Квинтус Номен – Девять жизней (страница 43)

Дом у меня появился уже к концу июля, а пока он появлялся, я успел изготовить из глины несколько больших, литров по пять, горшков и теперь по поводу продуктов вообще не заморачивался: в лесу было очень много маслят (хотя попадались и белые, и подберезовики, и разные сыроежки), так что для обеспечения себя продуктами на день мне нужно было утром по лесу прогуляться минут на пятнадцать. Ну, еще с час маслята чистить: гриб-то он неплохой, но уж больно много с ним мороки было. Но те, с которым морочиться не требовалось, я все же просто сушил на зиму: как тут зимой с продуктом будет, ясности не было ни малейшей. Да и сейчас: зверики какое-то пропитание себе сами ловили и даже мне мяска немного приносили, но пока что основные поставки мяса шли от соседей (местные себе лагерь разбили на соседней поляне, метрах в трестах от моей). И вот поставки эти были не особо и изобильные, даже невзирая на то, что нам они старались мяска принести даже если у них самих жрать было нечего.

То есть теперь у них всегда было, чем червячка заморить: я им один горшок отдал и показал, как грибы готовить, так что пока на дворе лето стояло, они с голоду точно не умирали. А когда человек сыт, он и силушкой полон, а сильный человек очень даже может мне помочь в перетаскивании всяких тяжестей. Правда, местные мужчины неандертальцам все же в силушке проигрывали, но разве что немного – а вот с выносливостью у них было все же заметно хуже. Но мне и тяжестей таскать много не требовалось: теоретически я и сам мог перетащить к месту стройки бревнышки, из которых я стропила для крыши делал – но если есть кому мне помочь, так пусть и помогают. Потому что если я дом себе быстрее построю, то успею им еще горшков понаделать, да и не только горшков: планы у меня уже в голове выстроились грандиозные. Ну да, грандиозные планы на использование толпы народу численностью человек в двадцать – но я-то знал, что быстро только… нет, я котиков беречь буду, а кошки от частых родов болеют и живут меньше – а мне такое точно не нужно!

А нужно мне мясца для котиков – и вот с этим я местным точно помочь смогу: бродя по лесу, я заметил в большом количестве следы разных довольно вкусных зверей, но пока что местные ими полакомиться возможности не имели. Я с определенным уважением относился к ученым-антопологам (раньше относился), но пожив немного (всего-то пятьдесят с чем-то лет) вместе с неандертальцами, осознал, что все они – полные и бесповоротные идиоты: они же нам рассказывали, как люди каменного века охотились с луком и стрелами на всякий буйволов, бизонов и прочих мамотнов. Ага, как же! Попробовали бы эти ученые с луком (а хоть бы и блочным) стрелой с костяным или каменным наконечником хотя бы шкуру простой коровы пробить! Мое мнение заключалось теперь в том, что древние человеки, рисуя охоту на мамонтов и быков как раз с луками и стрелами, изображали не реальные события, а свои светлые мечты: ведь если получилось бы быка завалить, так это сколько бы сразу ценного диетического мяса людям обломилось бы! Но – хренушки, в моем прежнем племени те же туров могла уконтрапупить только Бых и еще двое парней, которые научились из длинного лука стрелять, да и это у них получалось лишь после того, как я наловчился ковать стальные «бронебойные» наконечники к стрелам. И вот с такой стрелой быка завались уже можно, а из обычного лука с наконечником костяным счастьем будет просто подранить небольшого олененка. Поэтому и мне пока приносили мяско исключительно зверей по размеру довольно скромных, но тут все же не размер роль играл, а толщина шкуры: как я понял, волка из нынешнего лука тоже можно было… все же не убить, но хотя бы серьезно ранить. И основу местного рациона составляли зайцы, белки те же, и небольшие хищники вроде лис. Ну и птица в ассортименте: стрела с костяным наконечником даже у гусей перья легко пробивала, а уж более мелкие пичуги против таких стрел возразить вообще не могли. И из птицы теперь чаще всего в меню местных наблюдались утки: я пару раз от принесенных мне (то есть котикам) отказался, сообщив товарищам, что «котики такое не едят» – и мне их больше не носили, а вот для себя их стали бить больше: у нынешнего народа было убеждение, что с богами (или кто там для них котики мои были) нужно обязательно делиться, а если котики сами отказываются от чего-то, то этим делиться уже не обязательно, и если уток набить побольше, то они исключительно себе пойдут. А я отказался не по капризу какому-то: дикая утка – штука вообще малосъедобная, ее котики действительно есть отказывались. И я тоже предпочел бы голодным ходить, чем такое есть – но нынешним людям и утки за деликатес шли. Потому что мясо у них любое было не особо частым гостем на столе, а в основном они ели то, что тетки в лесах, на полянах и по берегам рек выкапывали.

В принципе, если бы они научились собранный продукт хранить достаточно долго, то точно могли бы в сытости жить: в отличие от более ранних времен тут все мелкие водоемы и берега рек были просто покрыты зарослями рогоза, а с сотки таких зарослей можно было с минимальными трудностями десять-двенадцать килограммов корней накопать. И летом (и как я понимаю, весной и осенью тоже) тетки корни эти и копали в больших количествах, а вот зимой их накопать было уже невозможно, так что оставалось лишь аккуратно укладывать зубы на полку. Можно было бы, но ведь у них и полок тоже не было! Впрочем, это пока не было…

А чтобы растительный продукт хранить, нужно еще и емкости для него иметь, да и место достаточно сухое, где он влаги из воздуха не наберет и не сгниет после этого – а пока у них даже сухого жилья не имелось. Я, закончив с постройкой дома, все же зашел на поляну, где соседи обустраивались (а они точно решили тут надолго задержаться) – и понял, что нужно товарищам серьезно так помочь. Потому что они действительно выстроили себе зимнее жилье: выкопали длинную яму, сделав из выкопанной земли невысокий, в полметра, бруствер вокруг этой ямы, сверху навалили палок (в основном из нетолстого сухостоя) на палки навалили слой земли вперемешку с травой (предварительно выстелив палки кусками коры). Получилась такая простенькая землянка, хотя нельзя не отметить, что выстроили они эту землянку все же с умом: во-первых, грунт тут был в основном песчаный, да и земляка была поставлена на небольшом склоне, так что пол ее был все же немного выше, чем земля перед ее входом. Но – земляной пол, «стены» без гидроизоляции, так что высокая влажность внутри была просто гарантирована. У меня стены тоже были «земляными», но я-то гидроизоляцию проложил: в лесу было немало давно упавших (и почти сгнивших) берез, а береста-то на них гниет почти никак – и я такой бересты набрал достаточно. Домик у меня получился небольшой, с одной комнатой четыре на шесть метров примерно, с тамбуром у входа (сенями это маленькое пространство назвать было бы преувеличением), а внутри комнату почти пополам перегораживала печка. И кровать я поставил «в дальней комнате» – да еще у меня образовался небольшой чердак, так что я замерзнуть зимой точно не боялся. Тем более, что и шкур заячьих (хотя и «летних») у меня набралось достаточно, чтобы теплую куртку со штанами на зиму сшить, так что если запасенных дров мне не хватит, то и в лес за новыми сбегать проблемой не будет. Но это у меня, а у местных в их землянке даже печки не было, там посередине что-то вроде открытого очага они устроили – а в таких условиях зимовать – так половина от простуды передохнет! Да и запас продовольствия им там на зиму не сделать…

А сейчас-то на дворе только август начинается, а народу у них собралось… что-то многовато, мне казалось, что их куда как меньше со мной пришло, но тем более – и я, подбирая слова, сообщил соседям, что котики их жильем недовольны и попросили меня помочь соседям нормальное жилье выстроить. И на следующее утро с самого рассвета я героически трудился, показывая местным, как «правильно» строить дом. Показывал, как месить глину с травой, как из нее лепить блоки, как их правильно укладывать (на расстеленную на земле бересту все же). И вкалывал до заката, так что домой я пришел уже в полной темноте. Пришел и просто завалился спать: все же мышцу я прокачать еще не успел и у меня снова всё болело. И даже не обратил внимание на то, что сильно ногой ударился о какую-то дрянь, стоящую явно не на месте: когда болят все мышцы, то легкий удар мизинцем об угол особых эмоций уже не вызывает.

А вот утром у меня эмоция аж зашкалила, и я долго, громко и с выражением (причем явно не с одним) вспоминал «этих»: оказалось, что они – настоящие сволочи! Потому что я, весь из себя изнемогая, тащил многие центнеры малополезного барахла за двести с лишним километров – а когда я тут дом выстроил, они просто взяли и насыпали мне полный дом всякого нужного. То есть действительно полный дом: одних коробок с кошачьим мягким кормом было чуть меньше сотни (девяносто шесть, я их пересчитал). Бутылок с солью на этот раз было уже немного меньше трех сотен (их я считать уже не стал), у стены стояли двенадцать переносок, набитые всяким барахлом… очень, на самом деле, нужным барахлом, зря я возмущался. А на одной из переносок белела… будем считать, бумажка, на котором корявыми буквами было написано «это всё»…