Квант М. – Голос бездны (страница 4)

Он дополз до медицинского отсека, нашел кислородную маску, подключенную к баллону с воздушной смесью. Сделав несколько глубоких вдохов, он почувствовал некоторое облегчение. Туман отступил. Но понимание осталось: маска – это паллиатив. Процесс был внутри него. Он горел.

Вернувшись к консоли, он сжав зубы, принял решение. Он не может ждать двенадцать часов. Телеуправляемый аппарат с «Вернадского» придет слишком поздно или может не прийти вовсе (а что, если в той новой ветви будущего «Вернадский» тоже что-то происходит?). Ему нужны глаза и руки прямо сейчас.

На «Прометее» был свой, небольшой, но маневренный телеуправляемый подводный аппарат «Гном». Его радиус действия – пять километров. До «Геклы-7» – шесть. На пределе. Риск потерять дорогостоящее оборудование. Но риск потерять станцию и жизнь был выше.

Работая уже на чистом автоматизме, сквозь нарастающую волну тошноты и звона в ушах, Алексей начал подготовку «Гнома» к запуску. Он загрузил в его отсеки набор датчиков и, нарушая все инструкции, крошечную капсулу с ингибитором ТК-7-альфа, взятую из аварийного запаса. Капсула была снабжена простым механическим инжектором, срабатывающим от сигнала с пульта.

Запуск прошел в ледяной тишине, нарушаемой лишь его собственным тяжелым дыханием в кислородную маску. «Гном», похожий на желтого металлического паука с фарами-глазами, выплыл из шлюзовой камеры и исчез во тьме, оставляя за собой слабый шлейф пузырьков. На экране контроля загорелась карта с маршрутом и медленно ползущей точкой.

Теперь снова ждать. Но ожидание было активным, наполненным мучительным отслеживанием всех параметров «Гнома» и своих собственных. Гипоксические эпизоды учащались. У него начало двоиться в глазах. Один раз он на несколько секунд потерял сознание, ударившись головой о край панели. Очнулся в луже собственной слюны, с резкой болью в виске и с жуткой, кристальной ясностью мысли на мгновение: «Я умираю. Здесь. Сейчас».

Он вколол себе стимулятор из аварийной аптечки. Запрещенный протоколом, но протоколы уже летели к чертям. Укол подействовал – ясность вернулась, но за нее пришлось заплатить дикой тахикардией и дрожью в руках.

«Гном» достиг окраины «Геклы-7» через три часа. Картинка с его камер была сюрреалистичной. Дно здесь было не плоским, а покрытым странными, похожими на гигантские мозговые извилины, структурами – выходами метангидратов. Из некоторых сочились пузырьки газа. Датчики зашкаливали. Метан, сероводород. Температура грунта была выше нормы. Это был котёл, готовый взорваться.

Алексей вел аппарат к координатам, указанным в «послании». Он должен был взять пробу грунта на максимальной глубине. «Гном» выпустил тонкий бур. Процесс пошел.

И в этот момент на периферии кадра что-то мелькнуло. Не биолюминесценция. Что-то большое, темное, отражающее свет фар. Оно быстро скользнуло за гряду гидратов и исчезло. Алексей замер. Глубоководная фауна? Возможно. Но что-то было не так в этом движении. Оно казалось… целенаправленным. Не хаотичным, как у слепой рыбы или ракообразного.

Бур завибрировал, достигнув нужной глубины, и начал забор пробы. В этот самый момент все датчики «Гнома» взвыли. Сейсмограф нарисовал вертикальную линию. Грунт под аппаратом дрогнул. Из трещины прямо перед ним с силой вырвался столб мутной воды и газа, подняв облако ила.

Началось.

Не полномасштабный выброс, но предвестник. Пробка треснула.

– Нет, черт, еще нет! – прохрипел Алексей, его пальцы взлетели над пультом.

Он отозвал бур и развернул «Гнома». Нужно было уводить аппарат от эпицентра и делать инъекцию сейчас, пока цепная реакция не пошла по всему пласту. Согласно данным, ингибитор нужно было ввести в конкретную точку на склоне, чтобы стабилизировать пласт снизу.

«Гном», кренясь от подводного толчка, пополз в сторону. Картинка тряслась. Ил оседал медленно. И в рассеивающейся мути Алексей снова увидел ТО. Теперь яснее. Это была не рыба. Это был предмет. Металлический. Цилиндрической формы. Частично зарывшийся в ил. И на его корпусе, слабо отражая свет фар, был виден стершийся, но узнаваемый символ: шестигранник с вписанной в него стрелой. Международный символ радиационной опасности.

Ледяной ком встал в груди. Это не природный объект. И уж точно не их. Это что-то иное. И оно лежало здесь, в самом эпицентре надвигающейся катастрофы.

Но думать было некогда. Датчики показывали, что давление в пласте нарастает лавинообразно. Еще минута-две – и выброс станет необратимым.

Алексей навел манипулятор «Гнома» с инжектором на заданные координаты. Руки тряслись так, что он трижды промахивался. Наконец, датчик подтвердил контакт с грунтом.

– Вводи! – он нажал виртуальную кнопку.

На экране был виден крошечный всплеск – выброс ингибитора под давлением в породу. «Гном» отшатнулся от отдачи.

И тогда мир закричал.

Не через динамики. Внутри его черепа. Пронзительный, нечеловеческий визг, белый шум боли и ярости, в котором мелькали обрывки образов: взрывающиеся глубины, рушащиеся города, лица в панике, и сквозь все это – тот самый цилиндр с радиационным знаком, падающий сквозь толщу воды в бездну, в прошлое, в НАСТОЯЩЕЕ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.