Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 56)

Но я, подсчитав эффект от «всенародного энтузиазма», пришел к простому выводу: уже в следующем году производство пороха будет ограничиваться поставками все той же серы. Потому что селитры народ наделает очень много, с углем (а я использовал уголь, который делал из скорлупы лещины, пережигая скорлупу в ретортах без доступа воздуха) тоже проблем не ожидалось. Скорлупу я взял просто потому, что в детстве где-то прочитал, что из нее лучший уголь для пороха получается. Правда, в первоисточнике вроде о скорлупе грецких орехов говорилось, но у меня грецких не было, так что взял что было. А вот с серой все как раз неоднозначно получалось: с Самарской луки ее приводили примерно по центнеру в месяц и надежды на скорое увеличение поставок у меня что-то не было. А ведь серы-то вокруг было просто море разливанное! Вот только она все больше в связанном виде имелась, и вот как ее развязать…

Ну, я в очередной раз напряг мозги, кое-что вроде вспомнил и провел несколько экспериментов. Но эксперимент по добыче серы из гипса у меня как-то не задался… скорее всего потому, что и гипса у меня с трудом нашлось парочку горстей. А вот с пиритом получилось интересно: оказалось, что если пирит этот пережигать во все той же угольной реторте без доступа воздуха, то из опущенной в воду отводной трубы высыпаются мелкие шарики серы. Не очень долго высыпаются, но последующая проверка показала, что недолго они высыпаются лишь потому, что сера (чистая практически сера!) в трубе на стенках застывает и трубу эту напрочь закупоривает. На доведение технологии до рабочего состояния у меня еще пара месяцев ушло: я догадался отводную трубку «охлаждать» перегретым водяным паром. И еще придумал хитрую насадку на отводную трубу, благодаря которой расплавленная сера их нее капала (не касаясь стенки этой насадки) в воду, а пары серы, которые в трубке не осадились, осаждались уже на поверхности воды. Правда, производительность процесса оставляла желать лучшего, из центнера пирита у меня получалось «выжать» килограмм пятнадцать серы — но столько получалось из одной реторты по четыре раза в день, так что отныне можно было аборигенов Самарской луки и не напрягать добычей «ценного материала для красивых бус». В пирите-то недостатка и вовсе не было: он и под Воронежем в изобилии имелся, и в верховьях Тверцы его можно было просто в реке набирать, и по Мсте…

Мне было жалко обожженный пирит выкидывать, ведь в нем еще серы оставалось больше, чем у меня «выпарить» ее получалось — но я просто не знал, что с ним еще можно сделать — но когда я об этом жене рассказал, у нас последовала долгая дискуссия, после которой (а я Малине все что про химию знал, рассказал), она от меня отстала. Ну да, ей тоже приходилось вкалывать как папе Карле на галерах, она же теперь основным «производителем пороха» у нас трудилась. Не у нас в семье, а во всем нашем… ладно, государстве необычном. На нее теперь работало (только на самом пороховом производстве) человек двадцать (и она набрала на работу в основном девчонок лет тринадцати-четырнадцати), а еще пяток парней постарше для нее уголь из скорлупы выжигали. И да, откуда-то с юга Малине начали привозить скорлупу именно грецкого ореха, но по мне, откровенно говоря, большой разницы с углем из скорлупы лещины в порохе заметно не было. А вскоре Малина пришла к выводу, что лучше всего вообще использовать уголь липовый: и дешево, и горит такой порох прекрасно, и полученный с таким углем состав очень даже неплохо гранулируется. Правда, предложенный мною способ грануляции ее вдохновил как-то не особо сильно: я сказал, что лучше порошок после ступки разводить спиртом, а не водой — но у Малины мнение оказалось другое. Ну а я с ней дальше спорить просто не стал.

По очень простой причине на стал: Таффи в очередной раз сидела дома в любимой переноске и кормила новый выводок котят. А Тимка ей приносил мышек: знал же, зараза пушистая, что я кошку свою кормою досыта, но все равно ей угощенье носил! А Таффи часто принесенное мной не доедала, а вот Тимкины подношения почти всегда употребляла целиком. И в один прекрасный момент, когда я с женой в очередной раз за ужином довольно бурно обсуждал какую-то связанную с производством пороха проблему, Тимка, принеся Таффи свою добычу, внимательно (и мне показалось, как-то осуждающе) на нас посмотрел. И снова убежал ха дверь, а минут через пять он вернулся, запрыгнул на обеденный стол (что ему, вообще-то, я делать запрещал, но он на мои запреты… игнорировал, в общем). И положил Малине в тарелку (по счастью, уже пустую) мыша…

Ну что сказать: тут народ в разным зверям (в виде добычи) относился очень прагматично и спокойно, так что Малине не заорала и мышь выкидывать не побежала, жена Тимку даже поблагодарила (а мыша уже потом, когда Тимка снова на охоту ушел, отдала нашей рыжей красавице). Но вот котиков она еще понимала неважно в отличие от меня. А котики — у них «семейная иерархия» очень четко строится, а мои зверики ее за долгие десятилетия смогли окончательно сформировать, и в нашей кошачьей семье старшим был я, Тимка большую часть времени стоял на следующей ступени. Но когда было необходимо, он самостоятельно переходил на следующую ступень, и сначала приносил добычу Таффи, и лишь после того, как кошка насытится, он ее и сам употреблять начинал. А еще чувствительность у кошек, наверное, на порядки выше, чем у людей — по крайне мере обоняние у них точно гораздо лучше. Правда, во всех прежних жизнях Тимка добычу свою, кроме меня, конечно, только Бых приносил… иногда. И я точно знал, когда именно…

Малина в том, что Тимка ее «вычислил», убедилась лишь через месяц — ну а я с первого раза своему пушистому брату поверил. И оказался совершенно прав, то есть я знал, что котики в этом не ошибаются, но для меня так и осталось загадкой, почему Тимка «не ошибается» настолько выборочно: кроме младшей, он всех прочих моих жен просто игнорировал в подобных ситуациях. Но я подозревал (хотя уверенности в этом у меня и не было), что котики мои что-то «наперед знают» и подобная забота означает лишь то, что хищники уверены: все будет хорошо.

Ну и я теперь стал в этом уверен. Правда, все же «на всякий случай» подсуетился и попросил мне привезти с Крыма мешок изюма и — если получится — пару ящиков яблок. С изюмом проблем особых не было, а вот яблоки — они-то долгой дороги не выдерживают. То есть нынешние сорта, даже если их очень аккуратно с дерева срывать, не бить, не мять и вообще рядом слишком сильно не дышать в их сторону, пролежать могут недели две-три. Но в этот раз Малине сильно повезло, и мне привезли яблок сразу три довольно больших ящика, в сумме там килограмм двадцать получилось. Мне потом рассказали, как такого результата удалось достичь: яблоки сорвали немного недозрелыми, каждое в солому аккуратно завернули, затем их аккуратно по ящикам разложили — и привезли их ко мне сначала на пароходе по Дону, оттуда вообще на руках перенесли к Оке…

А заодно привезли и пучок яблочных молодых веток: на дворе-то как раз август начался, самое время для прививок — а годовалых дичков для обновления яблоневых садов в соседних деревнях с запасов всегда выращивалось. И я — вместе с Малиной — два десятка яблонь и привил. Конечно, быстрого результата от этого ждать не приходилось, но вот когда наш ребенок подрастет, у него будет чем полакомиться…

И у меня вдруг снова появилось желание завести детей уже побольше: ведь у меня действительно уже получилось все устроить так, чтобы детям хорошо жилось! Ну, довольно много уже получилось сделать, и я надеялся, что и все прочее задуманное сделать получится. Ну а котики мои мне в этом сильно помогут…

Жизнь шестая: Переломный перелом

Говорят, что бумага все стерпит — но это если на бумаге это все писать. А если не писать, то, как выясняется, очень много остается покрытым мраком тайны. И происходит то, о чем писал А. С. Пушкин, сочиняя заставку к передаче «Очевидное-невероятное»: я этих передач на ютубе несколько посмотрел. И особенно такое происходит, если историю в школе плохо учить. А может, и не поэтому, а потому что по истории мы такого вообще не проходили — а я, например, для себя открыл, что в Крыму-то уже давно не дикие сарматы с хазарами бегали, а имелось какое-то царство, и там даже свой царь был, причем гот! Но царь именно был, а так как он категорически решил возразить по поводу недопущения нападений своих подданных на земли славян, то быть уже перестал, причем со всей своей армией. Но до готов местный царь, оказывается, еще и Риму как-то подчинялся, точнее, Византии — и вот руководство Восточной Римской Империи решило статус крымского царства восстановить. Но они-то, несмотря на то, что гунны Рим изрядно так пощипали, все еще мнили себя властителями мира, и даже посла своего какого-то прислали, который поблагодарив за то, что они (мы) Крым от готов очистили, предложил славянам теперь свалить из Крыма нафиг, да еще приступить к выплате ежегодной дани Византии. Ну, наши-то посла послали в заданном направлении, и даже предупредили, что у нас тут римлян даже хоронить не будут, а тушки их просто в море побросают…