Квант М. – Голос звёзд (страница 3)

Он начал замечать странности и вокруг себя. Возле его дома появился незнакомый автомобиль с тонированными стёклами, который стоял там по нескольку часов. Один раз, вернувшись из обсерватории, он обнаружил, что дверь его кабинета дома не была заперта, хотя он точно помнил, что повернул ключ. Ничего не пропало, но ощущение, что кто-то здесь был, рылся в бумагах (которые он, к счастью, всегда носил с собой), было острым и неприятным. В институте к нему подошёл незнакомый человек в строгом костюме, представившийся журналистом из научно-популярного издания, и начал задавать странно конкретные вопросы о методах поиска внеземного разума и о том, не регистрировали ли они в последнее время «необычную активность». Кирилл, собрав всю волю, ответил уклончиво и сухо, сославшись на конфиденциальность исследований.

Его мир сжимался, превращаясь в частотную клетку. Стены – из подозрений и страха. Решётка – из непрерывного звёздного гула в голове. И только работа, расшифровка, давала ему точку опоры.

Через три дня Вера вышла на связь. Они встретились в нейтральном месте – в зале огромного торгового центра, среди шума и суеты, где их разговор невозможно было подслушать.

– Ваши данные – это не просто архив, – без предисловий сказала Вера. Её лицо было бледным, глаза горели. – Это… чёртова инструкция по сборке некоего декодера. Или, скорее, интерпретатора. Мой… знакомый на облачном кластере запустил алгоритм, который последовал этим инструкциям. В результате получился виртуальный модуль. Когда мы пропустили через него исходный сигнал, он начал выдавать на-гора… картинки. Простые, схематичные. Но, профессор… – она понизила голос, – это не природные объекты. И это не человеческие артефакты.

Кирилл почувствовал, как земля уходит из-под ног. – Что там?

– Сначала идут схемы. Принципиальные. Что-то вроде диаграмм связей между… точками. Очень похоже на карту. Карту звёздных систем. Но не нашу локальную группу. Там обозначения другие. Потом пошли… биологические схемы. Не ДНК, нет. Скорее, что-то вроде оптимальных структур для энергообмена в высокорадиоактивной среде. И потом… – она замялась, – потом пошли последовательности, которые наш свежеиспечённый интерпретатор определил как «временные метки».

– Временные метки? – переспросил Кирилл.

– Да. Отсчёт времени до какого-то события. И судя по тому, как они сокращаются с каждым новым пакетом данных… событие это должно произойти через… – она посмотрела на экран своего планшета, – через четыреста семьдесят три земных дня. Плюс-минус.

Год и три месяца. Кирилл почувствовал ледяной холод в груди. – Какое событие?

– Не знаю. В данных есть символ, который повторяется каждый раз рядом с этими метками. Вот он. – Вера показала ему схематичное изображение на планшете. Это была спираль. Но не плоская, как галактика, а трёхмерная, конусообразная, как воронка или смерч. И из центра этой спирали во все стороны расходились ломаные линии, обозначающие, судя по контексту, излучение чудовищной мощности.

– Это похоже на… катаклизм космического масштаба, – прошептал Кирилл. – Взрыв? Выброс? Что-то, что затронет множество звёздных систем.

– В том числе и нашу? – тихо спросила Вера.

Кирилл молча кивнул. Он смотрел на спираль-воронку, и его внутренний гул, казалось, достиг крещендо, превратившись в тихий, но пронзительный вопль ужаса. Теперь он понимал. Это не было простым «привет». Это был набат. Предупреждение, отправленное в надежде, что кто-то его услышит и поймёт. Крик о помощи, адресованный всей Галактике.

– Вера, – сказал он, обретая внезапную, холодную ясность. – Мы не можем это скрывать. Но мы не можем и обнародовать всё сразу. Нас не поймут. Нас осмеют. А если не осмеют… то отберут данные и запрут в какой-нибудь секретной лаборатории, пока не станет слишком поздно. Мне нужна ваша помощь. Нужно продолжать расшифровку. Нужно понять, что это за катастрофа и, главное, есть ли в послании указание, как её предотвратить. Вы видите – они отправили инструкцию по созданию интерпретатора. Значит, они надеялись, что мы сможем понять не только «что», но и «как».

Вера долго смотрела на него. В её глазах шла борьба: любопытство учёного, страх перед масштабом открытия, недоверие к этому измотанному, странному профессору и, наконец, азарт. Азарт первооткрывателя, стоящего на пороге величайшей тайны.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я в деле. Но условия. Во-первых, вы рассказываете мне всё. Откуда на самом деле сигнал и почему вы так уверены, что это не чья-то мистификация или военная разработка. Во-вторых, мы работаем на моей территории, по моим правилам безопасности. Никаких следов. И в-третьих… если это правда, и до этого «события» меньше полутора лет, то мы не имеем права тянуть. Мы должны найти других. Учёных, которых мы сможем посвятить, которые поверят.

– Найти таких будет непросто, – мрачно заметил Кирилл. – Но вы правы. Одним нам не справиться.

Они договорились о следующей встрече. Вера должна была углубиться в анализ «карт» и биологических схем. Кирилл же поставил себе задачу: найти в сигнале ключ. Ключ к объединению. Если цивилизации-отправители знали о грядущей беде и рассылали предупреждение, значит, они предполагали, что получателей может быть много, и они будут разными. Должен был существовать универсальный протокол, призыв к совместным действиям. Он должен был быть закодирован в самом основании послания.

Вернувшись домой поздно вечером, Кирилл не заметил, что дверь его квартиры снова была не заперта. Он вошёл, включил свет в прихожей и замер.

В гостиной, в его любимом кресле, сидел незнакомец. Мужчина лет пятидесяти, с аккуратной седой щетиной, в дорогом, но неброском костюме. Руки сложены на коленях. На лице – вежливое, безэмоциональное выражение.

– Добрый вечер, Кирилл Владимирович, – сказал незнакомец. Голос был спокойным, бархатистым, без признаков угрозы. – Прошу прощения за вторжение. Меня зовут Аркадий Георгиевич. Я представляю одну организацию, которая давно и с большим интересом следит за вашими… необычными исследованиями.

Кирилл почувствовал, как сердце его остановилось, а потом забилось с бешеной силой. Он облокотился о косяк, чтобы не упасть.

– Что вам нужно? – сумел он выдохнуть.

– Поговорить, – улыбнулся Аркадий Георгиевич. – О звёздах. О сигналах. И о том, какую опасность может представлять неосторожное обращение с информацией, которая… превосходит человеческое понимание. Присаживайтесь, пожалуйста. У нас с вами многое на повестке дня.

Частотная клетка, в которой жил Кирилл, внезапно обрела своего смотрителя. Игры в одиночку кончились. Теперь всё становилось всерьёз.

Глава 3: Созвездие недоверия

Тишина, последовавшая за словами незваного гостя, была густой, почти осязаемой. Кирилл стоял в дверном проёме, чувствуя, как привычная реальность его квартиры – бархатный полумрак настольной лампы, знакомый запах старой бумаги и кофе, тень от книжной полки на стене – на глазах превращается в декорацию. Декорацию, за которой теперь скрывалось нечто иное, незнакомое и угрожающее.

Аркадий Георгиевич не шевелился. Его спокойствие было неестественным, как у хищника, уверенного в своей силе. Он ждал.

«Организация, которая следит…» Мысль пронеслась с ледяной ясностью. Значит, он всё-таки попал в поле зрения. Не научного сообщества, а кого-то другого. Кого-то, кто имеет доступ к квартирам и, вероятно, ко всем его данным.

– Я не понимаю, о чём вы, – наконец выдавил Кирилл, делая шаг вперёд, стараясь казаться спокойным. – И как вы вошли?

– Дверь была не заперта, – с лёгким укором ответил Аркадий Георгиевич, как будто упрекал ребёнка в небрежности. – А понимаете вы прекрасно, Кирилл Владимирович. Ваши запросы в архив SETI, ваши ночные бдения на «Вершине», ваши… странные метания последних недель. Вы что-то нашли. И это «что-то» не попало ни в один официальный отчёт.

Кирилл медленно прошёл в комнату, сел на диван напротив кресла, стараясь не смотреть в глаза гостю. Сердце колотилось где-то в горле. «Они следят. С самого начала. Или почти с самого начала».

– Наблюдение за звёздами – моя работа, – сказал он, борясь с дрожью в голосе. – Иногда случаются аномалии. Их нужно проверять. Иногда годы уходят на проверку одной-единственной странной кривой на графике. Это скучная, рутинная работа, она не стоит вашего… внимания.

Аркадий Георгиевич мягко, почти сочувственно, покачал головой. – Не стоит? Кирилл Владимирович, давайте не будем играть в наивность. За последние две недели вы выгрузили с «Вершины» несколько терабайт сырых данных, используя нестандартные, скажем так, каналы. Вы практически перестали спать. Вы связались с сотрудницей института, специалистом по информационной безопасности, и заказали у неё, через тёмные каналы, расшифровку некоего сигнала. Вера Соколова, кажется? Очень талантливая девушка. И очень несговорчивая, когда дело касается её профессиональной этики. Но деньги, как известно, – отличный аргумент.

Лёд страха сменился вспышкой ярости. Они следили не только за ним. Они знали про Веру.

– Вы посмели… – начал Кирилл, вскакивая.

– Мы ничего не посмели, – перебил его Аркадий. Его голос оставался спокойным, но в нём появилась стальная нотка. – Мы обеспечиваем безопасность. Государственную безопасность. И, как выясняется, безопасность всего человечества. Сигнал, который вы приняли, Кирилл Владимирович, не является вашей личной собственностью. Он не является собственностью вашего института. Это вопрос, выходящий далеко за рамки академических интересов.