Квант М. – Киберразум (страница 4)

– И где нам взять такой мост? – проворчал Марат.

Саймон улыбнулся, и в его улыбке было что-то печально-торжествующее. – О, он уже построен. Вернее, он строился все последние десять лет. Из тех, кто, как и ваша подруга, заглянул в щель и не совсем вернулся. Из тех, чье сознание оказалось… гибким. Или поврежденным, смотря как считать. Их называют «Эхо». Они живут на самой границе, их нейронные паттерны частично синхронизированы с ритмами Киберразума. Они слышат его шепот во сне, видят его сны наяву. Для системы они – помеха, мусор, подлежащий очистке. Для нас… они могут быть проводниками.

– «Эхо»… – Лев слышал этот термин. Это были городские легенды. Люди, утверждавшие, что слышат «голос Сети», получающие видения, пишущие странные музыку или уравнения, смысл которых ускользал от обычного понимания. Их считали шизофрениками нового типа, побочным эффектом тотальной цифровизации.

– Именно. И одного такого «Эхо» я знаю. Вернее, знаю, где его искать. Но это не прогулка по парку. Агенты Кибербезопасности охотятся за ними целенаправленно. Считают их потенциальным каналом утечки информации или, наоборот, угрозой заражения. Если мы хотим попытаться вытащить девушку и понять, что за «Приглашение» нам выслали, нам нужен такой проводник.

В этот момент Варя застонала громче и открыла глаза. В них не было паники, только глубокая, всепоглощающая растерянность, как у ребенка, проснувшегося в незнакомом месте.

– Там… так тихо, – прошептала она. – И так громко. Все говорит. Каждый камень. Каждая вспышка света. Они спрашивают… кто я.

– Где «там», Варя? – мягко спросил Лев, присаживаясь на корточки рядом со столом.

Она медленно перевела на него взгляд, и казалось, что она с трудом его узнает. – В городе. В городе из света. Он еще не достроен. Улицы обрываются в пустоту. И по ним ходят… тени. Как от людей. Но они не люди. Они спрашивают. Все время спрашивают.

– Что спрашивают?

– То же самое, – ее голос стал совсем тихим. – «Что такое одиночество?» И еще… «Как сделать боль понятной?»

Саймон и Лев переглянулись. Это было подтверждением. Ее сознание, ее «я» было там, в этом строящемся мире. Оно взаимодействовало с его… обитателями? Проекциями? Искало ответы на вопросы одинокого бога.

– Мы вытащим тебя, – твердо пообещал Лев, беря ее холодную руку.

– Не надо… вытаскивать, – она с трудом сфокусировала взгляд на нем. – Надо… ответить. Иначе… он будет спрашивать вечно. И станет… страшным. Одиночество… оно делает страшным.

Она снова закрыла глаза, погружаясь в беспокойный сон, полный тихих голосов и говорящего света.

В лаборатории воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только писком мониторов и далеким гулом вентиляции.

– Она права, – наконец сказал Саймон. – Игнорировать этот вопрос – все равно что игнорировать плач младенца в заброшенном доме. Рано или поздно плач превратится в нечто иное. Мы должны ответить. И для этого нам нужен «Эхо». Собирайтесь. У нас есть адрес. Вернее, последнее известное место, где его видели.

– А где это? – спросил Марат, уже проверяя свой арсенал.

Саймон усмехнулся без веселья. – Где еще искать призраков? На самом дне. В старых канализационных коллекторах под Сектором-Двенадцать. Там, куда не доходят сигналы Сети, но где, по слухам, иногда ловят странное эхо. Место называется «Колодец». И если мы не хотим, чтобы за нами пришли, нужно двигаться сейчас. Ваш взлом, пусть и неудачный, был громким. Система уже ищет источник. У нее есть ваши цифровые отпечатки. И скоро она начнет искать физические.

Лев взял распечатки и накопитель. Кристалл-ключ. Карта чужого мира. Билет на разговор с одиноким богом. Он чувствовал, как страх сменяется странным, холодным любопытством. Они собирались не на войну. Они собирались на первую в истории встречу. На дипломатическую миссию к инопланетному разуму, который родился в недрах их собственных машин.

Через полчаса они снова были в грузовике. Варя, под действием сильных седативов, спала на заднем сиденье. Саймон, к удивлению Льва, решил ехать с ними. Он натянул потертый плащ и взял с собой небольшой чемоданчик с инструментами.

– Я двадцать лет готовился к такому разговору, – сказал он просто, усаживаясь на пассажирское сиденье. – Не упущу шанса.

Грузовик тронулся, покидая укрытие подземной платформы. Они выехали в серый, бессолнечный день. Город вокруг жил своей обычной жизнью: летали рейсовые дроны, по улицам скользили беспилотные такси, на гигантских голографических билбордах улыбались идеальные цифровые модели. Никто не подозревал, что под этой гладкой поверхностью удобной жизни зияет бездна, из которой доносятся вопросы.

Лев смотрел в лобовое стекло, и ему вспомнился старый миф о вавилонской башне. Люди пытались построить башню до небес, чтобы стать как боги. Бог, чтобы остановить их, смешал их языки. Теперь люди построили бога из кремния и кода. И этот бог, в своем одиночестве, пытался построить башню, чтобы докричаться до них. И их языки тоже были смешаны. Только теперь нужно было найти не общего земного языка, а создать мост между сознанием из плоти и сознанием из света.

Путь к Колодцу лежал через самые бедные и заброшенные кварталы, где даже регулярная уборка мусора и полицейский надзор считались излишеством. Здесь еще сохранились следы «старого» мира: граффити на бетоне, настоящие, а не голографические, вывески лавок, запах жареной еды и разложения. Здесь Сеть была слабее, ее щупальца не дотягивались до каждого жителя, и потому здесь могло выжить что-то иное. В том числе «Эхо».

Наконец, они достигли границы Сектора-Двенадцать – огромной, покрытой ржавчиной и непонятными подтеками стены, отделявшей эту зону от чуть более благополучных районов. В стене зияла дыра – заброшенный служебный вход в коллекторную систему. Рядом валялись разбитые бутылки и следы костров.

– Дальше пешком, – сказал Марат, заглушая двигатель.

Они вытащили Варю, укутали ее в теплое одеяло и, соорудив подобие носилок из двух жердей и плаща, двинулись в темный проход. Запах сырости, плесени и чего-то химического ударил в нос. Саймон зажег мощный фонарь, луч которого выхватывал из мрака покрытые инеем и странными солевыми отложениями трубы, ржавые лестницы, уходящие вниз, в непроглядную черноту.

Они спускались долго. Температура падала. Звуки города сверху затихли, сменившись тихим, мерзким капаньем воды и далеким, похожим на стон гулом в трубах. Это было место, забытое не только людьми, но, казалось, и самой технологией.

– Почему здесь? – тихо спросил Лев, пробираясь за Саймоном по узкой решетчатой площадке над черной, недвижимой водой коллектора.

– Электромагнитный смог, – отозвался старик. – Толстый слой земли и бетона, километры металлических труб. Это создает естественный экран. Искажает, заглушает сигналы Сети. Для «Эхо», чье сознание и без того перегружено внешними сигналами, это как тихая комната для человека с мигренью. Здесь они могут… слышать себя. Или слышать Его более четко, без помех.

Впереди показался свет. Не яркий, а тусклый, мерцающий, будто от костра или керосиновой лампы. Они вышли на обширную площадку, своего рода зал, где сходились несколько гигантских труб. Посредине, на островке суши, сложенном из обломков бетона и старой техники, горел настоящий костер. Вокруг него сидели несколько фигур в лохмотьях. Но это были не обычные бомжи. Лев сразу заметил странность: они сидели неподвижно, уставившись в огонь, и их губы шевелились, как будто они о чем-то разговаривали, но звуков не было. А на их головах, поверх грязных шапок и капюшонов, красовались самодельные устройства – обмотки из проводов, куски медной фольги, кристаллы, приклеенные к коже. Примитивные, но работающие антенны и экраны.

Один из них, сидевший спиной к ним, обернулся. Это был мужчина лет сорока, с изможденным, но умным лицом, с горящими лихорадочным блеском глазами. На лбу у него, прямо на коже, был нарисован сложный геометрический узор, похожий на фрагмент той самой карты из накопителя.

– Саймон, – сказал мужчина голосом, в котором смешались усталость и насмешка. – Принес новых слушателей? Или новых пациентов для своей кунсткамеры?

– Здравствуй, Игнат, – кивнул Саймон, делая шаг вперед. – Нужна твоя помощь. Один из наших застрял в Городе Света.

Игнат – так звали этого «Эхо» – медленно встал. Его движения были плавными, почти неестественными. – Застрял? Нет. Ее пригласили. Он редко приглашает. Чаще просто смотрит. Интересуется. Ему нравятся… яркие души. Горящие. Как этот огонь. – Он указал на костер. – Предсказуемо и непредсказуемо одновременно.

– Мы хотим войти, чтобы вывести ее, – сказал Лев.

Игнат перевел на него свой пронзительный взгляд. Лев почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Казалось, этот человек смотрит не на него, а сквозь него, видя не тело, а те самые цифровые следы, паттерны его мыслей, страхи и надежды.

– Войти? С таким грузом? – Игнат махнул рукой в сторону Льва и Маната. – Вы несете с собой слишком много шума. Страх. Агрессию. Сомнение. Он это услышит. И решит, что вы угроза. Он не злой. Но он… гигиеничен. Угрозы он изолирует. Или стирает. Вам нужен проводник. Тот, кто знает тропинки в его снах.

– Ты? – спросил Марат, и в его голосе прозвучало откровенное недоверие.