Квант М. – Рубль судьбы (страница 2)

Лиза, бледная, тут же ретировалась.

Орлов подошел к бару, налил себе стакан виски руками, которые не слушались его, и залпом выпил. Алкоголь обжег горло, но не принес никакого успокоения. Картины кошмара стояли перед глазами. Он снова и снова переживал тот ужас, ту беспомощность.

«Террористический акт», – пронеслось в его голове. Откуда он это знал? Откуда он знал все эти детали? Он никогда в жизни не видел этой женщины до сегодняшнего дня.

Он медленно вернулся к столу и уставился на оставшийся экземпляр договора, весь в коричневых подтеках от кофе. Его взгляд упал на влажное пятно, оставленное пальцами Ольги. На том самом месте, которого он коснулся.

И тут его осенило. Контакт. Влажность. Она была проводником. Как будто через прикосновение к этому листу, испачканному, «живому», он подключился к чему-то. К будущему? К судьбе?

Это было безумием. Чистейшей воды безумием. Он, Александр Орлов, выпускник МГИМО и Гарварда, рациональный, прагматичный циник, поверил в какую-то мистическую чушь.

Он схватил телефон, его пальцы дрожали.

– Сергей, это Орлов, – он сказал своему начальнику службы безопасности, стараясь говорить максимально собранно. – Мне нужна полная информация на одного человека. Ольга Викторовна Семенова. Номер паспорта… – он продиктовал данные из заявки. – Мне нужно все: где живет, работа, семейное положение, ближайшие планы. Особое внимание уделите объекту недвижимости, который она собиралась покупать в ипотеку. Жду информацию в течение часа.

Он бросил трубку и снова налил виски. Час прошел в лихорадочном ожидании. Он пытался работать, но цифры на экране расплывались, превращаясь в языки пламени и больничные стены.

Ровно через шестьдесят минут на его защищенный мессенджер пришел файл.

Орлов открыл его.

Биография была обычной: родилась в Подмосковье, окончила педагогический, развелась, воспитывает сына одна, работает в детском саду. Ничего примечательного.

Потом он доскроллил до раздела «Объект недвижимости». И кровь застыла в его жилах.

Жилой комплекс «Аркадия». Сдача в эксплуатацию – через восемь месяцев. Строительная компания – «Вектор-Строй».

Орлов знал эту компанию. Знал ее владельца, Олега Кротова, беспринципного дельца, который славился тем, что экономил на всем, особенно на безопасности и качестве материалов. Ходили слухи, что он использовал запрещенные сомопроникающие пропитки, горючие утеплители, не соответствующие никаким нормам. Но слухи – это одно.

Орлов одним движением вызвал на большой экран базу данных банка. Он ввел название компании. И его глазам предстала ужасающая картина.

«Вектор-Строй» был на грани банкротства. Кротов брал кредиты в пяти разных банках, включая его собственный, под залог будущих продаж в «Аркадии». Просрочки по платежам уже были. Проект висел на волоске.

И самое главное – проверка службы безопасности их банка, проведенная полгода назад, содержала пометку: «Выявлены серьезные нарушения техники безопасности на объекте «Аркадия». Рекомендуется воздержаться от финансирования».

Эту пометку проигнорировали. Кротов был своим человеком в определенных кругах. Деньги ему продолжали литься рекой.

Орлов откинулся на спинку кресла. У него перехватило дыхание.

Это не было совпадением. Не могло быть.

Он видел это. Видел конец «Аркадии». Не просто обрушение или пожар. Теракт. Значит, кто-то устроит там взрыв. Или строители, которым не заплатили? Или конкуренты Кротова? Или это будет признано терактом, чтобы списать все на внешние обстоятельства и не выплачивать страховки? Неважно. Важен был результат.

Тот кошмар, который он пережил, был будущим Ольги Семеновой. Будущим, в которое она шагнула бы, подписав этот договор.

Его договор.

Орлов подошел к окну. Москва зажигала огни. Миллионы огоньков, миллионы жизней. Миллионы потенциальных клиентов.

Он всегда гордился тем, что может просчитать риски. Видеть на десять шагов вперед. Но это… Это было иначе. Это было знание. Сверхъестественное, пугающее, абсолютное.

Что ему с этим делать? Предупредить ее? Послать анонимку в МЧС? Купить ей квартиру самому? Спасти одну жизнь, одну семью?

А что потом? А следующий клиент? А следующий договор? Он что, будет видеть судьбу каждого, кто берет у него деньги? Каждого, чьих бумаг он коснется?

Он посмотрел на свои руки. Эти руки, которые только что разорвали договор и, возможно, спасли двух людей от ужасной участи. Эти же руки, которые подписали тысячи других договоров, обрекли ли они кого-то на подобную судьбу? Он всегда верил, что деньги – нейтральный инструмент. Но теперь он понял, что они были проводником. Проводником судьбы. И его банк, его роскошный кабинет на сорок восьмом этаже, был гигантской станцией, распределяющей не только кредиты, но и будущее.

Он чувствовал себя так, словно ему вручили пульт управления с одной-единственной красной кнопкой, и он уже не мог сделать вид, что ее нет.

Где-то в городе ехала в метре домой Ольга Семенова, горько плача и проклиная его. Она думала, что он монстр, сорвавший ее мечту. Она не знала, что он, возможно, единственный, кто эту мечту для нее спас.

Александр Орлов повернулся к своему идеальному, стерильному кабинету. Все было на своих местах. Все, кроме него самого. Его мир, такой прочный и предсказуемый, дал трещину. Сквозь нее врывался хаос, пахнущий гарью и болью.

Он подошел к столу и медленно, очень медленно провел пальцами по чистому листу бумаги, лежавшему рядом с подставкой для ручек.

Ничего не произошло.

Только тишина. Звенящая, давящая тишина, в которой он остался наедине со своим новым, ужасающим даром.

Глава вторая: Цена одного решения

Тишина в кабинете стала иной. Раньше это была тишина власти, контроля, безмятежной уверенности в том, что все процессы подчинены его воле. Теперь же это была тишина склепа, в котором был заживо похоронен его прежний мир. Воздух был густым и тяжелым, словно пропитанным электричеством после грозы, которого так и не случилось.

Александр Орлов не слышал привычного гула Москвы за тридцатисантиметровым бронированным стеклом. Он слышал только бешеный стук собственного сердца и отголоски того кошмара, что теперь навсегда поселился в его памяти. Запах гари, казалось, въелся в обоняние, стал фантомным, но оттого не менее реальным.

Он все еще стоял у стола, опираясь на него белыми от напряжения костяшками пальцев. Взгляд его упал на клочки разорванного договора, валявшиеся на полу. Белоснежная бумага, испещренная сухим юридическим текстом, превращенная в мусор. Это был не просто договор. Это была граница. До и после.

«После» было пугающим и абсолютно непонятным.

Что это было? Психическая атака? Острое кислородное голодание мозга? Он, человек, никогда не веривший ни во что, что нельзя потрогать или конвертировать в денежный эквивалент, вдруг стал свидетелем… чего? Видения? Предвидения?

Он заставил себя сделать глубокий вдох. Рационализация. Ему нужно было рациональное объяснение.

– Переутомление, – прошептал он хрипло сам себе. – Слишком много работы. Нервы. Недостаток сна.

Да, это звучало правдоподобно. Его жизнь последние несколько лет была бесконечным марафоном сделок, перелетов и ночных аналитических сессий. Мозг мог дать сбой. Случай Ольги Семеновой и отчет службы безопасности просто наложились друг на друга, породив яркую, болезненную галлюцинацию.

Облегчение, сладкое и обманчивое, начало разливаться по его телу. Да, конечно. Всего лишь галлюцинация. Завтра он сходит к лучшему неврологу в Москве, сделает МРТ, пропьет курс успокоительных. И все вернется на круги своя.

Он выпрямился, пытаясь вернуть себе привычную осанку хозяина положения, и нажал кнопку вызова.

Мгновенно, как джинн из бутылки, появилась Лиза. Ее лицо было маской профессионального спокойствия, но в глазах читалась тревога.

– Александр Дмитриевич?

– Уберите это, – он кивнул в сторону клочков бумаги. Его голос прозвучал почти нормально, лишь чуть более сдавленно, чем обычно. – И… приготовьте документы для господина Кротова. По проекту «Вектор-Строй». Мне нужно их подписать.

Произнеся это, он почувствовал внезапный, иррациональный страх. Словно он только что подписал себе смертный приговор. Но это же была просто бумага. Очередная сделка. Риски просчитаны, вероятность дефолта хоть и есть, но она заложена в процентную ставку. Все по науке.

Лиза молча кивнула и принялась убирать. Ее движения были точными и быстрыми. Через минуту от договора Семеновой не осталось и следа.

Орлов подошел к бару и снова налил виски. Рука дрожала, и он расплескал немного дорогого напитка на полированную столешницу. Он с раздражением отвернулся. Ему нужно было взять себя в руки. Сейчас принесут документы по Кротову. Он их подпишет. И это станет актом возвращения к нормальности. Ритуалом изгнания безумия.

Лиза вернулась с новым пакетом документов. Толстенная папка с логотипом банка. Она положила ее на край стола, подальше от того места, где была пролита жидкость.

– Вам что-нибудь еще нужно, Александр Дмитриевич?

– Нет. Вы свободны. И… Лиза, – он остановил ее уже у двери. – Отмените мой вертолет на сегодня. И перенесите все утренние встречи.

– Слушаюсь.

Дверь закрылась. Он остался один на один с папкой. Она лежала на столе, безобидная и молчаливая. Просто бумага, просто чернила.