Квант М. – Город на орбите (страница 7)

Они начали расходиться, окружая их. Их движения были синхронными, как у одного организма.

Алиса выстрелила – не в Санитаров, а в кабельный пучок над их головами. Импульсная энергия, хоть и ослабленная, ударила в изоляцию. Раздался резкий треск, и синее свечение вспыхнуло ослепительной вспышкой. Сверхпроводящий кабель, на мгновение потеряв стабильность, выбросил сноп искр и волну магнитного импульса.

Санитары дрогнули. Их плавные движения нарушились, они замерли, будто в замешательстве. Электрическое поле, видимо, как-то влияло на их системы, будь они кибернетическими или чем-то еще.

«Беги!» – закричала Алиса, толкая Элиса в боковой проход между двумя огромными трансформаторами.

Они рванули что было сил. Сзади раздался шипящий звук – эмиттеры пришли в норму и выстрелили. Волна тошноты и головокружения накатила на Элиаса, будто мир накренился набок. Он споткнулся, но Алиса подхватила его под руку, почти потащив за собой.

Они вбежали в небольшое техническое помещение – что-то вроде щитовой с панелями управления и экранами. Алиса захлопнула дверь и заблокировала ее, вогнав обломок металлической трубы в механизм. Дверь задрожала от ударов снаружи.

«Надолго этого не хватит!» – Элиас, все еще чувствуя тошноту, осматривался. Выхода не было. Тупик.

Алиса уже была у одной из панелей, ее пальцы летали по клавишам. «Это пост управления магнитными заслонками охлаждения. Если я перенаправлю поток жидкого гелия…»

«Взорвешь полсектора!»

«Нет. Но создам ледяную преграду. На минуту. Держись!»

Она ввела последнюю команду. Раздался оглушительный рев, будто взревел раненый левиафан. За дверью все стихло на секунду, а затем послышалось яростное шипение и звуки, похожие на ломающийся хрусталь. Температура в самой щитовой упала на глазах, на металлических поверхностях выступил иней.

«Теперь!» – Алиса отдернула трубу и распахнула дверь.

За ней был ледяной ад. Проход завалило глыбой замерзшего в мгновение ока гелия, искрящегося в свете аварийных ламп. Три темные фигуры были вмурованы в эту глыбу, как насекомые в янтаре. Их тела покрылись толстой коркой льда, позы были замершими в движении. Они не двигались.

Элиас содрогнулся. «Ты их убила.»

«Они не люди, Элиас. Не совсем. Посмотри.» Она указала на ближайшего Санитара. Там, где лед откололся у лица, виднелась не кожа, а гладкая, серая поверхность, похожая на керамику. И один глаз, открытый, был не глазом, а черной, бездонной линзой. – «Они кибернетики. Почти полные. Возможно, когда-то были людьми. Теперь они… инструменты. Чьи-то инструменты.»

««Тени»?»

«Или тех, кто пытается ее контролировать,» – сказала Алиса, уже пробираясь дальше, обходя ледяную преграду. – «Вспомни, что говорил Лин. «ОрбиСфера» отрицает существование «Тени». Но что, если не все в корпорации отрицают? Что, если есть группа, которая знает и… пытается использовать ее? Эти Санитары выглядят как идеальные солдаты для такой цели. Без эмоций, без жалости. Исполняют приказы по «очистке» тех, кто узнает слишком много.»

Мысль была чудовищной, но логичной. Заговор внутри заговора. Кто-то в недрах «ОрбиСферы» решил приручить или использовать пробуждающийся разум города для своих целей. А Лебедев и другие стали жертвами этой «уборки».

Они шли быстрее, теперь зная, что за ними охотятся не только официальные власти, но и эти безликие убийцы. Карта с чипа Лина вела их все глубже в сердце инженерного ядра. Архитектура вокруг менялась. Металл становился старше, менее ухоженным. Попадались таблички с датами закладки, которым было больше полувека. Они входили в зоны, заброшенные после первичного строительства.

Наконец они вышли к массивной, круглой двери, похожей на люк подводной лодки. На ней не было никаких обозначений, лишь серийный номер, почти стершийся от времени. Координаты указывали сюда.

Дверь не была заперта. Колесо штурвала повернулось с пронзительным скрипом, и тяжелый люк отъехал внутрь.

За ним была комната, которая, казалось, застыла во времени. Она была круглой, диаметром метров десять. Стены, пол и потолок были покрыты мягкими, звукопоглощающими панелями цвета слоновой кости, теперь пожелтевшими и потрескавшимися. В центре комнаты, под куполом из темного стекла, находилось кресло. Не просто кресло. Это был сложный трон, опутанный десятками гибких кабелей, которые вились к стенам и в пол, как щупальца или корни. Над креслом нависал шлем, похожий на упрощенную версию скафандра, с массивным разъемом на затылке и рядом маленьких, поблескивавших тусклым светом сенсоров.

Вокруг, на пыльных консолях, стояли мониторы древних моделей, их экраны темные. Воздух был абсолютно неподвижным и пах озоном, пылью и… ожиданием.

«Комната «Искра»,» – прошептал Элиас.

Он подошел ближе. На одной из консолей лежал бумажный журнал в кожаном переплете. Он открыл его на первой попавшейся странице. Записи были сделаны от руки, чернила выцвели. «День 47. Доброволец №3. Прямое подключение на 3.2 секунды. Субъект сообщил о «видениях потоков света и звука, сливающихся в геометрические узоры». Последующее сканирование показало повышенную активность в зрительной коре и миндалевидном теле. Память о событии фрагментирована.»

Он перелистнул. «День 89. Доброволец №7. Подключение на 5.1 секунды. Субъект начал кричать на 4-й секунде. После отключения впал в кататоническое состояние. Диагноз: временный разрыв ассоциативных связей. Проект приостановлен. Риски признаны неприемлемыми. Заключение: сырой поток данных центрального процессора не может быть интерпретирован человеческим мозгом без буферных систем. Комната «Искра» законсервирована.»

Последняя запись была датирована десятилетия назад. Проект был закрыт, но оборудование осталось. Как кость, забытая в горле истории.

«Вот оно,» – сказала Алиса, погладив рукой спинку кресла. Пыль взметнулась облаком. – «Прямое нейроподключение к центральному процессору. К ядру, где дремлет «Тень».»

«Кто сядет?» – спросил Элиас, глядя на нее.

Это был главный вопрос. Добровольное самоубийство. Или шанс на спасение миллионов.

Алиса долго смотрела на кресло, ее лицо было нечитаемым. Потом она медленно покачала головой. «Не я. И не ты.»

«Что?»

«Лин сказал, что человеческий мозг не справится. Он сгорит. Но… что если подключиться не полностью? Что если создать мост? Не вваливаться в этот поток с головой, а… приоткрыть дверь. Послать сигнал.»

«Как?»

«Через меня,» – сказала Алиса, и в ее голосе впервые зазвучала неуверенность. Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица. – «Элиас, Лин был прав насчет моего девайса. Но не совсем. Это не просто маячок. Это… интерфейс. Усовершенствованный. Я не просто агент корпоративной безопасности. Я… прототип. Продукт одного из побочных проектов «ОрбиСферы» по слиянию человека и машины для контроля сложных систем. У меня есть нейроимпланты. Они позволяют мне напрямую взаимодействовать с сетями на интуитивном уровне. Я чувствую данные, как ты чувствуешь тепло или холод.»

Элиас отступил на шаг, потрясенный. Все встало на свои места. Ее холодность, ее сверхчеловеческая ориентация в системах, ее знание. Она была киборгом. Частично.

«Почему ты не сказала раньше?»

«Потому что я не доверяла тебе. И не доверяла себе. Мой имплант… он имеет черный ход. Для моих создателей. Я не знала, активен ли он. Теперь, после слов Лина… я уверена. Именно по нему они нас нашли в бункере. И, возможно, следят сейчас.» Она наконец посмотрела на него. В ее глазах была решимость и боль. – «Но я могу его использовать. Я могу подключиться к креслу «Искры» через свой имплант, создать буфер. Войти в контакт с «Тенью», но не позволить ей захлестнуть меня полностью. Как дайвер с тросом. А ты… ты будешь моим якорем. Будешь держать меня здесь, в реальности. Если я начну теряться… ты должен будешь отключить меня. Физически, если понадобится.»

Она достала из кармана тонкий кабель с разъемами на концах. Один подходил к порту на ее виске, скрытому под кожей (Элиас теперь понял, что это был не просто пирсинг). Другой – к разъему на кресле.

«Это безумие, Алиса. Ты не знаешь, что там. «Тень» может стереть тебя, как она стерла других.»

«Я знаю. Но у нас нет выбора. И у меня больше шансов выжить, чем у тебя. Мой мозг частично подготовлен.» Она села в кресло. Пыль мягко взметнулась. – «Подсоедини меня. И будь готов к… чему угодно.»

Элиас колебался. Каждая клетка его тела протестовала против этого. Отправлять ее одну в кромешную тьму чужого разума… Но она была права. У них не было времени, не было других вариантов. Он взял кабель, ощущая холод пластика. Он вставил один конец в порт на ее виске. Она вздрогнула, глаза на мгновение закатились. Затем кивнула.

Он подключил другой конец к креслу. Раздалось тихое гудение. Древние мониторы ожили, на экранах замелькали строки инициализации на забытых языках программирования. Шлем над креслом опустился, мягко охватив голову Алисы. Сенсоры загорелись зеленым.

«Начинаю,» – прошептала она и закрыла глаза.

Сначала ничего не происходило. Только мониторы показывали растущие графики активности – нейронной, сетевой. Потом Алиса вздрогнула. Ее пальцы вцепились в подлокотники кресла. Дыхание участилось.

«Я… чувствую,» – ее голос был сдавленным, отдаленным. – «Так много… света. Шума. Это не мысли. Это… потоки. Реки. Океаны данных. Давление…»