Квант М. – Планета забытых технологий (страница 5)

Граната, падая в столб чистой энергии, сработала. Импульс, хоть и не способный повредить технологии, был мощным энергетическим всплеском. Плазма, эта стабильная, контролируемая река силы, на мгновение дрогнула. Столб изогнулся, сбился с курса, и гигантский язык раскалённой до миллионов градусов материи ударил в стену туннеля как раз в том месте, где находился мост и стражи.

Ослепительная вспышка на секунду затмила всё. Грохот был апокалиптическим. Вся конструкция содрогнулась. Елену отбросило от края, она ударилась головой о стену. В глазах потемнело. Марина вскрикнула и прижалась к стене, закрывая лицо руками. Волков, державшийся за край, чуть не сорвался от сотрясения.

Когда свет и грохот стихли, картина была иной. Участок моста, где секунду назад были стражи, исчез. Испарился. На его месте зияла ещё более широкая дыра, края которой светились раскалённым докрасна. От стражей не осталось и следа. И Лёхи… Лёхи тоже не было видно.

— Лёха! — закричала Марина, бросаясь к краю площадки на своей стороне. Но обзор был закрыт клубами пара и дыма, поднимавшимися из глубин. Плазменный столб, поколебавшись, вернулся в своё русло, но теперь он горел неравномерно, пульсируя.

— Нет, — прошептала Елена, подползая к краю и помогая Волкову, наконец, вскарабкаться на площадку. Боль в плече и голове была острой, но мысль о потере бойца, друга, была острее. — Нет…

— Он… он пожертвовал собой, — сказал Волков, его голос дрожал. — Чтобы дать нам время.

— Он не мог погибнуть, — сквозь слёзы сказала Марина. — Он выживал в худших передрягах. Он…

Её слова прервал новый звук. Не гул, а нарастающий, высокий писк, исходящий отовсюду. Свет в туннеле из бело-голубого сменился на тревожный оранжево-красный. По стенам побежали аварийные спирали.

— Система повреждена, — констатировал Волков, глядя на пульсирующий плазменный столб. — Локальный сбой в энергоснабжении. У них… у них есть протоколы на такие случаи. Сейчас всё внимание будет направлено на стабилизацию.

— Значит, у нас есть передышка, — Елена заставила себя встать, отбросив боль и отчаяние. Они не могли позволить себе роскоши скорбеть. Не сейчас. — Мы должны двигаться. Использовать это.

Она посмотрела на тёмный проход, ведущий с площадки. Он был их единственным путём. Поддерживая друг друга, они вошли в него.

Это оказался не коридор, а нечто вроде транспортной магистрали. Широкий туннель с абсолютно гладкими стенами, по которому, судя по отметинам на полу, когда-то двигались какие-то средства передвижения. Света не было, только аварийная пульсация из основного колодца освещала первые метры. Включив фары шлемов, они двинулись вглубь. Воздух здесь был холоднее, суше. Гул плазмы остался позади, сменившись гнетущей тишиной, нарушаемой только их шагами и прерывистым дыханием.

Они шли минут двадцать, не говоря ни слова. Каждый был погружён в свои мысли. Потеря Лёхи висела над ними тяжёлым, невысказанным грузом.

— Остановимся, — наконец сказала Елена, когда туннель расширился, образовав небольшой закуток. — Проверим состояние, рации.

Связь с «Зодиаком» и «Ковчегом» по-прежнему была на нуле. Сплошные помехи, белый шум, иногда прерывающийся обрывками слов: «…теряем… сигнал… аномалия…» Помехи исходили не извне, а от самого города, от его пробуждающихся энергополей.

Показатели скафандров были в норме, если не считать тревожного сигнала о микроповреждениях у Елены и повышенного уровня стресса у всех. Запаса кислорода и энергии — на сорок часов.

— Что теперь? — тихо спросила Марина, прислонившись к стене. — Лёха… возможно, мёртв. Мы в ловушке под землёй в городе, который решил либо учить нас, либо убивать. И никакой связи.

— Мы выживаем, — твёрдо сказала Елена. — И мы выполняем миссию. Мы узнали, что технологии здесь активны. Что они обладают искусственным интеллектом, следующим каким-то протоколам. И что один из нас, — она посмотрела на Волкова, — стал для них ключевой фигурой.

Волков сидел, обхватив голову руками.

— Я чувствую это, Елена, — прошептал он. — С того момента, как луч света ударил в меня. Это не голос. Это… присутствие. Фон. Как тихий разговор в соседней комнате. Я не могу разобрать слов, но улавливаю интонации. Интерес. Любопытство. И… ожидание. Оно ждёт, что я сделаю следующий шаг.

— Какой шаг? — спросила Марина.

— Не знаю. Но система классифицировала меня как «Наследника/Преемника» с низкой вероятностью. Думаю, она хочет эту вероятность проверить. Тестирование… возможно, это экзамен. На понимание. На совместимость.

— Совместимость с чем? — насторожилась Елена.

— С ними. С их технологиями. С их… образом мысли. — Волков поднял голову, его глаза за стеклом горели лихорадочным блеском. — Представьте цивилизацию, ушедшую так далеко, что они слились со своими творениями. Их города — это не место жизни, а продолжение их самих. Организм. И когда они исчезли, организм остался. Спящим. И теперь он чувствует чужеродный разум, но разум, который коснулся его интерфейса. Как иммунная система. Она атакует чужеродные клетки, но если клетка проявляет признаки… родства, система пытается её идентифицировать. Интегрировать. Или отторгнуть, если интеграция невозможна.

— То есть твой мозг пытаются… переформатировать? — с ужасом спросила Марина.

— Возможно. Не в прямом смысле. Скорее, проверить, способен ли он воспринять их логику, их язык. Если да… то, возможно, мне откроется доступ. К управлению. К знаниям. Если нет… — он замолчал.

— Если нет, то ты станешь либо овощем, либо трупом, — закончила за него Елена. — И нас, как сопутствующий мусор, ликвидируют.

Волков кивнул.

— Мы не можем этого допустить, — сказала Марина. — Мы должны найти способ отключить эту систему. Или взять её под контроль.

— Для этого нужно понять, как она работает, — возразил Волков. — А для этого… возможно, мне нужно пройти этот тест. Но на своих условиях. Не в их лаборатории, не связанным по рукам и ногам. Нужно найти другой интерфейс. Более… пассивный.

— И где мы его найдём? — Елена оглядела туннель. — Мы блуждаем в потемках.

— Система ведёт нас, — неожиданно сказал Волков. Он встал, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Не напрямую. Но… я чувствую направление. Там, где фон сильнее. Где «присутствие» ощутимее. Это как тяга. Мне кажется, если мы пойдём туда, — он указал вглубь туннеля, — мы найдём что-то важное. Возможно, центр управления. Или хранилище данных.

— Это ловушка, — автоматически сказала Марина.

— Всё здесь — ловушка, — повторила Елена свою же мысль. — Но у нас нет карты. Инстинкт Волкова — пока единственный компас. Идём.

Они снова двинулись в путь. Туннель начал понемногу подниматься, закручиваясь по пологой спирали. Стены здесь отличались от всего виденного ранее. Они были не гладкими, а словно чешуйчатыми, состоящими из миллионов мелких, переливающихся пластинок. При свете фонарей те играли всеми цветами радуги.

— Память, — внезапно сказал Волков, остановившись и проведя рукой по стене.

— Что?

— Это не просто стена. Это носитель информации. Оптико-кристаллическая матрица. Каждая пластинка — ячейка. Здесь хранятся данные. Огромные массивы.

— Можешь прочитать? — спросила Елена.

Волков отрицательно покачал головой.

— Нет ключа. Нет интерфейса. Но сам факт… мы в архивах. Или в библиотеке.

Туннель привёл их к огромному залу. Его размеры было трудно оценить — фары выхватывали лишь фрагменты. Но это было явно не техническое помещение. Здесь царил иной порядок. В пространстве, в строгом геометрическом построении, висели — нет, парили — сотни, тысячи кристаллических структур. Они были разной формы: кубы, пирамиды, сферы, додекаэдры. Каждая светилась своим внутренним светом — тёплым жёлтым, холодным синим, зелёным, фиолетовым. Они висели на разной высоте, и между ними тянулись тонкие, светящиеся нити-связи, образуя трёхмерную, невероятно сложную паутину. Воздух был наполнен едва слышным, многоголосым хором — тихим гулом, переливанием тонов, словно каждый кристалл что-то напевал на своём языке.

— Боже, — выдохнула Марина. — Это же… это искусство. Или запись. Вселенной.

Волков шёл, как зачарованный, его голова поворачивалась, следя за узорами связей.

— Не Вселенной. Их мира. Их истории. Мысли. Эмоции. Это не цифровая запись. Это что-то вроде… застывшей мыслеформы. Кристаллизованное сознание.

В центре зала, на низком пьедестале, стоял одинокий объект. Не кристалл, а нечто вроде изогнутой, плавной колонны из чёрного, непрозрачного материала. Она не светилась. Она, казалось, поглощала свет. И от неё не тянулось никаких связей. Она была тихой точкой в этом симфоническом хаосе света.

Волков, не отводя глаз от неё, пошёл прямо к пьедесталу.

— Кирилл, осторожно! — предупредила Елена, но последовала за ним.

Подойдя ближе, они увидели, что на поверхности чёрной колонны были едва заметные углубления. Оттиски. Они напоминали… отпечатки рук. Но не человеческих. Ладонь была длиннее, пальцы тоньше, четыре, а не пять. И два отпечатка, расположенные друг напротив друга.

— Интерфейс, — прошептал Волков. — Настоящий. Не для сканирования, а для контакта. Двустороннего.

— Ты хочешь… прикоснуться? — спросила Марина.

— Думаю, это то, к чему меня вела система, — ответил он. Его голос был спокоен, решимость, наконец, вытеснила растерянность. — Не насильственное тестирование в лаборатории, а добровольный контакт здесь, в святая святых. В архиве их разума. Это и есть тест. Готов ли я принять их знание? Способен ли я понять?