толщину, которые еще и стесали, чтобы по мосту тележка могла нормально проехать – и упорный труд дал каждому видимый результат: уже в начале августа через реку можно было перейти ног не замочив. Пример оказался заразительным: «западные» попросили выделить им на пару месяцев десяток топоров и пошли, как мне кажется, еще несколько мостов по дороге к нам строить, правда, уже поменьше…

Ну а мне только того и надо было: любая держава может контролировать территорию, до границ которой можно добраться с существующими транспортными средствами за «разумное время» – а если до их поселка можно будет добраться за неделю, то он точно уже станет неотъемлемой части Великой державы разноцветных котиков. Ведь одно дело – религиозное поклонение кому-то далекому, и совсем другое – когда до объекта поклонения можно быстренько сбегать, дары ему свои принести и получить что-то взамен. А еще…

Кто-то когда-то кому-то сказал, что любая революция чего-то стоит только если она в состоянии себя защитить. А ведь я тут целых две революции устроил: и технологическую, и, скажем, ментальную. И пока революции эти лишь пустили в народе робкие ростки – а чтобы никто эти ростки не затоптал, нужно их холить и лелеять. И всячески удобрять – но у меня-то центр «удобрения» пока был только один, на моем дворе, где стояли три печки. Третья была «стеклянной», в которой я к сентябрю наварил из привезенного песка довольно неплохое стекло и успел изготовить десяток стекол оконных. А еще к этому же сентябрю молодые парни (я специально набрал мальчишек от десяти до четырнадцати примерно лет: таких еще учить не поздно) выстроили мне из готового кирпича на известковом цементе… пока еще не дом, а фундамент нового дома. И большой-пребольшой амбар, в который было заложено на хранение собранное зерно. Которого собрать удалось уже действительно много: овса было положено в амбар центнера четыре, ржи уже центнеров шесть. А я научился теперь различать ячмень и пшеницу – и вот пшеницы удалось собрать уже почти тонну, а ячменя – столько же, сколько и овса. И это меня слегка удивило, я думал, что в «средней полосе» у овса и ржи урожайность самая высокая – но в любом случае и такие урожаи гарантировали практически, что в следующем году хлеб из статуса «экзотики» перейдет в статус «привычной пищи». Еще бы скотинку какую на тягло найти, а то на бабах пахать – оно как-то некузяво. Не потому, что баб жалко, а потому, что даже если всех баб племени на поле выгнать, они поля нужного размера вспахать не смогут…

А вот огороды вспахать они сумеют: с примерно двадцати соток, засаженной морковкой, тетки в деревне этой морковки собрали около пяти тонн. А еще они на зиму запасли яблок тонн уже десять. Правда, яблоки нынешние (в лесу местами довольно густо растущие) есть было просто противно: мало что маленькие, сантиметра по три в диаметре, так еще и кислющие, и одновременно горьковатые и сильно рот вяжущие. Но вот свинки их трескали с огромным удовольствием, их, собственно, для свиней и запасли. Потому что свинок теперь стало много: тех трех, которых прошлой зимой не съели, есть не стали так как они уже были готовы поросятами с народом поделиться – и поделились они двумя десятками вкусных зверушек. Да и охотники еще два десятка из лесу притащили, так что в деревне народ в сытое будущее смотрел с оптимизмом. И я в него так же смотрел: как и обещали, пришельцы куда надо кого надо отвели – и в конце августа у меня появилось восемь перепелов. Два перепела и шесть перепелок, что сулило скорое достижение «светлого будущего с яичницей на завтрак».

А вот с чугуном я пока никак и не поступил: времени мне точно на все задуманное не хватало. Ну не было рядом Дианы, так что самому пришлось почти весь сентябрь и вообще весь октябрь рассказывать теткам в деревне, как ухаживать за лосихой и как обиходить молодых коровок-туров. Оставить их просто в живых сильно помогло то, что в предыдущую зиму народ уже осознал, поедая свиные отбивные, что вкусных зверей самостоятельно откармливать выгодно и удобно, так что лосихе и турам даже хлев мужики выстроили буквально за несколько дней. Очень удобные, чистые и светлые два хлева: я на скотину даже стекол не пожалел. Потому что хорошо знал: в темноте звери просто не выживут…