Квинтус Номен – Девять жизней (страница 19)

После того, как горшок высох, Бых его схватила и попробовала в нем воду из речки принести. Было у меня острое желание ее за это поколотить больно, однако я решил, что так поступать непедагогично. Потому что, хотя девчонка и была вроде как довольно мелкой по сравнению со мной, она бы меня первая избила: силушки у нее было хоть отбавляй. Так что я, проявляя чудеса буквально педагогики, объяснил ей (и вообще всем членам семьи), что горшки эти «пока не готовы» и хватать их и уж тем более стараться в них что-то притащить категорически не рекомендуется. И вроде меня все поняли, так что к середине июля у меня уже было слеплено шесть таких горшков. А я героически таскал из лесу палки (то есть девчонки таскали, я им просто показывал, какие брать) и в костре делал из них угли. В июне делал, а затем, вспомнив уроки истории в школе, изготовил (тут уж мне Гхы помог, он землю рыл быстрее всех остальных людей в племени) именно «угольную печь» и всего за пару недель в ней нажег большую кучу углей. А затем, как в том самом фильме показывалось, аккуратно слепленные горшки сложил в «земляную печь», пересыпав необожженную посуду получившимися углями (специально перед этим прокопав сбоку «трубу» для воздуха, который должен был вниз печки поступать) и угли аккуратно зажег.

Бабушка меня все же слегка обманула: печка (всего-то двухметровой глубины и шириной не больше метра) прогорала почти неделю, а остывала она вообще дней десять. И вот когда в нее стало возможным сунуть морду, не рискуя спались прическу, я приступил к вытаскиванию новейшей неандертальской керамики. Ну что могу сказать: керамика у меня получилась хоть куда. То есть три горшка получились вообще замечательными: ни одной трещинки и они даже воду не пропускали. Еще два тоже вроде видимых трещин не имели, но из них вода как-то умудрялась наружу просачиваться. Однако для хранения «сыпучих продуктов» они в принципе годились. Все остальные горшки решили изобразить из себя кучу черепков, зато изготовленные мною в последний момент две кружки оказались выше всяких похвал.

Честно говоря, я получившийся результат оглядывал с чувством глубокого разочарования: да, я никуда не спешил – но потратить два месяца на изготовление пары кружек и трех горшков – это явно не лучшее времяпрепровождение. Да и чтобы уголь нажечь я расчистил гектара два леса от валежника, а лес в этих местах вообще ни разу не напоминал бескрайнюю тайгу. И это мне еще повезло, что две девчонки на меня пахали как ослики, а все племя обеспечивало нас с котиками продуктами питания. Ну, я тоже в чем-то племя обеспечивал: рыбу ловил, и каждый день у меня ее наловить получалось когда килограмм, а когда и три или даже больше – но это, если на всех делить, было все же скудновато. Да и с охотой у них тоже было «как повезет», а везло довольно редко, так что сытно питались у нас только Тимка и Таффи. Им и мяса всегда вареного давали досыта (когда это мясо все же попадалось), и рыбки. И относительная сытость настала лишь ближе к концу июля, когда в лесу массово грибы пошли.

И лишь когда я сразу большую кучу грибов сварил в большом горшке, я осознал, что два месяца корячился не зря: все неандертальцы событие восприняли как величайшую победу разума над грозными силами природы. Ну, примерно так, как по телевизору показывали празднование советским народом полета Гагарина, разве что с плакатами по улицам не бегали – но орали очень громко и радостно. А на следующий день, когда я в этом горшке сварил пойманного, наконец, зайца (с крапивными листьями и еще какой-то травой, напомнившей мне листовую горчицу, которую бабушка на даче выращивала), народное ликование уже вообще зашкаливало.

Но оно позашкаливало и перестало, а очень практичные товарищи (главным образом женского пола) приволокли мне кучу серой глины размером мне по пояс, дров кучку принесли из лесу, по высоте немного превосходящую выстроенный домик и жестами (а так же очень выразительными словами) намекнули, что племя ждет от меня много таких горшков. Причем очень ждет: Гхы освободили ото всех работ, кроме выжигания угля, девчонок посадили глину мне разминать, а мальчишек, надавав им предварительно подзатылин, направили заниматься рыбалкой. Хотели направить, я с трудом для себя такую возможность хоть немного физически отдохнуть все же отвоевал – объяснив, что «мельчайшая ошибка – и крючок будет безвозвратно потерян». Именно безвозвратно: я, пока медитировал на поднимающийся из угольной ямы дымок, попробовал второй крючок из плоской отвертки выточить – и бездарно запилил четыре имеющихся в ножах напильника: все же пилить напильником очень неплохую сталь – развлечение лишь для тех, у кого таких напильников неисчерпаемый запас. А я меня на напильники были иные виды…

Так что я сидел и меланхолично лепил горшки – и вот скорее от такой меланхолии, нежели из практического интереса, я поинтересовался у Гхы, откуда он вообще про эти места знает, ведь, судя по рассказам теток, они в эти края никогда раньше не забредали. Ну а он мне от рассказал, что племя – нет, сюда раньше не ходило, а вот он тут раньше уже бывал, причем дважды:

– Сюда часто мужчины из разных семей ходят. Хотя тут и мало еды, но один человек или двое все же могут с голоду не помереть – а тут в земле водятся огненные камни.

Их, конечно, тоже трудно найти – но когда такие камни находятся, все племя этого человека может очень долго о добыче огня не беспокоиться. И он первый раз сюда приходил, когда еще совсем мальчишкой был, а второй – «когда Рыш мне была вот до сюда», – и он показал где-то на уровне груди. То есть она была ростом меньше, чем мальчишки сейчас, но так как никто даже примерно не знал ее (да и свой) возраст в годах, я понял лишь то, что было это все же довольно давно. А Гхы продолжил свой рассказ и похвастался, что тогда он один приходил, то сумел найти сразу четыре огненных камня, и два из них до сих пор семья использует. То есть до встречи со мной использовала…

Меня затерзали смутные сомнения и я, отложив возню с глиной, стал его расспрашивать насчет того, где и как эти огненные камни он добыл. Вот что мне в нынешних неандертальцах особенно нравилось, так это то, что они всегда были максимально спокойными: даже не имея возможности ответить на мой вопрос из-за отсутствия нужных слов в языке, Гхы очень спокойно предложил мне самому все посмотреть. То есть сходить куда надо и все увидеть, хотя сам он в этом вообще не малейшего смысла не видел. Зачем нужны огненные камни, если у меня есть такие замечательные линзы? Но если я считаю, что смысл есть, то «давай все сейчас бросим и пойдем, это недалеко». И после того, как я потратил минут десять на уточнение недалекости, он сказал, что если сейчас прям вот выйти, то возможно завтра к вечеру вернуться получится. А если выйти завтра утром, то мы вернемся всего дня через три.

Я его логики вообще не понял, но на всякий случай с девчонками договорился о том, что они котиков обиходят в мое отсутствие. По крайней мере Тимка на них (и только на них) не рычал, когда девчонки его гладили или даже вычесывали, а Таффи время от времени им даже приносила какую-то свою добычу. Вот только приносить-то она им приносила, но при этом внимательно следила за тем, чтобы девочки добытое мне в руки обязательно все же передали. Почему котики их терпели и почему Таффи даже добычу иногда им приносила, было, в общем-то, понятно: от них мной пахло. Потому что я девчонкам подарил по рубашке и штаны джинсовые на них надел, а вот насчет того, что Таффи их все же «хозяином» (или «главным слугой») не считали, мы случайно выяснили. Таффи девчонкам добычу приносила когда меня не было, а вот когда я возвращался, она постоянно вертелась вокруг нас. И когда Бых мне похвасталась, что кошка ей добычу принесла и этого суслика мне показала, Таффи подскочила, вырвала суслика у нее из рук и буквально мне в руки его пихнула. Ну а после этого девчонки уже каждый раз при моем возвращении демонстративно мне принесенное Таффи из рук в руки передавали и кошка, проследив за актом передачи, спокойно отправлялась спать, даже если я тут же «добычу» обратно девчонкам отдавал. Вот откуда у котов такая четкая иерархия в голове выстроилась…

Но я в это и вникать не стал, да и девчонки (а так же мальчишки и все остальные члены семьи) считали, что «так и должно быть». Поэтому я котикам тоже сообщил, что отойду тут ненадолго по делам – и мы с Гхы пошли. Причем он предупредил, что кроме нас «туда» никому идти почему-то нельзя. Я это воспринял так же, как неандертальцы котиков воспринимали: «так и должно быть». Просто потому, что спрашивать о причинах смысла не было: неандертальцы, даже если бы и захотели, ничего не объяснили бы: в их языке пока что подходящих слов не имелось. Впрочем, я надеялся, что относительно скоро ситуация все же поменяется: слов у них, по крайней мере в моем племени, быстро становилось все больше.

Но «скоро» – это все же не «сейчас», так что мы с Гхы вышли в поход на следующее утро чтобы своими глазами увидеть то, что словами он объяснить не мог. И оказалось, что уже освоенные им слова он использовал правильно: идти пришлось именно недалеко, по моим прикидкам мы километров пять всего прошли. И спустились в небольшой (но довольно глубокий) овраг, на дне которого весело бежал неслабый такой ручеек. И пройдя по этому оврагу еще с полкилометра, Гхы мне, указывая рукой на стенку оврага, сказал, что «огненные камни нужно искать здесь».