Курт Финкер – Заговор 20 июля 1944 года. Дело полковника Штауффенберга (страница 48)

Однако утверждение, будто Крайзауский кружок совершенно игнорировал НКСГ, не отвечает истине. Когда в июне 1944 г. Тротт цу Зольц находился в Швеции, он достал документы НКСГ, чтобы ознакомиться с политической линией Комитета¹⁵⁵. Йорк фон Вартенбург не только решительно выступал за переговоры и с Западом и с Востоком, но и требовал, чтобы при переговорах с Востоком немедленно установить контакт с Национальным комитетом¹⁵⁶. О точке зрения Вернера фон дер Шуленбурга уже говорилось выше. Политические взгляды старого графа фон дер Шуленбурга одобрялись его племянником Фрицем¹⁵⁷.

Какую роль играл НКСГ в планах Штауффенберга и его ближайших друзей?

Нет ни одного документа графа фон Штауффенберга, в котором он высказывался бы о НКСГ и его целях. Известен лишь тот факт, что он одобрял связи своих друзей Лебера, Райхвайна и Ольбрихта с движением «Свободная Германия» внутри самой Германии. По «Донесениям Кальтенбруннера», граф Штауффенберг отрицательно относился к НКСГ, ибо не принимал всерьёз «прокламаций, написанных за колючей проволокой» лагерей для военнопленных¹⁵⁸. Западногерманские историки Э. Целлер и И. Крамарц без всяких оговорок признают этот гестаповский источник за достойный доверия и основывают на этом утверждение, будто Штауффенберг относился к НКСГ отрицательно¹⁵⁹.

Прежде чем обратиться к другим источникам, рассмотрим вопрос о том, насколько достоверно это утверждение. Известно, что «Донесения Кальтенбруннера» представляют собой сводку и обобщения результатов допросов арестованных после 20 июля 1944 г. Ни один историк не станет отрицать, что этот источник имеет лишь ограниченную ценность, ибо, во-первых, донесения содержат только выдержки из протоколов допросов, а также носящие субъективный характер обобщения, а во-вторых, потому, что допрашиваемые стремились своими показаниями не отягощать ещё более участь других подследственных, а доказанные связи с НКСГ явились бы дополнительной уликой для обвинения в измене родине. Поэтому к показаниям по этому комплексу надлежит подходить с особой осторожностью. Опираясь в таком чрезвычайно важном вопросе исключительно на фашистские документы, надо по меньшей мере делать это как можно добросовестнее. Ведь среди них есть и такие документы, в которых говорится противоположное тому, что утверждают Целлер и Крамарц. Так, в информации имперского руководства пропаганды НСДАП от 11 августа 1944 г., предназначенной для нацистских пропагандистов, говорится, что заговорщики состояли в контакте с Национальным комитетом в Москве¹⁶⁰, В этом нацистском документе подчёркивается, что особенно имела связи с НКСГ «мизерная клика» полковника графа фон Штауффенберга¹⁶¹.

Проанализируем дощедшие до нас факты.

Единственным аутентичным источником, известным до сих пор по данному вопросу, являются свидетельства вдовы Штауффенберга графини Нины фон Штауффенберг. Она сообщает, «что люди Сопротивления с интересом относились к этой группе (НКСГ. — К. Ф.). Во время одного из своих приездов в Бамберг Штауффенберг привёз несколько номеров газеты «Фрайес Дойчланд» — органа НКСГ»¹⁶². Таким образом, мы имеем право предположить, что он был знаком с важными материалами НКСГ. Фактом является то, что многие мысли Штауффенберга о преобразовании Германии совпадали с программными заявлениями НКСГ или же были близки к ним. Однако установление контакта, с НКСГ, что и без того было делом трудным, казалось ему, сообщает графиня фон Штауффенберг, для той военной акции, которую он готовил, ненужным, более того, лишней уликой, увеличивавшей опасность раскрытия заговора.

Однако можно считать вполне вероятным, что после удавшегося покушения Штауффенберг стал бы искать контакта с НКСГ. Об этом говорит тот факт, что некоторые соратники Штауффенберга прилагали усилия для установления такого контакта ещё до покушения. К их числу принадлежал прежде всего генерал Линдеман. 30 августа 1944 г., когда сам генерал ещё скрывался, гестапо допросило его сына обер-фенриха флота Георга Линдемана. В протоколе записано:

«Я признаюсь в том, что:

1) в марте 1944 г. впервые услышал от отца намёки насчёт того, что война проиграна, и что в ответ на мой вопрос, можно ли это допустить, он высказал мысли относительно возможности заключения компромиссного мира с помощью Национального комитета Зейдлица, сказав при этом, что в ОКВ в Берлине уже есть такие люди, которые заняли бы место фюрера, чтобы начать с противником переговоры о мире;

2) 30 июня мой отец заявил мне:

а) война проиграна...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

г) что он предоставит себя в распоряжение тех людей в Берлине, которые уже готовы пойти на переговоры с противником»¹⁶³.

Г-жа Гудрун Корфес, сестра Мерца фон Квирнгейма, дала следующее показание под присягой:

«В эти дни, в конце июля 1944 г., я в последний раз говорила с моим братом, полковником генерального штаба Альбрехтом Мерц фон Квирнгеймом. Он был тогда начальником штаба при генерале Ольбрихте — начальнике Общевойскового управления в Берлине... В полдень, в воскресенье 26 июня, он со всей серьёзностью и глубокой озабоченностью обрисовал мне безнадёжное военное и политическое положение: «Гитлер — преступник или умалишённый, а вероятно, и то и другое. Его надо устранить, чтобы прекратить бесперспективную войну». Затем брат сообщил мне подробности деятельности Национального комитета «Свободная Германия». Он был хорошо информирован и не скрывал своей симпатии к стремлениям Национального комитета... По смыслу, мой брат сказал примерно следующее: «Если сейчас их клеймят как предателей отечества и военных преступников, то грядущая история оправдает всех членов Национального комитета. Мы уже давно пытаемся установить связь с ним, но до сих пор не нашли ни одного надёжного и заслуживающего доверия лётчика, который рискнул бы перелететь через передовую и приземлиться за линией фронта в Советском Союзе. Мы должны прийти к миру и к переговорам с Советским Союзом, чтобы спасти Германию от гибели...» Об этой беседе с моим братом, о её содержании я вспоминаю с абсолютной уверенностью... Для меня было очень важно то, что и мой брат, который при наших доверительных отношениях никогда не сказал бы мне неправды... тоже считал Национальный комитет сильной подмогой в попытках избавить Германию от катастрофы»¹⁶⁴.

В начале 1944 г. Джоб фон Вицлебен, встретив в Потсдаме своего знакомого, полковника генерального штаба Клямрота, имел с ним долгую беседу, во время которой Клямрот убеждал его в необходимости привлечь к участию в заговоре энергичных и готовых на это офицеров из Военной академии, в которой учился в это время Вицлебен. Кроме того, Вицлебен должен был часто информировать Клямрота о местонахождении, взглядах состоянии здоровья Геринга, используя то обстоятельства, что племянник последнего капитан Ригеле занимался в той же аудитории, что и Вицлебен.

Д. фон Вицлебен сообщает далее: «При этой оказии мы заговорили о деятельности Национального комитета «Свободная Германия» и особенно Союза немецких офицеров. Клямрот, принадлежавший к кружку Сопротивления во главе с генерал-майором Штиффом в Организационном управлении генерального штаба сухопутных войск и весьма близко стоявший также к полковнику генерального штаба графу Штауффенбергу, сказал мне, в частности, следующее: с помощью подполковника Шрадера из ОКХ (доверенного человека Штауффенберга. — К. Ф.) они регулярно получают материалы Национального комитета. Он с радостью показал мне при этом «25 статей о прекращении войны» и заявил, что то, чего требуют авторы этого документа, в основе своей отвечает стремлениям и его друзей. Особенно он подчёркивал три общих для них пункта:

1. эти статьи говорят о высоком чувстве национальной ответственности;

2. единственно возможная альтернатива: немедленное после свержения Гитлера прекращение войны на всех фронтах, а следовательно, и на Восточном фронте;

3. стремление к созданию как можно более широкого антигитлеровского движения на фронте и в тылу, даже если это и кажется чрезвычайно трудным.

...При всём уважении к активной деятельности в движении Сопротивления именно д-ра Гёрделера реставративные взгляды его на будущую Германию и его ложные внешнеполитические заключения о возможности раскола антигитлеровской коалиции в 1944 г. больше не могли, по мнению Клямрота, служить прочной основой оппозиции»¹⁶⁵.

В одном из донесений о допросе говорилось: «Участвовавшим [в заговоре] военным не удалось установить связь с Национальным комитетом «Свободная Германия». Генерал Линдеман имел задание установить эту связь. Но это своё намерение он осуществить не смог»¹⁶⁶.

И наконец, следует упомянуть ещё, что майор генерального штаба Иоахим Кун, лично знакомый со Штауффенбергом, после неудачи покушения перешёл на сторону Советского Союза и стремился установить связь с НКСГ.

Все эти свидетельства убедительно говорят о том, что люди из непосредственного окружения Штауффенберга не только симпатизировали НКСГ, но и имели намерение установить с ним связь и привлечь его к изменению внутри- и внешнеполитического положения Германии.

Отношение к НКСГ и КПГ особенно ярко рисует дифференцированную картину движения 20 июля. Образование и деятельность НКСГ ускоряли и обостряли процесс дифференциации внутри буржуазной антигитлеровской оппозиции и способствовали формированию и оформлению антифашистско-демократической группы вокруг графа Штауффенберга. При этом следует ещё раз настойчиво подчеркнуть, что эта группа не представляла большинства движения, хотя и объединяла наиболее активные и радикальные его элементы.