Kuras Ratonar – Пятнадцатый отряд (страница 9)

– Если сделаешь это, я отправлю тебя следом за ней.

Кто бы сомневался в таких методах обучения от этого человека. Словно капитан не была заинтересована в успехе своих подопечных. Словно капитану не нужно было сдавать ежегодный отчёт о проделанной работе. Словно ей всё равно. Возможно, так оно и есть, тогда чрезвычайно скверно, что моё будущее зависит от этого человека. В этой темноте невольно вспоминаю дядю и родителей. Ох как они не обрадуются письму от Уолта. А уж что с ними будет, если обучение здесь не поможет мне и я не сдам экзамены во второй раз.

Перехватываю удочку поудобнее, как будто это движение может меня защитить от этих далеко не радужных мыслей. Они только мешают мне и тревожат душу. Пытаюсь вновь расслабиться и в этот раз настроиться на окружающие ауры, пятнами находящиеся вокруг меня. Ничего нового, то же что и раньше. Только я собрался возобновить свои попытки направить энергию в удочку, как слышу нисколько не успокаивающий голос капитана.

– Три часа прошло, снимаем повязки, отдаём удочки.

Как вовремя, гашу в себе раздражение и наконец-то снимаю повязку. Часто моргаю, стараясь заново привыкнуть к свету, и подставляю ранее закрытые участки кожи свежему воздуху. За три часа имитированной слепоты место никак не изменилось. Озеро, мерные волны, тёмная вода, песчаная коса. Только солнце подбиралось к вышине неба, к своему зениту. А, нет. Изменились ещё и лица моих товарищей по несчастью. На них прибавилось недовольства, остервенения, раздражения, презрения, усталости, скуки. Я решил не углубляться в физиогномический анализ, и так всё ясно. Бесполезная трата времени, усердия, ожиданий. Не говоря уже о том, что все мы остались без рыбы, значит без сытного ужина. Взгляд доходит и до нашего капитана. Она сидит на берегу с точно такой же повязкой на глазах, держа удочку левой рукой, а правой подкидывая камушки. В ведёрке, которое она держала между коленей, плескалось три рыбы. Странно, я даже не слышал, как девушка их вытаскивала, ни единого всплеска. Сельвигг начала сматывать леску, параллельно вставая на ноги и поворачивая голову к нам. Хоть на ней всё ещё была повязка, но могу поклясться, что она не только видит нашу примерную расстановку, но и различает, кто из нас кто.

Но ни мне, ни окружающим от этого понимания не легче. Потому что все испытывают небезосновательную злобу на капитана. Это совсем не то же самое, что в других отрядах: не тот уровень обучения, не тот подход, призванный сделать знания доступными всем. Все мы оказались в этом последнем отряде Делрегайта, чтобы получить ещё одну маленькую возможность развить свой потенциал. Но куда мы дойдём такими шагами, учитывая, что обучение здесь ещё и короче на три месяца? Орголиссо указывает свободной рукой на брезент.

– Сложите удочки обратно, только постарайтесь не слишком запутать лески.

Да я бы лучше снасти поразвязывал с закрытыми глазами, чем просидел три часа, пытаясь сотворить не пойми что, не зная толком как. Хоть навык в распутывании узлов поднялся бы. Ловкость рук и никакого мошенничества. А тут пока сплошное разочарование. Послушно, молча складываем удочки на кусок плотной ткани, но у одного парня со светло-русыми волосами, по всей видимости, терпение лопнуло, потому что свой инвентарь он не кладёт, а почти швыряет. Его лицо с резкими чертами перекашивает от эмоций. Сельвигг тут же поворачивается и смотрит точно на него сквозь повязку.

– Тебе есть что сказать, Сирил?

Память связывает это имя с парнем на год младше меня, пришедшим из отряда молнии. Я слышал, что там жёсткие требования к ученикам и самая образцовая дисциплина. Молния самая непредсказуемая стихия для обучения. Она требует строгого подхода. Неудивительно, что его трясёт больше всех с происходящего. Остальным же хватает сдержанности не проявлять своё недовольство так открыто.

– Просто сидя на берегу и пытаясь чувствовать воду через деревяшку, мы ничего не добьёмся, – Сирил достаточно открыто выражает общую мысль, зло сверкая ореховыми глазами с тёмными крапинками, – это бессмысленно, вы просто нам кинули промежуточное упражнение, минуя базовые.

Надо заметить, «упражнение» это он ещё удачно высказался. Безобразие это, мы ещё и без более или менее сытного обеда и ужина. Мотивация, ага, знать бы куда и как именно направить этот стимул. В голову приходят лишь тренировки, граничащие с самообучением. Ну, а что ещё остаётся делать при таком раскладе?

Орголиссо хмыкает и пожимает плечами, будто бы говоря: не моя проблема. Затем она всё же отвечает на это обвинение.

– Разве кому-то из вас нужны инструкции, чтобы ходить? Вроде все стоите на своих двоих, – Сельвигг наклоняет голову, будто осматривая нас, – но так и быть. Покажу вам один раз как это делается.

Капитан слегка оттягивает пальцами пустой крючок, затем чуть поднимает и наклоняет в сторону удилище, как если бы хотела им что-то отбить. А дальше…я своими чёртовыми глазами видел как крючок, разматывая леску, сам устремился вдаль и тихонько плюхнулся в воду. На волнах остался только маленький поплавок. Я бы мог сказать, что она усилила небольшой импульс руки, но я ведь видел, что она почти не двигала ей. Дальше больше, капитан чуть отвела удочку в сторону и… леска начала резво сматываться, из воды показалась небольшая рыбка, её потянуло в воздух. Орголиссо вытянула ладонь, и добыча приземлилась аккурат в её руку. Девушка забросила животное в ведро к другим родичам.

– Вот и всё, – она наконец снимает с себя повязку, – очень просто и естественно.

Все ошарашено смотрят на неё, и я не являюсь исключением. Это в самом деле очень необычно, и раньше ничего такого видеть не доводилось. Капитан сверлит нас тяжёлым взглядом и говорит дальше.

– Вы как великовозрастные младенцы, не умеющие что-то держать руками. Вы все рождены с этой силой, но не умеете ей толком пользоваться, – в тоне впервые проявляется некая злоба, она бросает кивок в сторону своего улова, – я пока не требую от вас подобного, стоит начать с того, чтобы просто начать чувствовать эту часть себя.

Сельвигг чуть скалится и приседает, чтобы запаковать все удочки в один моток. Насколько я могу судить: настроение у неё сейчас пассивно-агрессивное, словно её злила упрямость новоиспеченных учеников. А как тут не упрямиться в попытках понять. Нетерпеливый, уязвлённый Сирил не находит что ей ответить, лишь гневно сжимает губы, вероятно, удерживая ругательства.

Да, демонстрация возможностей впечатляющая. Осталось только её разобрать для себя и понять, как пользоваться своей силой в этом ключе. Принципиально новое обучение, что сказать. Самое обидное, что смысл и назначение улавливаются. Я бы и рад его достичь не только умом, но и материальным бытием. Капитан тем временем закончила с поклажей, никак не прокомментировала наше отсутствие улова или наши старания на протяжении всех этих трёх часов. Далее она подходит к своему ведру и выпускает всех пойманных рыб обратно в озеро. На фоне сказанного ей раннее про наше пропитание это вызывает ряд вопросов, но держу язык за зубами. Вряд ли ответы, если конечно мне соизволят их дать, в чём я искренне сомневаюсь, принесут мне сейчас пользу на практике.

– Идём обратно, – отдаёт команду наш скупой на подсказки капитан, – там приступим к более привычным для вас тренировкам.

Опять мы молча следуем за низкорослой Орголиссо. Что нам остаётся? Есть целых двадцать минут, чтобы поразмыслить над первыми учебными часами, увиденным. Впрочем, никаких толковых мыслей в голову не лезет, и мы возвращаемся к горе во всё той же тишине. Ворота закрыты, и капитан вновь открывает одну створку, пропуская нас вперёд. Никому из семерых не нужно прямое руководство, чтобы избавиться от пустых ведер, сияющих своей укоризненностью. Они отправляются под крыльцо ближайшего к частоколу сруба. Сельвигг говорит нам ждать во дворе и уходит, чтобы убрать снасти.

– Всё это похоже на собачье дерьмо, – выплёвывает одна из девушек, у неё длинные, мягкие каштановые волосы, которые она собрала в высокий хвост, – лишь зря тратим время.

– Будто бы мы этого хотели, соглашаясь на этот бессмысленный перевод сюда, – закивал Сирил.

– Пока что выбора у нас два: остаться или подать прошение о добровольном, – замечаю я.

– Ещё не поздно уйти и готовиться к пересдаче у других учителей, – говорит зеленоглазый.

Воодушевления никто не испытывает, и беседа чуть налаживается. За неё успеваю немного выплеснуть негатив из себя и запомнить оставшиеся имена. Кирино парень из огненного, Астон девушка из земляного, а Нола из отряда стабилизаторов.

Разговориться мы не успеваем, потому что к нам возвращается капитан, ведя за собой теперь других своих подопечных, всех четырёх офицеров. Вид у них самый расслабленный и непринуждённый, только Джинно разделяет некую мрачность своего руководителя. Внутри робко шевелится надежда: а вдруг мы будем сейчас тренировать стихии? Иначе зачем собирать всех? Предусмотрительно выстраиваемся с остальными ребятами в подобие шеренги.

– Сейчас мы приступим к азам стихий, – объявляет Сельвигг.

Да! Наконец-то, чёрт подери, хоть что-то знакомое и нужное мне. Готов прыгать от радости. Плевать на мрачность остальных. По разговору я понял, что я единственный здесь, кому осознанно нужно нахождение в этом отряде. Остальных сюда просто сослали как остатки. Ну хоть где-то я сам сделал свой выбор.