Курт Финкер – Заговор 20 июля 1944 года. Дело полковника Штауффенберга (страница 20)

В памятной записке Браухичу от 16 июля 1938 г. Бек писал, что, если Франция и Англия вступят в войну, для них «речь пойдёт о войне с Германией не на жизнь, а на смерть». В заключение он приходит к выводу: «На основе изложенных мною ранее соображений считаю себя сегодня обязанным... высказать настоятельную просьбу побудить верховного главнокомандующего приостановить проводимые по его приказу военные приготовления и отложить намерение насильственно решить чешский вопрос до тех пор, пока военные предпосылки для этого не изменятся коренным образом. В настоящее время я считаю их бесперспективными...»⁷⁴

Таким образом, Бек, не будучи принципиально против аннексии чехословацкой территории, предлагал Браухичу, чтобы высшие военные руководители потребовали от Гитлера прекращения военных приготовлений; в Случае отказа они должны коллективно заявить о своей отставке. Послушный Гитлеру Браухич, которому предостережения Бека и без того пришлись не по вкусу, поскольку вынуждали его к самостоятельному решению, отклонил эти требования. Бек сделал из этого вывод и в августе 1938 г. подал в отставку, которая была принята Гитлером с одновременным производством его 31 октября 1938 г. в генерал-полковники. Тем, что он не ограничился выражением своих опасений в не обязывающей его форме и не остановился и перед выводами, касавшимися его личной судьбы, Бек отличался от других «оппозиционных» элементов в офицерском корпусе, которые и не помышляли всерьёз о каких-либо действиях против Гитлера.

Вокруг Бека образовалась группа офицеров, оппозиционная позиция которых была, однако, гораздо менее определённо выраженной. К этой группе принадлежал и начальник Военно-экономического управления ОКВ генерал Томас, который в 1939 г. в одной памятной записке писал, что нападение Германии на Польшу будет иметь своим следствием мировую войну, выдержать которую Германия в материальнотехническом отношении, однако, не сможет. Томас особенно предостерегал от войны против Советского Союза, указывая на его гигантский экономический и военный потенциал. Весьма решительную личную позицию против нацистского руководства занял бывший начальник Управления сухопутных войск генерал-полковник фон Гаммерштейн-Экворд. В ноябре 1933 г, он заявил одному своему знакомому, что не желает участвовать в войне против русских. Когда в 1939 г. война началась, он говорил своим друзьям, что Германия должна её проиграть, ибо только так она сможет избавиться от нацистов⁷⁵. Однако Гаммерштейн умер уже в апреле 1943 г.

Все эти офицеры как в Веймарской республике, так большей частью и в фашистской Германии более или менее активно участвовали в вооружении и военных приготовлениях. Однако, будучи военными специалистами, они понимали, каково соотношение сил. Когда из авантюристической политики нацистских главарей выросла опасность для германского милитаризма, а тем самым и для основы их личного существования, они стали высказывать свои опасения и взвешивать планы государственного переворота, отнюдь не желая при этом коренного изменения империалистического строя.

В 1938—1940 гг. группа офицерства вокруг Бека неоднократно обсуждала планы государственного переворота и устранения Гитлера. Различными путями, в том числе и через церковные круги, предпринимались попытки установить контакт с английским правительством, чтобы после устранения Гитлера заключить мир с Англией. Однако все эти планы не были принципиально направлены против фашистского режима. Они имели целью ликвидировать лишь некоторые его крайности и прежде всего посредством своевременного заключения мира не допустить военного поражения Германии, которое компетентные в своём деле военные считали неизбежным. Но поскольку фашисты первоначально смогли записать в свой актив значительные внешнеполитические и военные успехи (Мюнхенское соглашение, военные победы в Польше, Норвегии и Франции), планы государственного переворота каждый раз клались под сукно. К тому же Гитлер не скупился ни на повышения в чине, ни на ордена. Только в один день 19 июля 1940 г. после победы в Норвегии и на Западе Гитлер присвоил чин генерал-фельдмаршала 12 генералам, в том числе фон Браухичу, фон Клюге, фон Вицлебену, фон Рейхенау, Кейтелю, а ещё восемнадцати (среди них Гальдеру, Гудериану, Гёпнеру и Фромму) — генерал-полковника. Никто из произведённых и награждённых до поры до времени больше и не думал ни о каком государственном перевороте.

Один бывший офицер из тогдашнего близкого окружения Вицлебена, позднее ставший генералом Мартин Латтман сообщает, что в период с октября 1939 по июнь 1940 г. тот «совершенно открыто высказывался против Гитлера», поскольку считал ошибочным его «сближение с Россией» (имеется в виду пакт 1939 г. о ненападении между Германией и Советским Союзом. — Перев.). Когда однажды Латтман при случае сказал, что «попал в поистине реакционное общество», ему ответили, «что это не так уж плохо — теперь дело в том, чтобы выиграть войну и против Англии»⁷⁶. Это ещё раз подтверждает, что в период крупных военных побед Гитлера генералы — за исключением Бека и Гаммерштейна — и не помышляли всерьёз противостоять ему⁷⁷.

Аналогичной была и позиция критиков из гражданской сферы, группировавшихся вокруг Гёрделера. И здесь тоже речь шла лишь о разногласиях внутри правящего класса по вопросу о наилучшем пути и о наилучших методах достижения реакционных классовых целей.

Карл Гёрделер (род. в 1884 г.) после получения юридического образования подвизался в области экономики и административного управления⁷⁸. В 1918. г. он в чине капитана служил начальником Финансового управления германских оккупационных властей в Литве и Белоруссии. Затем, в 1919 г., являлся политическим посредником в штабе XVII армейского корпуса в Данциге, которым командовал генерал фон Белов.

В Данциге Гёрделер принадлежал к числу крайних антипольских элементов. При помощи кровавой провокации он хотел развязать войну, которая должна была бы привести к военному разгрому Польши⁷⁹. Чтобы обеспечить спокойный тыл для этой войны, он требовал арестовать руководителей рабочего класса. Такая позиция обеспечила ему приём в члены Немецкой национальной, партии, — партии тяжёлой индустрии и остэльбского крупного землевладения. К данцигским временам относится и возникновение его дружбы с майором Зигфридом Вагнером, ставшим позже фюрером «Стального шлема» и одновременно председателем реваншистского антипольского «Остмаркенферейна». Впоследствии Вагнер⁸⁰ в качестве полковника, служившего в ОКВ, тоже принял участие в заговоре 20 июля 1944 г.

После многолетней деятельности в Кёнигсберге (Восточная Пруссия) Гёрделер в 1930 г. был избран обер-бургомистром Лейпцига. По описанию Г. Риттера, он особенно заботился о наведении экономии в городском бюджете, о строгом сбалансировании доходов и расходов прежде всего за счёт трудящихся. «Больше работать без повышения заработной платы, то есть производить более дешёвые товары без уменьшения покупательной способности каждого отдельного рабочего, — такова была суть его предложений», — пишет Г. Риттер⁸¹.

В 1931 г. Гинденбург назначил Гёрделера имперским комиссаром по вопросам цен. Когда в 1932 г. Брюнинг подал в отставку с поста рейхсканцлера, он рекомендовал в качестве своего преемника Гёрделера; однако кандидатура эта провалилась из-за противодействия с разных сторон, особенно со стороны Шлейхера.

Гёрделер приветствовал ликвидацию парламентской демократий и требовал установления чрезвычайной диктатуры. Г. Риттер признает: «Никакого сомнения: и он тоже в своём рвении преодолеть огромный экономический кризис вёл опасную игру с конституционным правом. Он тоже внёс свою явно Заметную долю в тот ход развития, который привёл от брюнингских чрезвычайных распоряжений через кабинет Палена к Закону о полномочиях Гитлера от 24 марта 1933 г.»⁸².

Гёрделер признавал, что «в первые годы после 1933 г. сотрудничал с НСДАП на основе полного взаимного доверия»⁸³. В 1934 г. Гитлер попросил Гёрделера остаться на посту имперского комиссара по вопросам цен до 1935 г. и даже предоставил в его распоряжение свой личный самолёт.

Постепенно Гёрделер вступил в противоречие с политикой нацистских главарей. Это как раз и было то время, когда он установил более тесные отношения с генералом Беком. Гёрделер выступал против некоторых мер государственно-монополистического управления и регулирования со стороны фашистского государства и требовал большей свободы для отдельного предпринимателя. Таким образом, он был и противником «четырёхлетнего плана». Гёрделер боялся, что мероприятия нацистов приведут к экономическому упадку, а тем самым — к убыткам для монополистической буржуазии. В 1937 г. он сложил с себя обязанности обер-бургомистра Лейпцига. Формальное обоснование гласило, что он не согласен со снесением стоявшего в Лейпциге перед «Гевандхаузом» памятника композитору Мендельсону.

Ещё осенью 1935 г. Гёрделер получил от Густава Круппа фон Болен унд Гальбах предложение занять пост в дирекции концерна «Крупп АГ». Однако теперь Крупп от выполнения своего предложения воздержался, поскольку Гитлер поставил его в известность, что не желает видеть в руководстве крупповскими предприятиями человека с такими взглядами в области экономической политики, как у Гёрделера. Отказав Гёрделеру, Крупп предложил ему в качестве компенсации крупную сумму. В 1937 г. Гёрделер стал советником электроконцерна «Бош АГ» в Штутгарте. Роберт Бош и его друзья принадлежали к той группе, которая в принципе была согласна с вооружением и политикой экспансии, но с некоторой тревогой взирала в будущее, ибо, по её мнению, политика руководящей группировки создаёт величайшие трудности для самих монополий.