Квинтус Номен – Девять жизней (страница 16)

– А если мы летом уйдем туда, где растет много деревьев, мы там сможем такую баню часто делать?

– Но это, наверное, очень далеко, мы ведь не дойдем.

– Дойдем, туда недолго идти. За лето можно… – он позвал Хых, что-то у нее тихонько спросил и продолжил: – за лето туда можно пять раз сходить. А если один раз ходить, мы там и дом новый успеем выстроить. Два дома, нам и тебе с котиками. Надо туда идти, без бани мы можем совсем замерзнуть. Не сейчас, а в другой раз…

Жизнь вторая – путешествие с котиками

В одном Гхы был абсолютно прав: без бани нынче жизнь выглядит куда как печальнее, чем с баней. И перебраться туда, где дров для бани достаточно, было бы крайне неплохо. Однако в этом была одна маленькая загвоздка: котики ведь, как все говорят, привыкают к дому, а Таффи и Тимка выросли уже в моем тутошнем доме и это был и их дом. Даже, точнее, это был их дом и мой тоже – но вот как мой он мог рассматриваться только временно, пока котята согласны, чтобы я тут жил. Но если подумать, то и эту проблему можно, наверное, как-то решить: бабушка мне много рассказывала про своего котика, который летом жил на даче, а зимой – в московской квартире, и который оба места считал именно своим домом. А если посильнее напрячь память…

Бабушка рассказывала, что они, переезжая летом на дачу, упаковывали кота в корзинку (переносок тогда еще советская общественность не знала) и на дно корзинки клали небольшой коврик, на котором кот в городе часто спал. И когда кот оказывался на даче, он первые пару часов не отходил от этой корзинки с ковриком больше, чем на пару шагов, затем рисковал и на веранду выйти – а вот когда он изучал весь дом и понимал, как он из любого места в доме может быстро до своей корзинки добежать, принимался изучать уже и дачный участок. Причем участок он изучал уже гораздо быстрее, через пару дней он свободно по всему участку бегал (и начинал гонять всех «пришельцев»), а через неделю мог и в соседний лес сходить прогуляться.

Насколько я смог вспомнить из рассказов бабушки, у котов очень нюх развит, и понятие «дом» для них означает лишь «место, которое пахнет мной и моей семьей», причем пахнет сильнее, чем любые окрестности. Судя по всему, кошатники (такие, как Сашка и Сашка) это знали – и именно «для домашнего запаха» они в переноски и клали флиссовые коврики, по которым – мне Сашка это тоже вроде говорила – потопталась кошка-мать котенка. А у меня у котиков было два таких «домашних» места: две переноски, в которые они чаще всего спать забирались и моя кровать.

Да, у меня была уже кровать, я ее из прутьев сплел. С рамой из скрученных прутьев, с ножками из прутьев, с лежанкой из прутьев, сделанной на манер стенки корзины. И с двумя именно «корзинами» в ногах, куда можно было по переноске поставить, неглубокими, но чтобы если случайно я ногой по переноске во сне зацеплю, она не свалилась вместе с котиком на землю. Но главное – я над кроватью сделал еще и полог, который как палаткой закрывался моими сшитыми из кусочков флиссовыми одеялами: так спать было теплее, а еще в августе, когда ночами температура к нулю начала приближаться, я старался все же дрова экономить и печку просто так не топил. А хищники тоже предпочитают спать в теплом месте, так что с определенной натяжкой можно было считать, что у моих котиков дом вообще мобильный и состоит из кровати с пологом, на которой две переноски закреплены. Так что вопрос мобильности котиков в первом приближении можно считать закрытым… а вот вопрос мобильности моей кровати и всего прочего барахла, которого тоже уже немало набралось, предстояло еще решить.

Но так как других дел у меня практически уже не было, я и принялся ее решать. То есть сначала я думал лишь об обеспечении «мобильности кровати», но затем прикинул, сколько у нас уже накопилось всякого нужного барахла, и проблему решать стал уже «глобально». Простую проблему: есть четырнадцать человеко-носильщиков (ладно, мальчишек и меня можно из списка вычеркнуть, так как мы точно много не унесем… одного меня можно вычеркнуть, а двух мальчишек будет считать одним полноценным носильщиком), каждый может тащить килограмм по пятьдесят всякого разного… нет, с таким коллективом мы точно далеко не уедем. То есть если все на горбу тащить, не уедем, но если именно ехать, а не идти…

А ведь на даче я легко перевозил в тачке песка по полтора центнера за раз! Ну а то, что здесь тачку такую купить несколько трудновато – это не повод считать задачу невыполнимой. Я же уже научился всякое из прутьев плести, да и не один я, так что задача выглядела решаемой. Я еще мозгами так пораскинул, вспомнил школьный учебник древней истории, всяких варваров, которые Рим взяли…

Первый блин у меня все же вышел комом: сплетенное из прутьев колесо буквально с трудом собственный вес выдерживало. Но «инженерная» моя мысль на месте-то не стояла, и я проект серьезно так доработал. Первое колесо я сделал на манер «варварского» круглого щита, и колесо сломалось потому, что щит у меня получился несколько выпуклым. Но я решил считать это не багом, а фичей – и следующее колесо я изготовил, соединив (еще в процессе плетения) два таких «щита» выпуклостями в противоположные стороны. А затем соединил центры получившихся щитов так, чтобы изгибу (в наружную сторону, естественно) одного сопротивлялся уже второй: одинокий щит легко выгибался в сторону выпуклости, а вот два меж собой соединенных было куда-то выгнуть уже очень трудно. Однако все равно то, что я сотворил, в качестве колеса использовать было невозможно: я место для втыкания оси пока еще не сделал, так что на следующем этапе я начал делать колеса уже «рабочие». Не в одиночку, мальчишки с удовольствием мне помогали. Я думаю, помогали, чтобы всякими другими делами не заниматься. Еще мне помогали Бых и Быщ: они за прутьями куда-то очень далеко бегали и таскали их мне здоровенными вязанками. Правда, подозреваю, они решили, что я себе новую кровать плести собираюсь (и я случайно услышал, как они спорили о том, кто будет первой спать на моей старой), но польза от девчонок точно была, а новую кровать… вот когда мы переедем, я им сплету. Причем каждой из них свою собственную…

А пока я плел тачку, двухколесную. И к середине марта ее все же сплел. Никто в семье неандертальцев на нее вообще внимания не обращал: мало ли зачем этот странный, большой, но еще безбородый сосед занимается? Может он просто играет – все же пока борода не выросла, он еще ребенок. Но когда я начал свое изделие самого что ни на есть хайтека испытывать…

Испытывал я ее самым простым способом: площадка перед домами была основательно утоптана, от асфальтовой по ровности почти не отличалась – и я стал по ней тачку катать, все больше ее нагружая. Но чтобы время на погрузочно-разгрузочные не тратить, нагружал я ее своими помогальниками. Сначала мальчишек на нее сажал (Фых и Фух в первые разы боялись до одури, а затем чуть ли не дрались за право на тачке прокатиться), потом перешел в более тяжелым грузам. А когда я прокатил на тачке одновременно девчонок и мальчишек, народ все же к транспортному средству присмотрелся. Все же знали, что я могу тяжестей таскать даже меньше, чем Фых или Фух по отдельности, а тут…

Первой осознала пользу тачки Хых: она пришла ко мне, причем даже не побоялась в дом зайти с котятами, и тоном, не предполагающим ни малейших возражений, сказала:

– Покажи, как тачку плести.

И после этого почти месяц все племя занималось изготовлением транспортных средств. Кто-то за прутьями бегал, кто-то плел, а кто-то делал подшипники: они сами меж себя распределили, кто чем заниматься будет, причем распределили, на мой взгляд, очень правильно: каждый делал то, что умел делать лучше других. Ну а я в основном «увлекся» сборкой и конечной доработкой как раз подшипников. Довольно примитивных, но для нынешнего времени очень трудоемких: из куска мамонтовой шкуры вырезалась толстая (то есть со стенками сантиметра в два) «трубка», кожа пропитывалась жиром (я предпочитал для этой цели свинячий), а потом в этот «масляный подшипник» аккуратно вставлялась ось (деревянная, на которую еще и кусок «поверхности скольжения» надевался, вырезанный из мамонтова бивня).

И к концу апреля, когда снег почти весь уже растаял, все собрались и отправились в дальнюю дорогу. На самом деле я решил посмотреть, насколько погруженная на тачку моя кровать останется «домом» для Таффи и Тимки, и если им этот дом не понравится, решил просто обратно вернуться. Но не потребовалось: хищники с удовольствием сидели (а чаще спали) в закрытых уже переносках (куда их отправляли сразу после обильной кормежки и туалета), а на привалах спокойно делали свои дела, не отходя от тачки больше чем на пару метров и снова возвращались в «дом». Правда, и тут возникала мелкая и вполне преодолимая трудность: если я на закате сам в свою кровать не возвращался, они начинали очень громко возмущаться. А такие крики могли кого-то очень неприятного привлечь (или отпугнуть кого-то вкусного), так что уже на третий день путешествия тетки меня просто загоняли в люлю, когда солнце только касалось краем горизонта, и не выпускали до тех пор, пока солнышко снова на небо не выкатится. Не то, чтобы я сильно возражать стал, ведь мне даже «завтрак в постель» неандертальцы приносили – но вот тот факт, что они так сильно стали заботиться об удобстве звериков, меня несколько удивлял. Они мне объяснили, что заботятся они все же о собственной безопасности, и я даже как бы им поверил – но вот то, что завтрак они сначала котикам приносили и только после этого и мне, окончательно поверить в это мне не давало.