Квант М. – Право на небытие (страница 7)

Дверь захлопнулась.

Гордон остался один в разгромленном кабинете. Ящики столов были вывернуты на пол, инфокристаллы рассыпаны, часть оборудования повреждена. Но самое скверное — диски. Диски, добытые с таким трудом, теперь были в руках ДЦИ. Правда, Гордон подозревал, что у Кира остались копии. Нужно было срочно с ним связаться.

Но не успел он потянуться к коммуникатору, как устройство ожило само. Входящий вызов. С засекреченного номера.

— Сольвейг слушает, — ответил он.

— Адвокат, это Кир, — голос старика был хриплым, взволнованным. — У меня проблемы. За мной пришли. Я едва успел скрыться. Но диски... диски у них.

— Знаю, — мрачно ответил Гордон. — У меня тоже только что был обыск. Они охотятся за информацией.

— Что делать?

— У вас остались копии?

— Да, я сделал несколько. Спрятал в разных местах. Но я не знаю, сколько смогу продержаться. За мной идёт охота. Эти ублюдки из ДЦИ прочёсывают весь Нижний Город.

— Уходите глубже, Кир. В катакомбы. Туда, где они не смогут вас найти. Я попробую что-нибудь придумать.

— Хорошо. Но, адвокат... будьте осторожны. Они знают про Линду. Они знают про «Убежище». У них повсюду глаза.

Связь прервалась. Видимо, Кир вынужден был бежать.

Сольвейг сжал кулаки. Ситуация ухудшалась с каждой минутой. Они рассчитывали нанести внезапный удар в суде, но противник наносил упреждающие удары. Нужно было менять тактику. Действовать ещё более скрытно.

Он набрал Линду на её резервный канал — тот самый, аналоговый, через перстень.

«Линда, на нас вышли. Обыск. Диски изъяты. Кир в бегах. Нужно встретиться. Немедленно. Точка „Ноль“. Через два часа».

Точка «Ноль» была их крайним резервным вариантом — старая смотровая площадка на заброшенном уровне, куда не добивали государственные камеры и где не ловила Сеть.

Ответ пришёл быстро:

«Поняла. Буду».

Гордон накинул плащ и вышел из кабинета. В коридоре было пусто. Он вызвал лифт. Двери открылись — и оттуда, словно чёрт из табакерки, вышел подполковник Итан Кросс собственной персоной. С ним были двое охранников.

— Далеко собрались, адвокат? — усмехнулся Кросс.

— Вам-то какое дело? — огрызнулся Гордон.

— Самое прямое. Я бы посоветовал вам не покидать здание. В целях вашей же безопасности.

— Это угроза?

— Это предупреждение, — Кросс приблизился почти вплотную, так что Гордон ощутил запах его дыхания — смесь антисептика и мятного ополаскивателя. — Вы думаете, что играете в благородную игру, Сольвейг. Но вы всего лишь пешка. И если пешка начинает мешать, её убирают с доски.

— Я не пешка, — спокойно ответил адвокат. — Я игрок.

— Игроки не бегают по подворотням, — усмехнулся Кросс. — Игроки сидят в кабинетах и управляют процессами. А вы — просто романтик, возомнивший себя героем. Я повторяю своё предложение: прекратите дело. Сдайте оставшиеся материалы. Тогда, возможно, вы сохраните свою лицензию. А может, и жизнь.

Гордон молчал несколько секунд. Затем улыбнулся — широко, открыто, почти весело.

— Знаете, подполковник, что я понял за свою долгую жизнь? Люди вроде вас всегда проигрывают. Потому что вы боитесь. Боитесь потерять свою власть, свою стабильность, свой уютный мирок. А я уже ничего не боюсь. Я прожил девяносто четыре года. Я видел расцвет и закат эпох. И единственное, ради чего мне стоит жить дальше — это чтобы разрушить вашу лживую систему. Так что нет, я не приму ваше предложение. Я буду бороться. До конца.

Он шагнул в лифт, обойдя Кросса. Двери закрылись за его спиной, отрезая разъярённое лицо подполковника.

Лифт понёсся вниз.

Точка «Ноль» представляла собой полуразрушенную галерею на сто двадцатом уровне — одном из тех, что были заброшены после Великого Переселения, когда население Города-на-Плато резко сократилось из-за массовой оцифровки. Огромные панорамные окна (многие разбитые) выходили на восточную часть города и на бесконечные туманные пустоши за его пределами. Пол был усыпан битым стеклом, бетонной крошкой и ржавыми металлоконструкциями. Сквозь щели в стенах задувал холодный, сырой ветер.

Линда уже ждала. Она сидела на перевёрнутом ящике и смотрела вдаль, на серое небо.

— Как дела? — спросил Гордон, подходя.

— Хреново, — честно ответила она. — Мой канал связи с Дэмианом заблокирован. Кто-то в «Итернал Лайф» запустил протокол «Изоляция». Теперь мой брат полностью отрезан от внешнего мира. Мы даже не можем с ним поговорить.

— Так я и думал. Они пытаются нас сломать. Но у нас ещё есть козыри.

— Диски у них.

— У нас есть копии, — напомнил Гордон. — Я связался с Киром. Он успел их размножить. Сейчас он в бегах, но это вопрос времени — мы найдём способ их извлечь.

— А что насчёт Шейна? Вы нашли его?

— Пока нет, но у меня есть зацепка. Я собираюсь наведаться в сектор «Ржавый» сегодня вечером. Один.

— Опасно.

— По-другому нельзя.

Они замолчали, глядя на город. Где-то вдалеке, над центральными шпилями, вспыхивали голографические рекламные проекции — яркие, кричащие, обещающие вечную жизнь и абсолютное счастье.

— Вы знаете, что самое страшное во всей этой истории? — тихо сказала Линда. — Люди не хотят знать правду. Им удобно верить, что «Эфир» — это рай. Что оцифровка спасает от смерти. Они вцепились в эту иллюзию и готовы убить любого, кто попытается её разрушить.

— Так было всегда, — ответил Гордон. — Истина всегда пугает. Но рано или поздно она прорывается наружу.

— А что, если слишком поздно? Что, если человечество уже настолько погрязло в цифровом рабстве, что не способно освободиться?

— Тогда мы умрём, — спокойно сказал адвокат. — Но умрём с чистой совестью. По крайней мере, попытаемся.

С этими словами он поднялся и направился к выходу.

— Я вернусь, Линда. Ждите меня здесь. Если через двенадцать часов я не выйду на связь... действуйте по плану «Б». Обнародуйте всё, что у нас есть. Сожгите эту систему дотла.

— Обязательно, — пообещала она, и в её глазах сверкнул огонь. — Обязательно.

Сектор «Ржавый» был сердцем Нижнего Города — гигантский базар, раскинувшийся на нескольких подземных уровнях. Здесь торговали всем: от самодельного оружия до запрещённых к употреблению естественных продуктов (мяса, овощей, выращенных в гидропонных фермах, а не синтезированных). Здесь же находились мастерские, где ремонтировали старую технику, подпольные клиники, где всё ещё лечили с помощью скальпелей и ниток, а не нанитов, и притоны всех мастей.

Гордон пробирался сквозь густую, разношёрстную толпу, стараясь не привлекать внимания. Его взгляд выхватывал вывески: «Починка нейропортов», «Редкие инфокристаллы», «Антиквариат довоенной эпохи». Ему нужен был торговец старой электроникой по имени Виктор Шейн.

Наконец, в самом конце одного из ответвлений, он увидел лавку, над входом в которую висела вывеска: «Шейн и сыновья. Техника всех эпох». Лавка была маленькой, тёмной, заваленной всяким хламом. За прилавком сидел человек — средних лет на вид, с усталым, измождённым лицом и глубокими тенями под глазами.

— Чем могу помочь? — спросил он безразличным тоном.

— Я ищу Виктора Шейна, — прямо сказал Гордон.

Человек за прилавком вздрогнул. В его глазах мелькнул страх.

— Кто вы? ДЦИ? Если да, то зря стараетесь. Я ничего не знаю. Я просто торгую барахлом.

— Я не из ДЦИ, — сказал Сольвейг, присаживаясь на шаткий стул напротив. — Меня зовут Гордон Сольвейг. Я адвокат. И я веду дело, которое может разрушить «Итернал Лайф». Мне нужна ваша помощь.

Виктор Шейн долго смотрел на него, оценивая, изучая. Затем медленно кивнул.

— Наслышан о вас. Вы тот самый, кто взялся за дело Брасса. Хорошо. Пройдёмте в заднюю комнату. Здесь уши повсюду.

Они прошли сквозь завалы старой электроники в маленькую каморку, освещённую тусклой лампой. Шейн закрыл дверь на засов.

— Что именно вы хотите знать? — спросил он.

— Всё. О «Элизиум-0». О двух других выживших с «Гелиоса-12». О том, что «Итернал Лайф» и Военное Ведомство делают с сознаниями людей.

Шейн тяжело вздохнул.

— Это долгая история, адвокат. Очень долгая и очень страшная. Но раз вы здесь, значит, выбора нет. Слушайте.

Он откинулся на спинку стула и начал рассказ.