Квинтус Номен – Девять жизней Je ne vu (страница 15)
Правда, я все же придумал вариант, руки мне оставляющий свободными: когда я вешал на пузо переноску, оба хищника (то есть Мурзик с Чернушкой) немедленно в нее перемещались. Но только когда переноска была у меня на пузе: в переноску за спиной они залезать категорически не желали…
В апреле, когда река уже полностью очистилась ото льда, я отправился на переговоры с заокцами. Со мной, естественно, поехали и котики (хотя Таффи это понравилось не очень, но все же она согласилась прокатиться), Лен, Дон, Маша и Даша и еще человек пять. Я боялся, что придется плыть далеко, а затем еще и пешком идти — но оказалось, все не так уж и грустно: город заокцев был всего километрах в пяти выше по реке от впадения в Оку Москвы и, если я правильно смог сориентироваться по сторонам света, на месте, которое в моей исходной жизни было уже собственно руслом реки. Но город был именно городом, только вал вокруг него явно был из песка насыпан. А по размеру он был даже, пожалуй, побольше московского и по окончании переговоров я уже знал, что там одновременно восемь племен проживает. Но как и в московском, только зимой проживает, а сейчас уже большая часть населения разбежалась по летним своим «пастбищам».
Но это только населения касалось: вожжи племен почти все именно в городе и жили, так что договориться «об аренде территории» получилось очень быстро: как только я предложил в обмен выдать тамошним племенам пару десятков топоров и сотню железных наконечников для стрел, то сделка тут же и была заключена. То есть пришлось им еще пообещать и людей тамошних научить такие же замечательные вещи делать, но это были уже «бантики» к основному договору.
С одной стороны, зря мы это сделали: в самых верховьях Яузы в большом болоте парни из Чермянки к нашему возвращению успели найти «богатое месторождение болотной руды». То есть, по прикидкам, его можно еще лет на пять, а то и на десть хватить нынешней металлургической промышленности. Но это если цивилизация не начнет всерьез развиваться, а мне-то ведь хотелось всего и сразу! Но на все это ведь столько железа требуется! Так что уж лучше иметь в доступности настоящее месторождение руды, а болотная — они тоже не пропадет. Железо, как и еда, лишним не бывает, а если… когда я построю настоящую печь вроде домны…
Соляная экспедиция вернулась в начале сентября, и вернулась с очень интересной добычей. Кроме почти полутора тонн соли они привезли сразу пятерых лошадок (и я вообще не понял, как они все вместе с коняшками в лодках разместились), к тому же две лошади оказались жеребцами. А еще они привезли с собой троих пленников: оказывается, когда они за солью от берега шли, какие-то местные кочевники решили их пограбить. И эти трое остались живы лишь потому, что они умели за конями ухаживать. В общем-то мальчишки, лет по двенадцать, и местного языка они в принципе не понимали — но быстро сообразили, что от них требуется и трудились весьма усердно. А за лето возле будущей Тулы наши (то есть московские) товарищи, причем с большой и совершенно добровольной помощью оного из заокских племен поставили два дома для будущих рудокопов — а затем чуть ли не половина людей их этого племени «на зиму» в Чермянку перебралась, чтобы «научиться новому» и «приобщиться к цивилизации».
А цивилизация — это такая штука… я-то поначалу думал, что несу этим диким людям свет этой самой цивилизации, но до меня все же дошло: тут цивилизация и без меня имелась. На мой взгляд, очень странная и весьма жестокая — но это была именно цивилизация, со своими законами и правилами, и вот эта цивилизация, увидев, что можно ее заметно улучшить, изо всех сил бросилась все улучшения у себя внедрять. Потому что любая цивилизация направлена на то, чтобы сделать жизнь лучше, жизнь тех, кто в эту цивилизацию входит, причем именно цивилизация в таких случаях интересами отдельных ее представителей с легкостью пренебрегает: ее цель — сделать лучше всем, а не кому-то одному конкретному. Причем сами люди этого часто не понимают — но не понимают именно отдельные люди, а вот все общество какими-то неведомыми путями все же «приходит к консенсусу». И достигает его по возможности мирным путем… снося на этом пути и отдельных людей, и отдельные племена, если они мешают достижения всеобщего блага. Точнее, не всеобщего, а «в среднем по больнице» — но вот «в среднем» благосостояние растет. Просто обычно оно растет довольно медленно, почти незаметно — а мне просто посчастливилось этот процесс слегка ускорить.
Совсем слегка, ведь все, что ни делается, делается слишком медленно. Первый рудник на Упе удалось запустить в работу только через год, а еще через год я узнал, что «город» Тетеревов, находящийся где-то в районе Дмитрова, было решено советом вождей московских племен «возродить»: там тоже нашли неплохие запасы болотной руды. А вот зверики мои меня предали, причем с откровенным цинизмом предали: в оно прекрасное утро я обнаружил у себя в кровати не Таффи с Тимкой, а Дон и Лен — а хищники при этом с довольными мордами сидели на спинке кровати и громко мурлыкали.
Сами котики, в отличие от «прежних жизней», вели себя… более спокойно, что ли: котят Таффи приносила через год, правда теперь чаще по четыре котенка, а в основном на пополнение кошачьего племени работали Чернушка и Белянка. И в это племя успел затесаться зверь из числа хронотуземцев: какие-то «гости с севера», из-за «большой реки» (то есть из-за Волги, если я правильно понял) принесли его в качестве потенциальной оплаты за железные изделия. Правда, они сказали, что у них такие вроде не водятся, но если пойти совсем уже далеко на север, то вот там… Но так как они даже примерно расстояние указать не смогли, мы за местными котиками экспедицию снаряжать не стали: у нас звериков и собственных хватает.
А жизнь уже начала действительно налаживаться: где-то на пятый-шестой год, когда в лесу случился серьезный такой неурожай орехов и желудей, народ еще раз прикинул, что со своих небольших полей я зерна собираю все же больше, чем все окрестные леса тех же орехов дают. И что перепелки яйца несут, только когда им зерна в кормушки посыпают не жалея. А так как к этому моменту мне удалось уже четырех лошадок охомутать и поля теперь у меня гужевой тягой обрабатывались, топоры для расчистки полей от лесов запользовались особым спросом. А один их бывших пленных лошадников, рассказывая о свои детских приключениях, поделился интересной информацией о «южных видах рогатой скотины». По описанию я решил, что это скорее зебу, но из них-то тоже молоко добыть можно!
Чисто теоретически можно, но вот в лодке такую коровку к нам точно не перевезти. Но пока Яуза было достаточно полноводной, подходящий кораблик и на месте выстроить проблемой не было. Тем более и леса вокруг все еще росло гораздо больше, чем хотелось. Так что я собрал очередную команду судостроителей и приступил к работе. Конечно, все, что ни делается, делается слишком медленно — но делается, если работу делать. А спешить мне все равно было некуда — а и котикам, похоже, тоже: они все так же большую часть времени спокойно спали где-нибудь в доме. И мне оставалось лишь гордиться тем, что я все еще для них оставался «вождем стаи»: утром звери безо всякой жалости будили Дон и Лен, требуя кормежки (и мне после таких побудок часто приходилось девочкам потом царапины йодом мазать), а поев, снова ложились рядом со мной и уже никого ко мне не подпускали до тех пор, пока я сам не проснусь. И такое блаженство продолжалось еще два года, а вот затем…
Жизнь четвертая: Не все коту масленица…
Летом я отметил (в меру торжественно, но все же) двенадцатую годовщину своего новоселья. Не то, чтобы я такую некруглую дату сам собирался отмечать, но обученные счету местные граждане решили, что дата «достаточно круглая»: хотя я и внедрял в умы хронотуземцев десятичную систему, у них осталась и старая, двенадцатеричная — и они решили, что двенадцатилетие с моего появления в племени заслуживает, чтобы ее отметили. Скорее всего, они просто выбрали подходящий повод, чтобы блинов напечь: чугунных сковородок я уже довольно много успел наделать (а печь для выплавки чугуна еще два года назад все же выстроить смог), масла (конопляного) теперь у народа тоже хватало. А еще появилось масло сливочное: как раз пару лет назад очередная «экспедиция за солью» привезла пяток зверей, которых я решил считать коровами (хотя это действительно были все же, наверное, зебу) и теперь было не особо сложно и молока коровьего надоить, а затем и маслица из него спроворить. Правда, к коровкам «экспедиторы» забыли захватить быка — но местные туры проблему решили. И, кстати, молодняк уже больше именно на коров был похож, только совершенно черных. Молока от молодежи пока что ждать было рановато, так что об удойности новой скотинки я ничего вообще сказать не мог, а зебу (все же пусть называются коровами) молока давали в день хорошо если литров пять, однако и это было все же хорошо: турицы молока давали в районе пары литров (хотя оно и было гораздо более жирным). И масло из молока туриц было, скажем, слишком уж ароматным, а вот молочко от зебу даже пахло обычным коровьим молоком. Не таким, какое я в бутылках брал, а настоящим, какое мы на даче в деревне у тамошних бабок покупали.