Квант М. – Голос звёзд (страница 4)

– Значит, вы уже знаете о сигнале, – тихо сказал Кирилл, снова опускаясь на диван. Силы покидали его.

– Мы знаем, что что-то было зафиксировано. Мы знаем о ваших подозрениях. Но мы не знаем содержания. И мы не знаем, поделились ли вы уже этой информацией с кем-то за пределами… нашей юрисдикции. Наша задача – выяснить это. И принять меры.

– Какие меры? – с вызовом спросил Кирилл, хотя уже догадывался.

– Конфискация данных. Ваше временное отстранение от работы. Подписание документов о неразглашении. И, возможно, ваше участие, уже в качестве консультанта, в нашей, гораздо лучше оснащённой и организованной, программе по изучению данного феномена.

«Клетка, – пронеслось в голове Кирилла. – Частотная клетка обретает стены». Его отстранят. Закроют в какой-нибудь «шарашке» с хорошим питанием и круглосуточным наблюдением. Данные передадут военным или каким-нибудь засекреченным учёным, которые будут ковыряться в них годами, боясь доложить наверх о чём-то действительно невероятном. А время будет идти. Тот самый отсчёт, который показала Вера. Четыреста с чем-то дней.

– А если я откажусь? – спросил он, глядя прямо на Аркадия.

Тот вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребёнка. – Кирилл Владимирович, вы умный человек. Вы понимаете, что речь идёт не о вашем желании. Мы живём в сложном мире. Информация – это оружие. А такая информация… это оружие массового уничтожения, если её использовать неправильно или… преждевременно обнародовать. Мы не можем позволить, чтобы она гуляла на свободе. Паника, неверные интерпретации, политические спекуляции… вы сами всё это прекрасно понимаете.

Кирилл понимал. Он понимал слишком хорошо. Именно этого он и боялся. Но он также понимал, что «они» – кто бы они ни были – будут действовать медленно, осторожно, бюрократично. Они будут перестраховываться. А у Вселенной, судя по всему, был свой, очень жёсткий график.

– Мне нужно время подумать, – сказал он, отводя взгляд.

Аркадий Георгиевич с лёгкой улыбкой поднялся с кресла. – Конечно. Двадцать четыре часа. Завтра в это же время я зайду за ответом. И, Кирилл Владимирович, – он сделал паузу у выхода, – пожалуйста, не делайте ничего опрометчивого. Не пытайтесь связаться с Верой Соколовой или передать данные кому-либо ещё. Это усложнит ситуацию. Для всех.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Кирилл сидел неподвижно, слушая, как в тишине раздаётся звон собственной крови в ушах, сливающийся с вечным, теперь уже знакомым гулом звёздного сигнала. Сигнал, казалось, изменил тональность. В нём появились тревожные, предостерегающие ноты. Или это ему только казалось?

Двадцать четыре часа. Он бросился к своему старому, неподключённому к сети ноутбуку, на котором хранились самые важные, очищенные от всего лишнего данные. Флешка с исходниками была спрятана в другом месте. Он включил компьютер, запустил программу-интерпретатор, которую создала Вера. На экране замелькали схемы, карты, временные метки. Спираль-воронка катастрофы. И – новое, что он заметил только вчера – слабый, едва различимый вспомогательный сигнал, шедший на другой частоте, как бы в тени основного. Он выглядел как серия быстрых, коротких импульсов, следующих за каждым крупным пакетом данных. Ранее он считал это шумом или артефактом декодирования. Но сейчас, в отчаянии, он применил к нему новый алгоритм фильтрации.

Импульсы выстроились в последовательность. Не числа. Не изображения. Нечто иное. Напоминающее… звуковую дорожку? Или схему энергетических импульсов?

Кирилл, забыв про всё, погрузился в работу. Через три часа, когда за окном уже начинало светать, он кое-что понял. Эти короткие импульсы – не часть основного сообщения. Они были «подписью». Или, скорее, «адресом отправителя». Каждый импульсный пакет содержал в себе сверхсложную, но компактную закодированную информацию о точке отправки. Но не в трёхмерных координатах. В координатах четырёхмерных. Три пространственных… и одна временная.

Они указывали не только откуда, но и когда был отправлен сигнал.

Кирилл застыл, вглядываясь в выведенные на экран цифры. Расчёты говорили о чём-то невероятном. Сигнал из системы Глизе 581 шёл не пятьдесят лет, не сто. Он шёл… более двух тысяч лет. Он был отправлен задолго до того, как человечество научилось строить города, не то что радиотелескопы.

Но это было ещё не всё. Сравнив «подписи» из разных пакетов, он с изумлением обнаружил, что они разные. Незначительно, но отличались. Как будто сигнал приходил не из одной точки, а из нескольких, очень близких в пространстве, но разнесённых во времени. Как если бы передатчик перемещался. Или… как если бы передатчиков было несколько, и они включались по очереди, с небольшими промежутками.

Сеть. Сигнал транслировался сетью. Не одной цивилизацией, а несколькими. Они передавали одно и то же сообщение, с небольшими вариациями в «подписи», словно ставя печати разных… стран? Народов? Планет?

Идея ошеломляла. Это было не просто послание. Это была кооперация. Уже тогда, две тысячи лет назад, какие-то цивилизации объединились, чтобы отправить предупреждение в космос.

Если они смогли объединиться тогда, чтобы предупредить, значит, в самом послании должен быть ключ к объединению сейчас. Ключ для тех, кто получит сигнал. Для разрозненных, возможно, враждующих миров, которые должны отбросить разногласия перед лицом общей угрозы.

Кирилл почувствовал прилив безумной, почти мистической надежды. Он был на пороге открытия, гораздо более важного, чем сам факт сигнала. Он был на пороге понимания механизма спасения.

Но времени не было. Аркадий Георгиевич вернётся через… он посмотрел на часы – через восемнадцать часов.

Нужно было действовать. Нарушить все правила, все предостережения. Он не мог позволить заточить это открытие в секретных лабораториях. Оно должно было стать достоянием многих. Но как? Кому верить?

Он вспомнил о Верыном условии: «Найти других учёных». Но как проверить, кто из них не связан с такими же, как Аркадий, структурами? Как отличить настоящего искателя от агента?

И тут его осенило. Сигнал сам давал инструмент для проверки. «Подпись», система четырёхмерных координат. Это был уникальный отпечаток, как ДНК послания. Тот, кто действительно получил и смог декодировать сигнал до такого уровня, знал бы эти координаты. Это мог быть паролем. Критерием принадлежности к «клубу получателей».

Но для этого нужно было рискнуть. Нужно было выйти из тени и подать знак. Осторожно. Анонимно.

У Кирилла был старый, забытый аккаунт на одном из специализированных форумов по SETI и радиоастрономии, созданный много лет назад под ником «Лира-наблюдатель». Аккаунт, не связанный с его реальным именем. Он давно им не пользовался. Возможно, за ним ещё не установили слежку.

Он подключился к интернету через цепочку публичных точек доступа, используя свой телефон как модем, стараясь максимально запутать след. Зашёл на форум. В разделе «Гипотезы и аномалии» он создал новую тему. Заголовок: «О природе периодических модуляций в излучении красных карликов. Запрос на коллаборацию».

В тексте сообщения он, сухим, научным языком, описал выдуманную методику анализа флуктуаций, но вставил в описание, как бы случайно, несколько ключевых параметров, взятых прямо из «подписи» сигнала: точные значения временны́х интервалов между пакетами, специфический коэффициент пространственного смещения, даже фрагмент той самой спирали-воронки, но описанный в виде математической формулы. Для непосвящённого это выглядело бы как набор странных, но возможных научных данных. Для того, кто видел исходник, это было бы кричащим совпадением.

Он закончил пост вопросом: «Коллеги, сталкивался ли кто-либо с подобными паттернами? Готов предоставить данные для совместного анализа в обмен на верифицированные результаты по другим участкам неба». И подписался: «Лира-наблюдатель».

Сообщение ушло в сеть. Кирилл отключился, стирая историю и кэш. Теперь оставалось ждать. И готовиться к визиту Аркадия.

Он не стал прятать ноутбук или флешки. Он положил их на видное место. Это была ставка. Если Аркадий заберёт их сразу, значит, у него не будет времени на манёвр. Если же он даст Кириллу ещё немного свободы под присмотром, возможно, удастся что-то сделать.

Оставшееся время Кирилл потратил на то, чтобы запомнить как можно больше. Он не делал записей, просто вглядывался в схемы, в карты, в последовательности, пытаясь вбить их в память. Звёздный гул в голове стал его саундтреком, ритмичным фоном для этого отчаянного запоминания.

Ровно через двадцать четыре часа в дверь постучали. Не звонок, а тихий, но уверенный стук.

Кирилл глубоко вдохнул и открыл.

Аркадий Георгиевич был не один. С ним был молодой, крепко сложенный мужчина в простой куртке, с пустым, ничего не выражающим лицом. Охранник. Или помощник.

– Ну что, Кирилл Владимирович, решили? – спросил Аркадий, вежливо улыбаясь.

– Решил, – кивнул Кирилл, пропуская их в квартиру. – Данные вот здесь. Но я хочу оставаться в процессе. Я хочу быть консультантом. Настоящим, а не номинальным.

Аркадий взглянул на ноутбук, потом на Кирилла. Его взгляд был оценивающим. – Это можно обсуждать. При условии полной лояльности и соблюдения всех мер секретности.

– Я согласен, – солгал Кирилл. – Но у меня есть условие. Одно.